Система преступлений и наказаний по артикулу воинскому: разработка военных и гражданских законов.

Первому российскому уголовному кодексу для военных — 305 лет

Первый документ, регламентирующий ответственность солдат и офицеров за совершение преступлений, появился в России 6 мая 1715 года. Он назывался «Артикул воинский». Этот военно-уголовный и военно-процессуальный кодекс был разработан в период создания Петром I регулярной армии.

Новая систематизация уголовно-правовых норм была введена Петром I 6 мая (25 апреля) 1715 года при создании «Артикула воинского». Кодекс состоял из 24 глав, разделенных на 209 артикулов — то есть статей. Он также стал второй частью в Воинском уставе. Артикулы содержали основные принципы уголовной ответственности, понятие преступления, цели наказания, положения о допустимой обороне и крайней необходимости, а также перечень смягчающих и отягчающих обстоятельств.

Согласно «Артикулу воинскому», преступлением являлось общественно опасное деяние, причинившее вред государству. Преступления, в свою очередь, делились на умышленные, неосторожные и случайные. При этом уголовная ответственность наступала только за умышленные или неосторожные преступления. Хотя в ряде случаев наказание устанавливалось уже за умысел — например, за государственные преступления.

Артикулы включали следующие виды преступлений:  

Религиозные — чародейство, идолопоклонство, богохульство, несоблюдение церковных обрядов, церковный мятеж;  

Государственные — умысел убить или взять в плен царя, оскорбление словом монарха, бунт, возмущение, измена;  

Должностные — взяточничество, казнокрадство, неплатежи налогов;

Воинские — измена, уклонение от службы или вербовки, дезертирство, неподчинение воинской дисциплине;  

Преступления против порядка управления и суда — срывание и истребление указов, подделка печатей, фальшивомонетничество, подлог, лжеприсяга, лжесвидетельство;  

Преступления против благочиния — укрывательство преступников, содержание притонов, присвоение ложных имен и прозвищ с целью причинения вреда, распевание непристойных песен и произнесение нецензурных речей;  

Преступления против личности — убийство, дуэль, нанесение увечий, побои, клевета, оскорбление словом;  

Имущественные преступления — кража, грабеж, поджог, истребление или повреждение чужого имущества, мошенничество;  

Преступления против нравственности — изнасилование, мужеложство, скотоложство, блуд, кровосмешение, двоеженство, прелюбодеяние, занятие проституцией.  

Этот воинский артикул был отменен лишь в период правления Николая I. Тогда же был издан Свод законов Российской империи.

общая характеристика; понятие преступления; классификация преступлений и система наказаний.

В 17-18 веках, суды, при разборе уголовных дел руководствовались Соборным уложением 1649г. новоуказными статьями о разбойных, татейных делах и убийствах 1669 г. и последующим законодательством. Новая систематизация уголовно-правовых норм была произведена Петром I при создании Артикула воинского в 1716 г.

Кодекс состоял из 24 глав, разделенных на 209 артикулов (статей), и был включен в качестве части второй в Воинский устав. Артикулы содержали основные принципы уголовной ответственности, понятие преступления, цели наказания, положения о необходимой оборон, и крайней необходимости, перечень смягчающих и отягчающих обстоятельств.

За преступления, как например, измена, уклонение от воинской службы, невыполнение приказания и др., предусматривались жестокие наказания — битье кнутом, шпицрутенами, ссылка на каторгу или смертная казнь. Артикул включал текст военной присяги, в которой упор сделан на осознание важности исполнения воинского долга, сохранения верности знамени, соблюдение твердой воинской дисциплины.

Необходимость разработки Артикула воинского была связана с формированием постоянной, регулярной армии в России.

Заимствование от чужестранцев в военном устройстве было общим явлением в Европе при учреждении постоянных армий. В 16-17вв. образцом для воинских артикулов Петру служили шведские военные артикулы устава Адольфа (1621-1632) в обновленной их редакции 1683 г. Текст шведского источника дополнен и развит. Система наказаний была принята из датского военно-судебного устава 1683 г.

В истории отечественного законодательства Воинские артикулы составляют особую часть Устава воинского и занимают важное место. Их значение заключается в следующем:

* служили главным военно-уголовным кодексом для лиц военного звания в течении 150 лет;

* многие статьи этого закона на протяжении долгих лет входили в свод военных постановлении:

* данный нормативно-правовой акт имел влияние на гражданское законодательство , повторялся во многих статьях свода общих законов 1882 года.

При разработке артикулов Петр I использовал также австрийские и прусские артикулы 17 в. Но если западные источники расплываются в пространных теоретических рассуждениях, то у Петра дается толкование к военной практике. Сопоставительный анализ свидетельствует, что система наказаний в русских артикулах, взята из военного законодательства (жестокого) Дании, Голландии, Франции, а не более гуманная шведская.

Петр Великий приняв за образец наиболее совершенной в его время кодекс военно-уголовных законов (шведские артикулы) сделал в них существенные изменения, (в шведском 145 статей в русском 209). Эти новации следующие:

1. Редакция наших законов следовала тексту шведских, но дополняла их; вводила новые артикулы из разных источников.

2. Были переработаны не только шведские, но и артикулы Австрии. Дании, Франции современные Петру и более ранние, 17 века.

Таким образом, Воинские артикулы не были выдуманы российскими правоведами и государственными вельможами, а творчески переработанными и подогнанными к Российским нуждам. Петр Великий брал лучшие формы и тщательно собирая материалы, старался развить начала общепринятые в современной ему Западной Европе.

текстуальный анализ Воинских артикулов 1716 г. свидетельствует о следующих видах преступлений, включенных законодателем в данный нормативно-правовой акт:

* Религиозные преступления: чародейство, идоло-поклоничество, богохульство, несоблюдение церковных обрядов, церковный мятеж.

* Государственные преступления: умысел убить или взять в плен царя, оскорбление словом монарха, бунт, возмущение, измена и т.д.

* Должностные преступления: взяточничество, казнокрадство, неплатежи налогов и др.

* Воинские преступления: измена, уклонение от службы или вербовки, дезертирство. неподчинение воинской дисциплине и т.д.

* Преступления против порядка управления и суда: срывание и истребление указов, подделка печатей, фальшивомонетничество, подлог, лжеприсяга, лжесвидетельство.

* Преступления против благочиния: укрывательство преступников, содержание притонов, присвоение ложных имен и прозвищ, с целью причинения вреда, распевание непристойных песен и произнесение нецензурных речей.

* Преступления против личности: убийство, дуэль, нанесение увечий, побои, клевета, оскорбление словом и др.

* Преступления против нравственности: изнасилование, мужеложество, скотоложество, двоеженство, прелюбодеяние, занятие проституцией.

Главными целями наказания по артикулам являлись устрашение, возмездие, изоляция преступников и эксплуатация труда преступников.

Основными видами наказаний: смертная казнь, телесные наказания, подразделявшаяся на членовредительство, клеймение и болезненные; каторжные работы, тюремное заключение; лишение чести и достоинства, имущественные наказания. Артикулы также предусматривали церковное покаяние — наказание, заимствованное из церковного права.

Наказание назначалось в соответствии с сословной принадлежностью преступника. Казни совершались публично, о них предварительно сообщалось.

Основные виды преступлений по законодательству Петра I. Высшее юридическое образование on-line.

[Учебные материалы]  [Доска сообщений]  [Форум]  [Полезные ссылки]  [Оглавление]

Основные виды преступлений по законодательству Петра I

Как и Уложение 1649 г., Воинский Устав выделяет прежде всего преступления против веры и церкви (богохуление), несоблюдение церковных обрядов, чародейство. Они наказывались прожжением языка раскаленным железом и отсечением головы (арт. 1,3).

Политические преступления — это всякие деяния против его величества и членов царской семьи (арт. 19, 20), все они карались смертной казнью «без всякой пощады». К этому виду преступлений относились измена, бунт, возмущение (арт. 124-137).

Большое значение придавал Воинский Устав преступлениям против военной службы, за всякое нарушение дисциплины, небрежное отношение к своим обязанностям, упущение по службе устанавливалось строгое наказание.

Преступления против управления и суда. К ним относились: срывание и истребление правительственных указов и распоряжений, изготовление фальшивых монет, подделка актов и печатей.

Артикул 198 устанавливал за ложную присягу телесное наказание и лишение имущества.

К преступлениям против общественного благоустройства, порядка и спокойствия относились: укрывательство преступников, драки, игры в карты на деньги, особенно азартные игры, бранные слова в публичных местах, пьянство (последнее наказывалось суточным «воздержанием» «на хлебе и воде», а если оно наблюдалось неоднократно, то для исправления заключали в смирительный дом).

Как и в ранних памятниках русского права, в Воинских Артикулах Петра I предусматривалась ответственность за преступления против жизни (арт. 63, 130, 170) — убийство, которое пол разделялось на простое (убийство жены, детей) и квалифицированное (убийство отца, маленького ребенка, убийство офицера солдатом). К данному виду преступлений относились самоубийство и убийство на дуэли. Но убийство могло быть ненаказуемо, если стрелял часовой, когда грозила реальная опасность (арт. 44), и в случае сопротивления осужденного (арт. 205).

К преступлениям против чести Воинский Устав относил клевету. Артикул. 181 указывает, что «если осужденный не станет признавать лживости своих слов, то его надо понудить к этому денежным штрафом и он должен публично заявить перед судом, что солгал, в случае неподчинения заключить в тюрьму на полгода. Клевета, высказанная письменно, называлась пасквилем (анонимное письмо). Наказание зависело от истинности или ложности известии, заключавшихся в пасквиле. Если известия ложные, то пасквилянт подвергался тому наказанию, которое предусматривалось за преступление, приписанное в пасквиле невиновному человеку. В том случае, если обвинение верно, пасквилянт подвергался тюремному заключению или ссылке на каторгу.

В Воинском Артикуле 1715 г. более детально рассматривается вопрос о субъективной стороне состава преступления, чем в Соборном Уложении 1649 г. Однако понятия терминов (случайные, неосторожные, умышленные, небрежные преступления) не всегда выдержаны. Деяния, которые явились неосторожными, подлежали наказанию в зависимости от степени неосторожности.

В Воинском Артикуле дается различие между преступлениями умышленными и предумышленными, т. е. совершенными с заранее задуманным намерением.

Различалось неоконченное и оконченное покушение и за покушение чисто устанавливалось наказание как «за совершенное преступление.

Более подробно определялись те условия, при наличии которых устранялась, наказуемость. К ним относились необходимая оборона, крайняя необходимость и давность. Однако Воинский Артикул, как правило, устанавливал наказания всем лицам, причастным к преступлению.

Нередко в Воинском Артикуле момент окончания преступления переносился на более ранние стадии, вплоть до сформирования умысла. Так, по арт. 144 каралось направление пистолета или шпаги, а также другого оружия на потерпевшего, когда виновный был в состоянии раздражения и имел намерение причинить вред, но вред причинен не был, так как не последовал выстрел по независящим от виновного причинам.

В преступлениях против имущества Воинский Устав Петра I выделяет кражу квалифицированную (во время наводнения, пожара, из военных хранилищ, у своего господина: (арт. 189-192). Все эти виды краж карались повешением. Кражей являлось присвоение чужих вещей (арт. 193), растрата казенных денег (арт. 194), если нашедший имущество добросовестно и своевременно отдавал его, то за труды получал вознаграждение (тринк-гельд), равняющееся третьей части стоимости имущества.

Однако наказание за воровство уменьшалось или исключалось, если виновный украл в состоянии «крайне голодной нужды» съестное небольшой ценности или являлся душевнобольным. За кражу малолетних отвечали родители (сечение розгами).

Ответственность за грабеж устанавливалась в зависимости от того, совершался ли он «невооруженной рукой» или с оружием в руках. Первый карался повешением, второй — колесованием (арт.182-185).

Воинский Устав Петра I предусматривал ответственность за преступления против нравственности (арт. 167-174).

В целом все преступления делились на три группы: посягательства на основы феодально-крепостнического строя (включая религиозные преступления), воинские и общеуголовные преступления.

В Воинском Артикуле упоминается множество разнообразных наказаний. Наказание — как мера государственного принуждения — орудие защиты и охраны господствующего класса. К. Маркс в работе «Смертная казнь» писал: «Наказание есть ни что иное, как средство самозащиты общества против всякого нарушения условий его существования». В словах К. Маркса вскрывается содержание и назначение наказания во все времена. Основной целью наказания по законодательству Петра I являлось устрашение, о чем свидетельствуют различные указы.

Для устрашения населения использовалась публичность наказания. Указ от 17 ноября 1718 г. предписывал «для большего страха, по знатным дорогам, где проезд бывает — поставить виселицы», на которых вешать преступников.

Другой целью наказания было исправление преступника и выгодное его использование: «долго в тюрьмах не держать преступников, а приставить их к работе делать кирпич, камень ломать; виновных баб и девок посылать для работы на полотняные фабрики для пряжи льну» и т. д.

Третья цель наказания — изоляция преступников от общества. В соответствии с этим широкое развитие получили тюрьма, ссылки; членовредительные наказания и наложение на преступника особого клейма для того, чтобы легче было отыскать беглых преступников.

Четвертая цель наказания — возмездие. Оно проявлялось в форме идеального талиона по формуле: око за око, зуб за зуб. «Кто кого убьет… иного кровь паки отомстить» (арт. 154).

В других случаях принцип возмездия состоял в отнятии у преступника того органа, коим совершено данное преступление:

«кто лживую присягу учинит», тому «два пальца, которыми он присягал — отсечь, а его послать на каторгу» (арт. 196): «Кто службу божию поносит, ему язык раскаленным железом прожжен» (арт.3).

Отсутствовала индивидуальность наказания. Иногда вместе с преступником наказанию подвергались жена, дети, близкие.

Характерна крайняя неопределенность законодательной формулировки наказания: «под опасением жестокого наказания», «бить в казни», «по суду наказан иметь» (арт. 75), «штрафу несколько денег» (арт. 17) и др.

Отсутствовало равенство (всех перед законом).

[Учебные материалы]  [Доска сообщений]  [Форум]  [Полезные ссылки]  [Оглавление]

Понятие и виды преступлений по Артикулу воинскому 1715 г.

Артикул Воинский 1714 г. заменяет характерный для Соборного Уложения 1649 г. термин «воровство» на «преступление». Преступление означает прежде всего нарушение закона. Так, в одном из указов 1714 г. предусмотрено: «Многие, якобы оправдая себя, говорят, что сие не заказано было, не рассуждая того, что все то, что вред и убыток государству приключить может, суть преступление» .

Таким образом, под преступлением понималось не только нарушение закона, царской воли, но и любое деяние, хотя бы и не предусмотренное законом, но и могущее причинить какой-либо вред государству. Эта идея выражена во многих указах и в тексте присяги, приведенной в Артикуле воинском.

Следует также обратить внимание на важность появления специального термина преступление, преступитель, преступник, которыми Артикул воинский заменяет прежние (характерные для Соборного Уложения, Новоуказных статей и указов первых лет петровского царствования) термины «воровство», «вор», употреблявшиеся для обозначения всякого уголовно наказуемого деяния и лица его совершившего.

Преступление означает прежде всего нарушение закона; преступитель, преступник — это нарушитель закона, лицо, преступившее запреты, установленные законом. Появление термина «преступление» не означало четкого формулирования этого понятия, но послужило толчком к дальнейшему развитию уголовного законодательства в России. Положения Артикула воинского легли в основу статей тома ХV Свода законов Российской империи, в которых впервые в истории России было дано общее определение понятия преступление.

Преступления подразделялись на умышленные, неосторожные, и случайные (арт. 158, 159). Случайные преступления не наказывались, таким образом, виновность определялась как необходимое условие для наступления ответственности.

Артикул воинский не определяет невменяемость и малолетство как факторы, исключающие уголовную ответственность. Они учитывались при определении наказания и обычно являлись смягчающими обстоятельствами (арт. 195).

В Артикуле воинском предусматривается смягчение наказания за совершение преступления в состоянии крайнего возбуждения (аффекта) (арт. 152).

Менее суровое наказание устанавливалось для офицеров, виновных в смерти своих подчиненных, наступившей в результате применения к ним наказания (арт. 154, толк).

К отягчающим обстоятельствам относились совершение преступления в пьяном состоянии (арт. 3, 8, 11, 12 и др.), совершение убийства каким-либо мучительным способом (например, путем отравления), убийство отца, матери, ребенка, офицера. Артикул воинский знает понятие рецидива преступлений. Наказание усиливалось по мере повторения преступлений: за первую кражу полагалось наказание шпицрутенами, за вторую — прогон через строй 12 раз ( т.е. в 2 раза больше, чем за первую), за третью — отрезали нос и уши и ссылали на каторгу, кража, совершенная в четвертый раз наказывалась смертной казнью.

Артикул воинский знает соучастие. Наиболее опасными считались групповые преступления. Институт соучастия еще не был достаточно разработан, но известны подстрекательство (арт. 2), недоносительство по политическим преступлениям (арт. 19), пособничество (арт. 95), укрывательство (арт. 190), некоторые другие. Соучастники, как правило, наказывались одинаково (арт. 189).

Имеют место и церковные преступления. По объективной стороне преступления выделялись: убийство мирянина в церкви, караемое колесованием; обнажение оружия, даже без причинения вреда — каторга, ссылка либо бесчестье в зависимости от социальной принадлежности субъекта; нанесение ударов рукой или оскорбление словом — тюремное заключение. Нарушение порядка, повлекшее перерыв в церковной службе наказывалось отсечением головы. По объекту преступления выделялось оскорбление священнослужителя, наказуемое вдвое против простолюдина (арт. 13).

Особо выделялись беспорядки вне храма во время всякого богослужения (арт. 16, 17 и др.).

В связи с выпуском в 1654-1663 гг. малоценной медной монеты с принудительным серебряным курсом, наиболее распространенными преступлениями этого вида стали преступления в области уставов монетных. Субъектами деяния являлись не только денежные мастера, но и частные и должностные лица. Это потребовало уточнения понятия фальшивомонетничества. В Артикуле воинском под фальшивомонетничеством понималось использование чужим чеканом, изготовление монеты с примесью неблагородных металлов и уменьшение веса монеты (арт. 199, толк.).

Наибольшее распространение получило взяточничество. Субъектом взяточничества являлись не только получающие взятку и взяткодатели, но и соучастники и недоносители.

Одним из самых тяжких преступлений оставалось убийство. Ему посвящена глава XIX Артикула воинского. Состав убийства получил дальнейшее развитие. Чётко различаются умышленное и неумышленное убийства.

К преступлениям против порядка управления и суда относятся:

— изготовление фальшивых печатей и составление подложных документов, которое каралось от телесных наказаний до смертной казни с конфискацией в зависимости от тяжести преступления (арт. 201).

— кормчество, т.е. нарушение государственной монополии на торговлю вином, солью, табаком, некоторых других товаров;

— нарушение карантинных постановлений и порядка выезда за рубеж;

— срывание и истребление правительственных указов и распоряжений. Преступление, совершенное «нарочно и нагло», каралось телесным наказанием и каторгой или смертной казнью. Преступление, совершенное по небрежности, наказывалось денежным штрафом, тюрьмой или шпицрутенами;

— лжеприсяга и лжесвидетельство приравнивались к подделке или подлогу. Принесение лжеприсяги в «безпамятств» освобождало от наказания. В зависимости от тяжести принесённого вреда лжеприсяга каралась отсечением двух пальцев.

Развивается и система государственных преступлений. К ним примыкают воинские преступления (дезертирство, неявка на службу, насилие в отношении мирного населения и др.). Естественно, что Артикул воинский более подробно трактует о таких преступлениях. Им посвящено более десятка глав закона (гл. 4-15). Среди них можно отметить, кроме известных ранее, сопротивление офицеру, нарушение правил строевой и караульной службы, нарушение правил обращения с военнопленными и многие другие.

 

Поможем написать любую работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Узнать стоимость

Артикул воинский 1715 года

 /   /   / 

Артикул воинский 1715 года

Уголовное право по Артикулу воинскому 1715 года

В семнадцатом-восемнадцатом веках при разборе уголовных дел суды руководствовались Соборным уложением, принятым в 1649 году, а также такими источниками права как: Новоуказные статьи о разбойных, татебных делах и убийствах (принято в 1669 году) и последующим законодательством. Однако в 1715 году Пётр Первый произвёл новую систематизацию уголовно-правовых норм.

Кодекс состоял из двадцати четырёх глав, которые были разделены на двести девять статей (артикулов), и он был в качестве второй части включён в Воинский устав. Статьи содержали главные принципы уголовной ответственности, а также перечень отягчающих и смягчающих обстоятельств.

Преступлением дословно являлось «общественно опасное действие, которое причиняло или могло причинить вред государству». При этом само государство защищало исключительно дворянские интересы.

Преступления разделяли на:

· Неосторожные преступления

· Случайные преступления

· Умышленные преступления.

Сами же преступления разделяли на такие стадии: замысел (умысел), покушение и законченное преступление. Во многих случаях закон устанавливал преступление только за умысел такового (к этим исключениям относились в обязательном порядке государственные преступления). Покушение на преступление делилось на оконченное и не оконченное. При этом законодатель вводил понятие необходимой обороны и крайней необходимости. Как правило, совершённые в таких условиях преступления совсем не наказывались. Соучастники преступления наказывались обычно одинаково независимо от уровня виновности каждого.

Виды преступлений по артикулу воинскому 1715 года

Артикулы (статьи) включали следующие виды преступлений:

· Религиозные преступления. К ним относилось чародейство, богохульство, а также идолопоклонство.

· Должностные преступления – неуплата налогов, казнокрадство и др.

· Государственные преступления – обида, плохой умысел и пр. против царя

· Воинские преступления – измена, дезертирство, уклонение от вербовки или службы

· Преступления против благочиния – содержание притонов и укрывание преступников

· Преступления против суда

· Преступление против нравственности: изнасилование, кровосмешение, блуд, прелюбодеяния и прочие

· Преступление против личности – дуэль, убийство и пр.

· Имущественные преступления.

Виды наказаний по артикулу воинскому 1715 года

Основными наказаниями по артикулу являлись: изоляция преступников, возмездие, устрашение, а также эксплуатация их труда.


Интересное:

как Александр II реформировал систему наказаний в Российской армии — РТ на русском

5 мая 1868 года в России был принят Воинский устав о наказаниях. Документ устанавливал ответственность для офицеров, рядовых и гражданских чиновников военного ведомства за совершение преступлений и серьёзных проступков. По мнению экспертов, устав, формально закрепивший отмену телесных наказаний, был значительно гуманнее, чем многие иностранные аналоги. Однако окончательно наладить воинскую дисциплину он не смог: на деле рукоприкладство в российской армии сохранялось вплоть до начала XX века. О том, как менялась система наказаний в отечественных вооружённых силах, — в материале RT.

О «шельмах» и «градском сдавце»

Представление о военной карьере как об особой разновидности государственной службы начало формироваться на Руси в XV—XVI столетиях. Поначалу в «Русской правде» и других средневековых юридических документах не было такой категории, как воинские преступления, но с началом формирования регулярного войска стало понятно, что существуют проступки, которые способен в силу своего статуса совершить только военный.

«Первые упоминания о воинском преступлении содержатся в Судебнике 1550 года. Речь идёт о «градском сдавце», то есть военачальнике, сдавшем неприятелю крепость, за что предусматривалось наказание в виде смертной казни», — рассказал в интервью RT кандидат юридических наук, доцент Марийского государственного университета Олег Егошин.

Князь Михаил Воротынский при написании «Боярского приговора о станичной и сторожевой службе» 1571 года, который считается первым российским воинским уставом, разработал целую систему наказаний за воинские проступки. Так, за самовольный отъезд с места несения службы станичникам грозила смертная казнь, а за небрежное исполнение своих обязанностей — битьё кнутом.

  • © Иванов С.В. «На сторожевой московской границе»

Впрочем, во время Смуты всё российское законодательство, включая и «Приговор о службе», было нивелировано. Каждый командир расправлялся с нарушителями и «ренегатами» на своё усмотрение, соперничая с коллегами и противниками в жестокости наказаний. Поэтому в ХVII столетии выстраивать войсковую дисциплину пришлось буквально с нуля. На фоне массовых народных волнений, в которых активное участие принимали военные, это было весьма непросто. По оценкам экспертов, в то время среди наказаний преобладали ссылки и пытки. Причём пытали виновных достаточно сурово, но без членовредительства, чтобы преступника можно было привлекать в дальнейшем к экономически полезной деятельности.

Также по теме

«Экзекуции не чинить»: как отмена смертной казни императрицей Елизаветой повлияла на историю России

9 апреля 1753 года Елизавета Петровна утвердила доклад, который фактически предусматривал отмену смертной казни в Российской империи….

В 1649 году ряд воинских преступлений был внесён в Соборное уложение, предусматривающее, в частности, такие виды наказаний, как повешение, четвертование, отсечение головы, вырывание ноздрей, битьё кнутом, лишение свободы, ссылку и штрафы. Соборное уложение постоянно менялось и дополнялось, однако продолжало действовать вплоть до начала XIX столетия. Военных могли казнить за участие в бунте, возмущение в войсках, государственную измену и сдачу города врагу. Отдельными указами регламентировалась ответственность за побег и неявку в войска. В мирное время за это могли наказать кнутом, а в военное можно было и поплатиться жизнью.

Первый военно-уголовный кодекс был введён в России в 1716 году — речь идёт об «Артикуле воинском», приложении к Уставу Петра I. В его основу легли шведские образцы. Преступление царь считал не столько нарушением закона, сколько пренебрежением к воинской субординации. В петровском «Артикуле» гораздо точнее, чем во всех предыдущих документах, был прописан состав преступлений. Также регламент предусматривал множество вариантов казни, телесных и моральных наказаний. В частности, царь позаимствовал у шведов битьё шпицрутенами (металлическими шомполами) и ввёл шельмование — позорное наказание для офицеров. «Шельму» лишали всех прав и объявляли вне закона. Смертную казнь при Петре I зачастую после вынесения приговора заменяли каторгой — империя нуждалась в рабочих руках.

«Вводимые в законодательство Петром I разнообразные жестокие воинские наказания не могли действовать долго, не исполнялись на практике и должны были рано или поздно измениться. На протяжении XVIII века законодатель и правоприменитель стали относиться к военнослужащим более «бережно», — отметил Егошин.

Впрочем, несмотря на некоторое смягчение, разработанная Петром система воинских наказаний действовала вплоть до середины XIX столетия. Причём рядовые не особо рассчитывали на смягчение законов, стремясь завоевать расположение конкретных военачальников.

«Полководец Александр Суворов утверждал, что «умеренное военное наказание, смешанное с ясным и кротким истолкованием погрешности, более тронет честолюбивого солдата, нежели жестокость, приводящая его в отчаяние». Такой подход способствовал победе России над турками, поляками и французами», — считает Егошин.

«Телесные наказания выглядели неприлично»

С конца XVIII столетия началась постепенная гуманизация уголовного законодательства в Европе. В 1791 году во Франции было ограничено использование телесных наказаний (хотя окончательный отказ произошёл лишь в 1881-м), в 1820 году от такого вида наказаний отказались Нидерланды, в 1860-м — Италия.

Также по теме

«Государство изменилось наглядно и окончательно»: как реформы Александра II повлияли на историю России

29 апреля 1818 года в Москве родился будущий император Всероссийский, царь Польский и великий князь Финляндский Александр II. Он вошёл…

В России в середине XIX столетия началась николаевская реформа военно-уголовного законодательства. В 1839—1845 годах с принятием Военно-уголовного устава и Уложения о наказаниях уголовных и исправительных впервые с петровских времён была предпринята попытка систематизировать систему ответственности военнослужащих за различные правонарушения. В документах давались определения таким понятиям, как «преступление», «покушение», «оконченное деяние». Правонарушения делились на умышленные и неумышленные.

Однако новые документы оказались слишком сложными, запутанными и противоречивыми, что создавало плодотворную почву для различных злоупотреблений. Кроме того, в армии фактически сохранялась система телесных наказаний, введённая ещё Петром I. От вырезания ноздрей официально отказались лишь в 1817 году, от битья кнутом — в 1845-м, однако плети, шпицрутены и розги никуда не исчезли.

В корне ситуация начала меняться лишь при Александре II.

«Поражение в Крымской войне убедительно продемонстрировало, что Российская армия требует масштабных реформ», — рассказал в беседе с RT кандидат исторических наук, доцент МГУ им. М.В. Ломоносова Олег Айрапетов.

  • © Фрэнсис Дэвис Миллет

Эксперт отметил, что реформы, развёрнутые в армии новым императором, шли сразу по нескольким направлениям. В частности, была внедрена более современная система комплектования войск, сокращён срок службы, всё меньшую роль стал играть социальный статус человека.

«В этой ситуации телесные наказания в армии выглядели неприлично. Это было атавизмом», — подчеркнул Айрапетов.

В 1863 году в России с некоторыми исключениями (относительно заключённых и рецидивистов) были официально отменены телесные наказания как разновидность уголовной ответственности. Это было отображено в итоге и в Воинском уставе о наказаниях, принятом 5 мая 1868 года. Телесные наказания сохранялись лишь для уже осуждённых военных. Полностью от них отказались формально только в 1904 году.

Наказания в Уставе 1868 года были разделены на уголовные (смертная казнь, в том числе с лишением гражданских прав, каторжные работы, ссылка на поселение в Сибирь, заточение в крепость) и исправительные (временная ссылка, временное заключение в крепости, смирительном доме или гражданской тюрьме, денежные взыскания, содержание в военно-исправительных ротах или военных тюрьмах, гауптвахта).

Наказания, предусмотренные новым уставом, были значительно мягче, чем те, которые содержались в петровском «Артикуле» и даже николаевских уставах. Однако в них очень жестоко карались преступления против мирного населения. В частности, за убийство, разбой или изнасилование, совершённое в военное время, военнослужащие платили жизнью.

  • Александр II Николаевич
  • © Wikimedia Commons

Порка вместо заключения

Военное положение или иные особые условия наделяли высшие офицерские чины широчайшими полномочиями. Впоследствии это позволило властям прибегать к жёстким мерам в ходе событий начала ХХ века — с революционерами расправлялись по законам военного времени.

Несмотря на официальный отказ от телесных наказаний, по словам экспертов, рукоприкладство со стороны командиров из армии не исчезло. Впрочем, даже сами солдаты порой предпочитали порку за небольшой проступок тому, чтобы отправиться на несколько месяцев в одиночную камеру. Ведь по уставу под стражу можно было угодить за любое проявление несогласия со своим командиром.

Также по теме

«Из числа безупречных революционеров»: как в Советской России был создан институт военных комиссаров

100 лет назад Совет народных комиссаров принял Декрет об учреждении волостных, уездных, губернских и окружных комиссариатов по военным…

Впрочем, эти порядки всё равно были значительно более гуманными, чем то, что происходило в те же годы в армиях других государств. Например, в Великобритании, по словам Олега Айрапетова, телесные наказания в армии и на флоте широко применялись вплоть до начала 1880-х годов. Российские же реформы, по мнению эксперта, были в целом прогрессивны, хотя и не смогли устранить всех проблем.

«В период Первой мировой войны вновь стала широко применяться смертная казнь, было официально восстановлено наказание розгами, и многие командиры вновь стали отдавать предпочтение жёсткому давлению и физическому наси­лию над подчинёнными, о чём свидетельствуют письма с фронта, перехваченн­ые военной цензурой. Пор­ке подвергались целые подразде­ления даже за пустяки. Те, кто отдавал соответствующий приказ, не пытались толком разобраться в ситуации. Ещё сложнее стоял вопрос о наказаниях на флоте. В итоге военная система, основанная на принуждении, показала свою несостоятельность в условиях революционных перемен», — рассказал в беседе с RT Егошин.  

При этом эксперт считает, что в реформах 1868 года содержался ряд норм, которые не потеряли своей актуальности до сих пор. В частности, речь идёт о военных тюрьмах — этот относительно гуманный вид воинского наказания успешно применяется в ряде стран и в наши дни, тогда как в России они были отменены в ходе революции 1917 года.

Жестокий век • Arzamas

Как менялись преступления и наказания от Петра I до Павла I

Подготовил Виталий Рыжов

Кремль и наказания. Гравюра Адама Олеария из «Описания путешествия Голштинского посольства в Московию и Персию». Шлезвиг, 1647 годИллюстрация из российского переиздания книги «Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно» 1906 года. © booksite.ru

XVIII век в России был веком развития уголовного права. Власти пересматривали свое отношение к преступлениям, вводились новые нормы, в том числе смягчающие наказание. Тем не менее в документах, заменявших в то время Уголовный кодекс, можно найти наказания за проступки, которые сегодня выглядят по меньшей мере странно, необычно или несоразмерно. Хотя для того времени подобные наказания и преступления были в порядке вещей.

Петр I

При Петре функции Уголовного кодекса выполнял Воинский устав 1716 года. Несмотря на изначальную его подготовку в качестве нормативно-правового акта для армии, положения устава, касающиеся наказаний, применялись начиная с апреля 1716 года и в судах общего производства, то есть для всех. Правда, далеко не все положения устава могли быть применимы к гражданским лицам, а потому суды руководствовались специальными выборками из основного уголовного закона того времени. Стоит отметить, что по сравнению с также действовавшим в то время Соборным уложением 1649 года устав существенно расширил список преступлений, за которые полагалась смертная казнь или членовредительство.


Преступления против государя Артикул воинский. Параллельное издание на русском и немецком языках. 1753 год © dic.academic.ru

Артикул воинский 1715 года, в числе других документов входящий в состав Воинского устава, был главным источником уголовного права того времени и захватывал широкий круг преступлений. Уже с самых первых строк документ предписывал наказания за преступления, которые сегодня преступлениями не являются. Среди них — колдовство, чернокнижие и идолопоклонство, которые наказывались заключением в кандалы и шпицрутенами, а в особо тяжелых случаях, когда колдовство причинило ущерб, они могли привести на костер. Участь колдуна могла быть смягчена, если ему удавалось доказать в суде, что он хоть и колдовал, но ни в какие отношения с дьяволом не вступал.

Особое внимание в законодательстве XVIII века уделялось охране монаршей особы. Даже брошенные в адрес государя «непригожие речи» уже считались преступлением, так как слову все еще приписывалась магическая сила.

Одно неосторожно или умышленно сказанное о государе или государыне злое слово или, того хуже, угроза в их адрес расценивались как попытка покушения на жизнь монарха и карались соответственно: кнутом, ссылкой в Сибирь, смертной казнью.

Нередко доходило до курьезов. В 1703 году дмитровского посадского Михаила Большакова сурово наказали за опрометчиво брошенную своему портному фразу относительно введенной царем одежды: «Кто это платье завел, того бы я повесил». Тщетно пытался доказать Большаков следствию, что под «заводчиками» платья он имел в виду немцев, а вовсе не государя Петра Алексеевича.

Быть врачом при дворе в XVIII веке было так же опасно, как и несколькими столетиями раньше. В 1740 году казнили придворного лекаря Вахтлера, который недостаточно заботился о здоровье императрицы.

Наказание палками. Иллюстрация из «Путешествия по России». 1731 год © Bridgeman Images / Fotodom

Наказание полагалось не только тем, кто бросался пустыми угрозами. Уже после смерти Петра, в 1744 году, Аксаков, придворный шут Елизаветы Петровны, решил порадовать и насмешить императрицу, принеся ей в шапке ежика. Царица же испугалась, а шута отправили под следствие. Причем Елизавета Петровна допускала, чтобы к шуту были применены пытки. Следствие постановило, что Аксаков с помощью ежа пытался напугать царицу, подорвав ее здоровье вызванным страхом.

Даже оговорка могла стать причиной для наказания. В 1729 году в Ярославле купец Пастухов, который в ссоре пригрозил своему сыну кнутом. Сын вполне резонно ответил, что без указа государева кнутом наказывать не полагается. Отец ответил: «Ваш то-де Пилат в Москве, а я-де дома». Как потом он показывал на следствии, вместо «Пилат» он хотел назвать титул — «инпилатор», да не выговорил. Несмотря на подтверждение его слов двумя свидетелями, наказания избежать купцу не удалось. Купец Пастухов был бит кнутом.

Много внимания уделялось тем, кто распевал «непристойные песни». При этом содержание их варьировалось от действительно скабрезного до вполне невинного, но рассказывающего о жизни монарших особ. Таких певцов сначала жестоко пытали на следствии, а затем отправляли в ссылку в Сибирь, часто уже без языка.

Преступлением против власти государя считалось приравнивать себя к царю, пусть даже иносказательно, в пьяном запале или в шутку, или, что еще хуже, ставить себя выше царя. Людей приговаривали к различным наказаниям и за «название своего житья царством», как это отмечалось в юридических документах того времени.


Наказание без преступления

Наказанию в XVIII веке можно было подвергнуться, даже не совершая преступления: достаточно было подозрения, которое являлось вполне официальным юридическим термином той эпохи. Людей наказывали только за то, что они могли совершить преступление или состояли в дружеских или родственных связях с преступником. Показателен случай Андриса Фалька, слуги лифляндца Стакельберга, сосланного в Оренбург только за то, что он мог слышать крамольные речи своего господина, ранее отправленного в ссылку в Сибирь. Расследование в таких случаях проводилось поверхностно либо не проводилось вовсе.

Подданный, какого бы сословия он ни был, считался собственностью государя, а потому даже самоубийство было провинностью, за которую следует наказывать. «Ежели кто сам себя убьет, то подлежит тело его палачу в бесчестное место отволочь и закопать, волоча прежде по улицам или обозу», — гласил Воинский устав. Курьезно, что за попытку самоубийства полагалась смертная казнь.


Человек — государственная собственность

Отношение императора к своим подданным как к собственности особо распространялось на солдат и офицеров, и любые попытки ее «испортить» жестко пресекались. Любая драка или дуэль были прямым покушением на государственную собственность.

При этом наказания для солдат применялись средневековые. За угрозу другому оружием провинившемуся могли отсечь руку, за участие в поножовщине — пробивали руки насквозь ножом или гвоздями.

Воровство казенного имущества, грабеж и разбой карались архаичными способами: отсечением ушей и носа, колесованием и смертной казнью. Хотя можно было отделаться и заключением в кандалы или ссылкой — все зависело от степени тяжести преступления.

Наказывали офицеров и солдат и за «все непристойные, подозрительные сходбища и собрания воинских людей, хотя для советов каких-нибудь (хотя и не для зла) или для челобитья, чтоб общую челобитную писать»  Артикул воинский, 1715 год.. Подобное поведение расценивалось как попытка бунта и каралось смертной казнью. К попытке поднять бунт приравнивалось даже высказанное вслух недовольство не выплаченным вовремя жалованьем.

Для проштрафившихся офицеров, помимо таких привычных наказаний, как арест, лишение жалованья и чина, предполагались и более экстравагантные меры. Например, за брань или легкие побои, нанесенные другому офицеру, преступнику, помимо прочего, предписывалось «у обиженного, стоя на коленках, прощения просить и в готовности быть от обиженного равную месть принять». То есть сохранялся древний принцип талиона  Lex talionis (лат.) — закон возмездия. — закон равного воздействия, «око за око, зуб за зуб».

Дуэли, согласно Воинскому уставу, были под строжайшим запретом. Наказанию за один только вызов могли подвергнуться и сам инициатор дуэли, и принявший его, и даже слуга, это послание доставивший. Последний, впрочем, освобождался от ответственности, если не знал о содержании письма. Если же дуэль все-таки состоялась, но никто не был ранен или убит, наказание за подобное предполагалось одно — смертная казнь, в том числе и для секундантов и свидетелей дуэли. Погибшего же на дуэли приговаривали к посмертному повешению вместе с оставшимися в живых дуэлянтом и свидетелями.

Недонесение о преступлении также было серьезным преступлением. Так, услышавший богохульство из уст другого, но не сообщивший об этом подвергался такому же наказанию, как и сам богохульник. Подобная норма действовала и в отношении тех, кто знал о готовящейся измене, сношениях с неприятелем, призывах к бунту и ряде других тяжких преступлений против государства.

Наказание кнутом. Иллюстрация из «Путешествия по России». 1731 год © Bridgeman Images / Fotodom

После Петра I

Во время правления Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны продолжали действовать петровские законы и, соответственно, наказания. Особенно широко их применяли при Анне Иоанновне, которая вошла в историю как жестокая правительница. Казнили при Анне Иоанновне не только за преступления против государственной власти — так же продолжали преследовать за переход в другую веру, старообрядчество, чернокнижие и колдовство.

При Елизавете членовредительские наказания и каторга стали применяться более широко вместо смертной казни, отмененной императрицей. Сделано это было из-за обета Елизаветы Петровны, которая зареклась лишать кого бы то ни было жизни в случае, если взойдет на престол. Однако в самом начале правления Елизаветы смертная казнь все-таки применялась за некоторые государственные преступления. Согласно указу от 13 марта 1742 года смертная казнь полагалась «перебежчикам в Швецию».

Екатерина II

Эпоха Екатерины II характеризовалась смягчением уголовного наказания за преступления. Смертная казнь применялась редко, а орудия пытки и наказания, за исключением кнута, были запрещены. Также появилось разделение преступлений на «вредные» (или «важные») и совершенные без умысла, в нетрезвом виде или по неосторожности. За последние тоже полагалось наказание, но цели его были не карательные, как раньше, а воспитательные.

Тем не менее даже в воспитательных целях можно было получить свою долю ударов плетью, и список таких проступков был обширным. В их числе — называть себя «государем» или «императором», называть императорский указ «воровским», сквернословить или не снимать шапки при чтении указа, отказываться без уважительной причины от прослушивания государева указа, вслух сочувствовать преступникам, не праздновать торжественных дней без уважительной причины, отказ выпить за здравие государя и ряд других. За подобные проступки раньше можно было подвергнуться жестокой экзекуции или вовсе лишиться жизни. Теперь же в качестве меры наказания избиралось «посечение плетью».

Похвала розге. Лубок из собрания Дмитрия Ровинского. 1881 годАтлас «Русские народные картинки», том I, лист 240.  © grafika.ru/Fotodom

Павел I

Следующий виток назначения суровых наказаний за проступки и преступления, которые сегодня таковыми не выглядят, начался после вступления на престол Павла I. Новый государь старательно начал уничтожать все наследие своей матери, в том числе и в сфере наказаний. Как писал литератор и государственный деятель Дмитрий Николаевич Блудов, «это была ломка всего екатерининского, порывистые проявления безумия и своеволия — работа страшная и непрестанная!».

Из попытки восстановить расшатанное, как ему казалось, матерью самодержавие вытекали многочисленные анекдотические запреты Павла I. Среди них такие, как запрет на фраки, ботинки со шнурками, вальс, на круглые шляпы и многое-многое другое. Сохранилась записка царя Петру Палену  Петр Алексеевич Пален (1745–1826) — сподвижник Павла I, генерал кавалерии, правитель Рижского наместничества, генерал-губернатор Курляндии и военный губернатор Петербурга. Позднее возглавил заговор против Павла I.: «Офицера сего нашел я в тронной у себя в шляпе. Судите сами. Павел». Какая конкретно шляпа навлекла на себя гнев государя и что стало с проштрафив­шимся офицером — неизвестно. Но учитывая, что едва ли не каждое брошенное Павлом I слово принималось окружением как приказ к действию, судьбе провинившегося вряд ли можно позавидовать.

После опубликования указа о том, что всем служащим необходимо появляться в общественных местах исключительно в положенном по должности мундире, многие попросту не успевали или не имели возможности пошить себе новый костюм. Доходило до курьезов: чтобы избежать наказания за неисполнение царского указа, люди закалывали булавками круглые шляпы на манер треуголок, подворачивали длинные брюки до колен, напудривали волосы и прикалывали сзади накладную косицу, чтобы создавалось впечатление парика. Для надзора за выполнением царского указа по улицам ходили солдаты и мушкетеры, которые палками сшибали с людей неуставные головные уборы, а неподобающую одежду разрывали в клочья прямо на владельце.

Под запрет попали не только предметы гардероба, но и некоторые слова: из словарей вычеркнули «клуб», «общество», «гражданин», так как они были тесно связаны с Французской революцией. Соответственно, употребление этих слов в разговоре, нарочно или случайно, приравнивалось едва ли не к попытке поднять мятеж.

В столице был введен комендантский час: в девять вечера приказывали гасить огни, а перекрытые рогатками улицы патрулировались солдатами.

Бунтарские идеи, попытки обратиться к «просвещению» Павел I не мог простить даже собственному сыну. Однажды, обнаружив на столе у старшего сына — будущего императора Александра I — пьесу Вольтера «Брут», царь молча поднялся в свои покои, нашел в библиотеке книгу о жизни Петра I, отметил страницу с описанием суда над царевичем Алексеем, пыток над ним и казни и велел передать фолиант Александру.

Больше всего доставалось обласканному в екатерининское время дворянству и придворным. Согласно воспоминаниям Федора Головкина, церемониймей­стера при дворе Павла I, государь очень любил разнообразные церемонии, нарушителей которых карали достаточно строго. Так, Павел требовал, чтобы «государеву руку целовали и становились перед ним на одно колено при всяком случае, и не так, как раньше, только для вида; требовалось, чтобы государь слышал стук колена об пол и чувствовал поцелуй на своей руке».

Немецкая муштра, которую ввел Павел I в армии, проявлялась и в усиленном внимании к поведению офицеров. Наказать могли за пьянство, за «нерадение», за «упущение по службе». Нередко случалось, что провинившихся в чем-то офицеров прямо со смотра отправляли в ссылку в отдаленные полки. Нормой того времени стало, что, собираясь на парад или смотр, офицеры брали с собой крупную сумму денег, чтобы не остаться без средств в случае внезапной ссылки.  

Обзор военной юстиции — Совет помощи жертвам и свидетелям

 
ОБЗОР ВОЕННОЙ ЮСТИЦИИ

Единый кодекс военной юстиции (UCMJ), принятый Конгрессом, содержит материальные и процессуальные законы, регулирующие систему военной юстиции. Президент предписывает процессуальные правила и наказания за нарушения в Руководстве для военных судов (MCM).

Расследования серьезных правонарушений с участием военнослужащих, таких как изнасилование, непристойное нападение, наркотики или воровство, обычно проводятся органами уголовных расследований, такими как Управление уголовных расследований армии (CID).В отношении менее серьезных правонарушений и большинства преступлений, связанных с военными действиями, полномочия возлагаются на военных следователей или следователей полиции безопасности. В случаях, связанных с очень мелкими правонарушениями, непосредственный командир подозреваемого военнослужащего проводит или обеспечивает проведение предварительного расследования. Адвокаты, известные как адвокаты судей, активно участвуют в консультировании командиров на протяжении всего процесса.

В отличие от гражданских сообществ, военные командиры по своему усмотрению решают, следует ли предъявлять обвинения в правонарушении и как следует наказывать преступников.Решение о диспозиции является одним из самых важных и трудных решений, стоящих перед командиром. У командира есть несколько вариантов решения дисциплинарных проблем. Вкратце они таковы:

  1. Командир может не предпринимать никаких действий. Обстоятельства, связанные с событием, фактически могут гарантировать, что не будут предприняты неблагоприятные действия. Предварительное расследование может указать, что обвиняемый невиновен в совершении преступления, что единственное доказательство является неприемлемым, или командир может решить, что существуют другие веские причины для отказа в судебном преследовании.
  2. Командир может возбудить административное дело против солдата. Командир может решить, что наилучшим решением для этого правонарушения и этого нарушителя будет принятие административных, а не карательных мер. Административное взыскание не носит карательного характера; вместо этого он предназначен для исправления и реабилитации. Административные меры включают меры, начиная от консультирования или выговора и заканчивая принудительным разлучением.
  3. Командир может покончить с правонарушением внесудебным наказанием.Статья 15 UCMJ представляет собой средство рассмотрения мелких правонарушений, требующих немедленных корректирующих действий. Слушания о внесудебных наказаниях не состязательны. Это не «мини-судебный процесс» с допросом противоположных сторон. Командир ведет слушание. Военнослужащий может запросить открытое или закрытое слушание, поговорить с адвокатом о своем деле, попросить кого-то высказаться от его имени и представить свидетелей, которые в разумных пределах доступны. Правила доказывания не применяются. Чтобы признать военнослужащего виновным, командир должен быть убежден вне всяких разумных сомнений в том, что военнослужащий совершил правонарушение.Максимальное наказание зависит от звания командира, налагающего наказание, и звания наказываемого военнослужащего. Военнослужащий имеет право обжаловать решение налагающего командира вышестоящему командиру.
  4. Командир может распорядиться о правонарушениях военным трибуналом. Если командир решает, что преступление достаточно серьезное, чтобы потребовать судебного разбирательства в военном трибунале, командир может воспользоваться четвертым вариантом, предпочитая и выдвигая обвинения. Командир может выбрать один из трех возможных уровней военного трибунала: суммарный, специальный или общий военный трибунал.Эти военные трибуналы различаются процедурами, правами и возможным наказанием, которое может быть назначено. Упрощенный военный трибунал предназначен для рассмотрения мелких правонарушений. Только военнослужащие срочной службы могут предстать перед военным трибуналом. Один офицер председательствует на слушании. Обвиняемый не имеет права на адвоката, но может нанять адвоката для представления своих интересов. Специальный военный трибунал представляет собой промежуточный уровень, состоящий либо из одного военного судьи, либо не менее чем из трех членов и судьи. Рядовой военнослужащий может потребовать зачисления не менее одной трети членов суда.Есть как прокурор, которого обычно называют защитником, так и защитник. Кроме того, обвиняемый может быть представлен гражданским адвокатом бесплатно для правительства или военным адвокатом по индивидуальному запросу.

Военный трибунал является высшим военным судом. Этот суд судит военнослужащих за самые тяжкие преступления. Полномочия общего военного трибунала по наказанию ограничены максимальным санкционированным наказанием за каждое правонарушение, указанным в Руководстве для военных судов.Прежде чем какое-либо обвинение будет направлено в военный трибунал, должно быть проведено расследование по статье 32. Расследование по статье 32 очень похоже на расследование большого гражданского жюри. В конце слушания сотрудник по статье 32 дает рекомендацию относительно рассмотрения обвинений. Рекомендация не является обязательной для созывающего органа. Общий военный трибунал может принимать любую из двух форм. Он может состоять из военного судьи и не менее пяти членов или только из военного судьи.Обвиняемый может избрать судебное разбирательство судьей единолично во всех случаях, кроме дел, отнесенных к смертным приговорам. В судебном разбирательстве с участием членов суда должно присутствовать не менее пяти членов. Зачисленный обвиняемый имеет право по крайней мере на одну треть зачисленного членства по запросу.

Суд военного трибунала мало чем отличается от гражданского уголовного процесса. Отличия заключаются в процедурных требованиях. Военные следуют правилам доказывания, созданным по образцу Федеральных правил доказывания. Члены или судья заслушивают доказательства и выносят решение о виновности обвиняемого.Чтобы осудить обвиняемого, члены должны быть убеждены вне разумных сомнений в том, что обвиняемый виновен. Если обвиняемый признан виновным, проводится судебное заседание.

Обвиняемый, осужденный военным трибуналом, имеет право на пересмотр судебного процесса над ним. Прежде чем утвердить обвинительный приговор и приговор военного трибунала, орган, созывающий суд, должен убедиться, что его выводы подтверждаются доказательствами. Тип пересмотра зависит от уровня судебного разбирательства и характера утвержденного приговора.Некоторые апелляции могут пройти весь путь до Верховного суда США.

Первым шагом в апелляционном процессе является рассмотрение созывающим органом. Созывающий орган может одобрить все или любую часть судебного приговора; он может смягчить приговор или изменить наказание на другое, если суровость наказания не увеличивается.

Если созывающий орган утверждает отстранение от наказания (увольнение за плохое поведение, увольнение с позором или увольнение) или лишение свободы на срок более одного года, протокол судебного разбирательства должен быть рассмотрен Апелляционным судом по уголовным делам Департамента.Этот суд, состоящий из военных судей, будет взвешивать доказательства и решать, являются ли выводы и приговор юридически правильными, и если да, то является ли приговор уместным. Суд может отменить заключение и приговор или может смягчить наказание, но не может ужесточить наказание.

Следующий апелляционный суд, Апелляционный суд вооруженных сил, состоит из пяти гражданских судей, назначаемых Президентом на пятнадцать лет. Этот суд рассматривает только вопросы права.Как обвиняемый, так и правительство могут обратиться в Верховный суд с ходатайством об истребовании дела Апелляционным судом вооруженных сил. Пересмотр Верховным судом является полностью дискреционным и крайне редким.

Гражданское уголовное право и военнослужащие

Хотя военнослужащие обычно подпадают под действие законов и наказаний в соответствии с Единым кодексом военной юстиции (UCMJ), бывают случаи, когда гражданские суды также обладают юрисдикцией в отношении преступлений, совершенных военнослужащими.Это может произойти, когда военнослужащий совершает преступление за пределами военного объекта. В результате для военнослужащих гораздо важнее убедиться, что они соблюдают законы своего штата, а также законы UCMJ. Этот раздел поможет вам понять, как гражданские уголовные законы могут повлиять на вас в связи с UCMJ, особенно в том, что касается законов о вождении в нетрезвом виде, что является одной из наиболее распространенных ситуаций, связанных с несколькими юрисдикциями, с которыми могут столкнуться военнослужащие.

Наличие двух отдельных, но параллельных систем юрисдикции может сбивать с толку, а также может быть проблематичным для военнослужащих, которым грозит два разных наказания за одно и то же преступление, что, вопреки распространенному мнению, не может быть запрещено правилами двойной ответственности.Например, военнослужащий, который попадает в драку в баре со своей базы или поста, может быть привлечен к уголовной ответственности в соответствии с законами штата, где произошел инцидент. Этому военнослужащему также могут быть предъявлены обвинения в соответствии с UCMJ, поскольку военные обладают юрисдикцией в отношении личности военнослужащего и любых преступлений, которые он или она может совершить, где бы они ни происходили.

Законы о гражданском вождении в нетрезвом виде и члены службы

Если вы находитесь за рулем военного объекта в нетрезвом виде, вам, скорее всего, будут предъявлены обвинения только в соответствии с UCMJ, хотя штаты могут по-прежнему иметь возможность предпринять определенные неуголовные действия против вас на основании этого инцидента.Этот раздел поможет вам понять, когда и в какой степени штаты могут принять против вас меры в связи с инцидентом, связанным с вождением в нетрезвом виде на военном объекте.

Однако слишком часто военнослужащие получают DUI, когда находятся вне своего поста или базы. Когда это происходит, как гражданские власти, так и военные могут возбудить уголовное дело против военнослужащего. В этом разделе описывается, какие действия государственные органы и ваша цепочка подчинения могут предпринять против вас в связи с вождением в нетрезвом состоянии вне установки, и защищены ли вы правилами от двойного привлечения к ответственности за два разных наказания за одно и то же преступление.

Ресурсы

Любые карательные действия, предпринятые военными или гражданскими властями, могут оказать существенное влияние на вашу карьеру и в значительной степени будут осуществляться по усмотрению вашей цепочки командования. Этот раздел поможет вам понять взаимосвязь между гражданским и военным законодательством, что это может означать для вашей карьеры и средств к существованию, а также какие ресурсы доступны вам, если вы столкнулись с карательными действиями со стороны гражданских и/или военных властей.

Поскольку в качестве военнослужащего вы можете подчиняться двум разным сводам законов, гражданскому и военному, для вас гораздо важнее поговорить с адвокатом, если вам грозят какие-либо судебные иски против вас.Обычно у вас есть доступ к бесплатному военному адвокату, но вам также следует подумать о том, чтобы поговорить с гражданским юристом, который поможет вам разобраться в законах и процедурах вашего штата.

Двойное привлечение к ответственности и военные: что вам нужно знать

Двойное привлечение к ответственности — это конституционная защита обвиняемых по уголовным делам, которая глубоко укоренилась в истории права. По своей сути он предназначен для защиты граждан от предъявления обвинений (и наказания) более одного раза за одно и то же преступление. Однако для доктрины существуют важные юридические отличия, особенно когда речь идет о военнослужащем.

Военнослужащие уже сталкиваются с более сложной системой уголовного правосудия, чем обычные граждане, поскольку они подчиняются не только гражданским уголовным законам, но и положениям Единого кодекса военной юстиции (UCMJ). Это может осложниться, когда и местные власти, и военные хотят возбудить уголовное дело за одно и то же преступление или когда военные добиваются уголовного преследования после того, как военнослужащий был оправдан в гражданском суде. Хотя на первый взгляд может показаться, что военнослужащие защищены двойной угрозой от двойного судебного преследования, это не всегда так, поэтому гораздо важнее понять концепцию и то, что она означает для вас.

Когда двойная опасность применяется к военнослужащим?

Для военнослужащих предусмотрена защита от двойной опасности в соответствии со статьей 44 UCMJ, которая запрещает военнослужащему «второе судебное разбирательство за одно и то же преступление». В соответствии с UCMJ эти средства защиты применяются, как только доказательства представляются военному трибуналу против военнослужащего, в отличие от гражданских судов, где они применяются, когда присяжные собраны и приведены к присяге. После того, как доказательства представлены, военнослужащий не может быть повторно судим военнослужащим за те же уголовные преступления, независимо от исхода, который может включать:

  • Признание вины;
  • Оправдательный приговор; или
  • Увольнение созывающими властями из-за отсутствия доступных свидетелей или доказательств до того, как будут сделаны какие-либо выводы.

Хотя важно знать, когда применяется двойная опасность, военнослужащим еще важнее знать, когда это не так.

Ограничение уголовной ответственности

Двойное привлечение к ответственности применяется только к судебным уголовным делам и, следовательно, не применяется к неблагоприятным административным действиям, таким как внесудебные наказания в соответствии со статьей 15 UCMJ. Таким образом, военнослужащий, подвергшийся внесудебному наказанию (например, лишение жалованья), также может впоследствии предстать перед военным трибуналом за тот же инцидент.Однако, несмотря на то, что двойная опасность не применяется, в этой ситуации для военнослужащих предусмотрены другие меры защиты. Например, военнослужащий может потребовать, чтобы уголовные обвинения в военном трибунале были сняты или смягчены на основании предыдущего внесудебного наказания за то же преступление.

Военный суд не обладает юрисдикцией

Если разбирательство в военном трибунале прекращается из-за отсутствия юрисдикции, основные обвинения могут быть предъявлены снова после исправления недостатка юрисдикции.Примером юрисдикционного дефекта может быть передача обвинений в военный трибунал кем-то, кто не имеет на это полномочий.

Отказ от прав

Военнослужащий может, даже непреднамеренно, отказаться от защиты от двойной опасности. Примером этого может быть несвоевременная подача ходатайства об отклонении уголовного обвинения в связи с двойным привлечением к ответственности.

Гражданские уголовные обвинения

Военнослужащий, предстающий перед гражданским уголовным судом, будь то суд штата или иностранный суд, также может предстать перед военным трибуналом за тот же инцидент, даже если он или она были оправданы в гражданском суде.Это связано с доктриной отдельных или двойных суверенов. В соответствии с этим важным ограничением правила двойной опасности правительство штата или иностранное правительство рассматривается как суверен, отличный от федерального правительства, и каждый суверен имеет право применять свои собственные уголовные законы.

В сущности, одно и то же преступное деяние может составить два преступления, по одному против каждого суверена. Одна из областей, где это часто становится очевидным, — это когда военнослужащему предъявляются обвинения в вождении в нетрезвом виде местными властями.Для получения дополнительной информации об этом см. статью FindLaw «Военное вождение в нетрезвом виде: военный трибунал и гражданские обвинения».

Что это значит для вас?

Двойная опасность обеспечивает сильную защиту для таких военнослужащих, как вы, — когда это применимо. Поскольку в вооруженных силах существуют важные исключения, важно, чтобы вы знали свои права и не рискуете ли вы отказаться от применимых мер защиты.

Если вам грозит внесудебное наказание, например, вы имеете право требовать суда военного трибунала вместо внесудебного наказания.Это может быть лучшим вариантом, если вы думаете, что вас все равно будет судить военный трибунал, и хотите избежать как административного, так и судебного наказания.

Как видите, двойное привлечение к ответственности — сложная концепция, особенно для военнослужащих, особенно когда им предъявляются уголовные обвинения перед гражданскими и военными властями. По этой причине, если вам предъявлены какие-либо уголовные обвинения (гражданские или военные), очень важно, чтобы вы поговорили с адвокатом, имеющим опыт работы в области военного права, который поможет вам в этом процессе.

Дополнительные ресурсы

Для получения дополнительной информации о двойном привлечении к ответственности, в том числе о том, что представляет собой одно и то же преступление и могут ли вы быть обвинены в одном и том же преступлении двумя разными штатами, см. раздел Финдлоу о праве на судебное разбирательство. Для получения дополнительной информации об уголовном праве в вооруженных силах см. раздел FindLaw, посвященный уголовному праву.

Военное право | Векс | Закон США

Как правило, в Соединенных Штатах военное право является сводом законов, регулирующих деятельность военнослужащих.По сути, применение военного права в отношении военнослужащих было признанием того, что военнослужащие подчиняются другим правилам и ожиданиям, чем обычные гражданские лица. Военное право функционирует как система управления военнослужащими. Однако следует отметить, что военное право отличается от военного положения.


Военная правовая система кодифицирована в Едином кодексе военной юстиции (UCMJ), который применяется ко всем родам войск.Все члены вооруженных сил, включая, помимо прочего, активированных резервистов, действующую военную службу, гвардейцев и даже военнослужащих в отставке, подчиняются UCMJ. Таким образом, даже если военнослужащий совершит преступное деяние, не связанное с военными вопросами, он все равно будет подвергнут УКЮ в дополнение к гражданским наказаниям и будет подвергнут соответствующей дисциплинарной ответственности. Как правило, наказания за нарушение любого из правил UCMJ варьируются от лишения привилегий до заключения под стражу и увольнения.Следовательно, все члены вооруженных сил подпадают под юрисдикцию военного права независимо от того, находятся ли они фактически на службе или нет.


UCMJ охватывает правонарушения, характерные для военных должностных лиц, такие как тяжкие преступления и проступки, лжесвидетельство, злоупотребление властью, взяточничество, запугивание, неправомерное использование активов, отсутствие надзора, невыполнение служебных обязанностей и т. д., а также охватывает обычные гражданские преступления. но имеет другой стандарт доказывания, чем гражданские суды, и другой набор наказаний.


Военное право берет свое начало непосредственно из самой Конституции Соединенных Штатов, которая санкционировала создание системы правосудия в вооруженных силах. В частности, статья I, раздел 8 Конституции предоставляет Конгрессу право «устанавливать правила для правительства и регулирования сухопутных и военно-морских сил». Затем в 1806 году Конгресс издал новый свод правил, известный как Статьи войны. Позже, во время Гражданской войны в США, военное правосудие регулировалось Кодексом Либера 1863 года.Наконец, в 1951 году, после Второй мировой войны, Конгресс заменил Статьи войны и Кодекс Либера Единым кодексом военной юстиции.


Таким образом, UCMJ действительно является федеральным законом и находится в разделе 10 Кодекса Соединенных Штатов, глава 47, и используется в Руководстве для военных судов, которое является исполнительным приказом президента Соединенных Штатов, действующего в качестве главнокомандующего. главнокомандующий вооруженными силами США. Кроме того, приговор военного трибунала может быть обжалован через военные суды и Апелляционный суд вооруженных сил Соединенных Штатов (CAAF).CAAF — это федеральный апелляционный суд, в состав которого входят пять гражданских судей, назначаемых президентом. Решения CAAF могут быть предметом прямого рассмотрения Верховным судом США.

меню источников

Федеральный материал

Конституция США и федеральные законы

Федеральные правила

Федеральные судебные решения

Конституция США

Государственный материал

Государственные судебные решения

Другие ссылки

Ключевые интернет-источники

Полезные Offnet (или подписка — $) Источники

другие темы

 

[Последнее обновление в июле 2020 г. командой Wex Definitions Team]

 

Военная система смертной казни

Выдержка из: «Вопрос жизни и смерти: исследование вооруженных сил Справедливость смертной казни» Дуайта Салливана (The Federal Lawyer, июнь 1998 г.) (перепечатано с разрешения автора)

В соответствии с Единым кодексом военной юстиции 15 правонарушений могут караться смертной казнью, хотя многие из этих преступлений, такие как дезертирство или неповиновение приказам вышестоящего офицера, караются смертной казнью только в военное время.

«Созывающий орган» — высокопоставленный командир, который решает довести дело до суда — выбирает, будет ли правительство добиваться смертного приговора. Если дело передано в порядке смертной казни, ответчик не может выбрать коллегию [только судью]; скорее, дело должно рассматриваться коллегией, состоящей не менее чем из пяти военных (примечание DPIC: теперь для рассмотрения дела о смертной казни в коллегии требуется 12 членов (RCM 501 (a)). Единый кодекс военной юстиции также запрещает обвиняемому по делу о смертной казни от признания вины.Таким образом, каждое военное дело о смертной казни разрешается в судебном порядке перед коллегией военнослужащих.

Смертная казнь будет вынесена только в том случае, если члены комиссии придут к единодушному согласию по четырем отдельным пунктам. Во-первых, военнообязанный не может быть приговорен к смертной казни в отсутствие единогласного осуждения за преступление, влекущее за собой смертную казнь… Если коллегия выносит единогласный приговор, дело переходит к этапу вынесения приговора…. Исход дела будет зависеть от решения членами [комиссии] трех вопросов.Во-первых, они должны определить, доказало ли правительство указанный отягчающий фактор вне всяких разумных сомнений…. Большинство из этих отягчающих обстоятельств, таких как убийство более одного человека или участие в преступном убийстве, аналогичны тем, которые используются в схемах смертной казни для гражданских лиц. Другие факторы, такие как совершение правонарушения с намерением избежать опасной службы или сознательное создание опасности для миссии, являются уникальными для вооруженных сил.

[Комиссия] затем должна взвесить все отягчающие доказательства по делу против любых смягчающих и смягчающих доказательств.Смертная казнь не может быть вынесена, если члены единогласно не придут к выводу, что отягчающие обстоятельства существенно перевешивают смягчающие обстоятельства.

Наконец, даже если каждый член согласится с существованием отягчающего обстоятельства и придет к выводу, что отягчающие обстоятельства перевешивают смягчающие и смягчающие обстоятельства, любой член по-прежнему свободен выбрать другой приговор, кроме смертной казни. Таким образом, члены должны единогласно заключить, что смертная казнь является подходящим приговором.

Когда выносится смертный приговор, протокол первоначально рассматривается созывающим органом, который имеет право смягчить приговор и отменить обвинительные заключения….Созывающий орган может смягчить приговор, но не может его увеличить. И этот обзор — не просто штамп. Несколько лет назад генерал морской пехоты заменил вынесенный смертный приговор пожизненным заключением. Если созывающий орган утвердит смертный приговор, осужденный военнослужащий будет переведен в военную камеру смертников…

Протокол судебного разбирательства затем передается в один из четырех промежуточных апелляционных судов системы военной юстиции: апелляционный суд по уголовным делам сухопутных войск, военно-морского флота и морской пехоты, военно-воздушных сил или береговой охраны….Если Апелляционный суд по уголовным делам подтверждает смертный приговор, дело передается в Апелляционный суд вооруженных сил, поскольку Военный апелляционный суд был переименован в 1994 году. Апелляционный суд вооруженных сил состоит из пяти членов. 1 суд, который находится над системой военной юстиции. Его судьи — гражданские лица, назначаемые президентом по совету и с согласия Сената на 15-летний срок.

[Если Апелляционный суд вооруженных сил утвердит приговор], дело может быть рассмотрено Верховным судом.Юрисдикция Верховного суда certiorari в отношении дел военной юстиции… была введена в действие в 1983 году…. Когда Верховный суд подтверждает [приговор] или отклоняет certiorari по делу о военной смертной казни, смертный приговор затем пересматривается исполнительной властью. Если Президент одобряет смертный приговор, осужденный военнослужащий может ходатайствовать об освобождении от ответственности в судебном порядке по статье III. Если петиция habeas в конечном итоге будет отклонена, осужденный военнослужащий будет проведен из камеры смертников вниз по лестнице в камеру смертников USDB.Там его привяжут к каталке и казнят смертельной инъекцией.

военное право | Британика

военный закон , свод законов, касающихся поддержания дисциплины в вооруженных силах.

В каждом штате требуется свод законов и постановлений о формировании, содержании и управлении вооруженными силами, и все они могут считаться областью военного права. Однако этот термин обычно ограничивается дисциплинарным военным правом, как оно определено выше, т.е.е., та часть кодекса, которая направлена ​​на поддержание дисциплины в вооруженных силах и санкционирует ее. В прошлом это также было известно под названием военного положения, термин, который теперь имеет значение военного принуждения к порядку над гражданским населением либо на оккупированной территории, либо во время беспорядков.

Военнослужащие в современных условиях не перестают нести обязанности граждан и людей. Таким образом, все системы военного права должны быть направлены на обеспечение того, чтобы солдат никоим образом не мог уклоняться от обязательств обычного права своей страны или международного права, признанных в различных конвенциях.

Историческое развитие

Целью дисциплинарного кодекса является обеспечение выполнения воли командира. Таким образом, военное право восходит к прерогативе правителей. В Риме, как сектор гражданского права развился из империума магистратов, так и военное право произошло из империума тех же самых магистратов в их качестве командующих вооруженными силами. Римский историк Тацит указывает, что военное правосудие в I веке н. э. было несколько грубым и деспотичным и сильно варьировалось в зависимости от отдельного командира.Но более формализовано оно стало спустя 400 лет в Дигестах и ​​Кодексах императора Юстиниана. С возникновением королевств Средневековья поддержание дисциплины было обеспечено постановлениями или военными статьями, издаваемыми сувереном или уполномоченным им командующим в начале каждой кампании. Самыми ранними из сохранившихся являются хартии английского короля Ричарда I от 1189 года для управления теми, кто отправляется в Святую Землю.

С наемными армиями, набранными из многих стран в войнах 16-го и 17-го веков, каждый национальный контингент имел тенденцию применять статьи верховного главнокомандующего в соответствии со своими собственными правилами процедуры.Военные статьи Мориса Нассауского, принца Оранского, и Густава II Адольфа оказали значительное влияние на национальных командиров, служивших под их командованием, когда они стали командовать в другом месте. Таким образом, во время Гражданских войн в Англии постановления роялистских и парламентских командиров были по большей части буквально одинаковыми и в следующее правление легли в основу кодекса принца Руперта 1672 года. улучшенный код, но к тому факту, что статьи были строго соблюдены.На европейском континенте статьи Густава Адольфа продолжали соблюдаться, пока не были вытеснены кодификацией 19 века, которая установила во всех этих странах в целом аналогичную систему, которая с пересмотром и поправками действует и по сей день.

С введением в Англии в 1689 году постоянной армии парламент стремился предотвратить переход этой силы под полный контроль суверена посредством ряда актов о мятеже, обычно принимаемых ежегодно, которым подчинялись статьи о прерогативах.По статуту 1717 г. право делать статьи закреплялось в акте. В Соединенных Штатах в 1775 г. и снова в 1806 г. были приняты статьи о войне, созданные по образцу актов и статей о мятежах, действовавших в то время в Великобритании. В британской армии военные статьи были заменены в 1881 г. ежегодно обновляемым Армейским законом (преобразованным в 1955 г.), хотя они действовали в Королевском флоте до 1957 г. В Соединенных Штатах они были заменены Единым кодексом военной юстиции в 1957 г. 1951.

Лица, подлежащие военному праву

Юрисдикция военного права не обязательно ограничивается правонарушениями, наносящими ущерб дисциплине вооруженных сил, совершенными военнослужащими этих вооруженных сил.Он распространяется в различных странах в той или иной степени на все правонарушения, совершенные военнослужащими, и на правонарушения, наносящие ущерб дисциплине, совершенные лицами, не входящими в состав этих сил.

Военнослужащие

В странах, в которых существует обязанность прохождения военной службы, солдаты, не явившиеся на первоначальный призыв или явившиеся на службу, подлежат военной юрисдикции за такие правонарушения, как дезертирство или членовредительство, либо потому, что военный кодекс относит такие правонарушения к их как класс гражданских лиц (как в Бельгии, Франции, Италии и Израиле) или потому, что в соответствии с законом о введении национальной службы они считаются зачисленными после отправки уведомления о призыве (как это было в Великобритании, когда действовала воинская повинность).Они продолжают нести ответственность за такие правонарушения, даже если они не подпадают под действие военного законодательства, во время санкционированного отсутствия на срочной службе или службе временного резерва. Резервисты также подлежат (как и в Италии) военной юрисдикции за такие правонарушения, как государственная измена, связь с иностранными государствами и разглашение государственной тайны. В Бельгии освобожденные солдаты по-прежнему несут ответственность за мятеж или преступления против начальства, совершенные в течение одного года после их освобождения.

Гражданские лица могут попасть под военную юрисдикцию любым количеством способов.В Италии и Турции, например, государственная измена или мятеж могут рассматриваться в соответствии с военным кодексом, а в Норвегии нарушение гражданским лицом Женевских конвенций 1949 года и Дополнительных протоколов к ним 1977 года рассматривается в соответствии с военным законодательством. В других странах гражданские лица, подстрекающие к военным преступлениям или участвующие в них, сами могут предстать перед судом по военному праву. В ряде стран гражданские лица в зоне боевых действий или на театре активных действий или в условиях, определяемых как «осадное положение», могут подпадать под военную юрисдикцию за правонарушения, аналогичные упомянутым выше, или даже полностью под военную юрисдикцию, поскольку в Аргентине.

В других странах только гражданские лица, связанные с вооруженными силами, могут предстать перед судом в соответствии с служебным законодательством. В Израиле, например, гражданские лица, нанятые армией или получившие армейское оружие, подпадают под действие военного закона, как и лица, содержащиеся под стражей в армии. В соответствии с британским военным законодательством гражданские лица, сопровождающие вооруженные силы, дислоцированные в иностранном государстве (включая семьи солдат, а также британские гражданские лица, работающие на службы или связанные с ними), подлежат судебному преследованию за преступления против порядка военного сообщества.Однако в Соединенных Штатах гражданские лица — даже те, кто входит в состав службы за границей, — вообще не могут в мирное время предстать перед судом в рамках военного процесса, хотя они могут попасть под военную юрисдикцию во время войны. Австрия и Испания входят в число стран, в которых ни одно гражданское лицо не может быть привлечено к военной юрисдикции.

Также среди подпадающих под военную юрисдикцию есть военнопленные. Иногда, как во Франции, Бельгии и Люксембурге, они прямо включаются в число тех, на кого распространяется обычное военное право; в других местах должны быть приняты специальные правила, касающиеся их поведения и суда.В соответствии с третьей Женевской конвенцией 1949 г. дела военнопленных должны предстать перед военным судом, за исключением случаев, когда законы воюющей стороны прямо допускают, чтобы военнослужащий воюющей стороны предстал перед гражданским судом за те же правонарушения. Военнопленные не должны подвергаться никаким наказаниям, кроме тех, которые могут быть применены к военнослужащим удерживающей державы за то же деяние.

Преступления против военного законодательства

Военное право англо-американских стран и стран, получивших от них свое военное право, таких как Индия и другие независимые члены Британского Содружества, отличается от права большинства континентальных стран тем, что последние склонны разделять военные правонарушения на два класса: преступления, подлежащие судебному наказанию, и, во-вторых, нарушения дисциплины, за которые влекут только административные меры.Первая группа стран (и некоторые другие) не признают такого различия, считая все военные правонарушения преступлениями. Помимо правонарушений исключительно военного характера, таких как мятеж, неповиновение, дезертирство и проступки в бою или при исполнении служебных обязанностей, когда действие, совершенное военнослужащим, является правонарушением в соответствии с гражданским кодексом, оно часто будет считаться преступлением какое военное право принимает во внимание. В Бельгии, например, все гражданские правонарушения, совершенные солдатами, за исключением очень мелких, рассматриваются военным судом.Во Франции, Германии, Австрии и Скандинавии в мирное время все преступления, военные или гражданские, рассматриваются гражданскими судами. Великобритания, Канада и другие страны относят к военным преступлениям все действия, совершенные солдатами где бы то ни было, которые были бы нарушениями уголовного законодательства их собственной страны, хотя самые серьезные из них не могут рассматриваться военным судом, если только они не совершены за границей или в Индия на указанных пограничных постах. В Соединенных Штатах, из-за различий между уголовным законодательством разных штатов, некоторые гражданские преступления специально считаются правонарушениями против военного кодекса.Во всех странах существуют правила, предотвращающие двойное привлечение преступника к ответственности за одно действие как в рамках гражданской, так и военной юрисдикции. Как правило, когда может осуществляться гражданская юрисдикция, она имеет приоритет над военной юрисдикцией.

Влияние реформы военной юстиции на ответственность командования

 

За последнее десятилетие распространенность сексуальных посягательств, с которыми сталкиваются женщины в вооруженных силах Соединенных Штатов, побудила Конгресс провести ряд реформ в системе военной юстиции.Основная цель этих реформ заключалась в том, чтобы уменьшить влияние цепочки инстанций на рассмотрение дел о сексуальных домогательствах. До сих пор все эти реформы были нацелены на различные возможности, которые командиры должны были проявить снисхождение к подчиненным, обвиняемым в тяжких преступлениях.

Однако 28 апреля 2021 года сенатор Кирстен Гиллибранд, руководившая этой более широкой реформой, представила S.1520. Предварительно озаглавленный «Закон об улучшении военной юстиции и усилении предотвращения», С.1520 коренным образом реструктурирует систему военной юстиции, полностью исключив командира из судебного преследования за тяжкие преступления. С шестьюдесятью тремя соавторами со всех сторон партийного разделения, S.1520 почти наверняка станет законом.

Как уже известно большинству читателей Articles of War, решение о судебном преследовании военнослужащего США за конкретное нарушение военного законодательства (т. е. «право на созыв») традиционно было инцидентом командования, осуществляемым вышестоящим офицерским составом этого военнослужащего.S.1520 покончит с этой системой. В отношении определенных тяжких преступлений, которые перечислены в текущем проекте законопроекта и которые отражают преступления, охватываемые статьей 60a(a) UCMJ, полномочия по созыву будут осуществляться не командиром, а тем, что в пресс-релизе, сопровождающем законопроект, описывается как «независимый подготовленных, профессиональных военных прокуроров». Эти военные прокуроры, в свою очередь, будут работать не в рамках субординации, а в военном эквиваленте гражданской прокуратуры США или окружной прокуратуры.

Точные детали того, как эта система будет работать на практике, по-прежнему широко представлены в текущем проекте законопроекта. Одна определенность, однако, как отражено в одной из поправок законопроекта к статье 22 UCMJ, заключается в том, что офицер «не может созывать военный трибунал в соответствии с этим разделом, если офицер находится в подчинении обвиняемого или потерпевшего. ”

В Lawfare я разместил подробное объяснение предыстории S.1520 и того, что он пытается сделать. Я также предложил несколько предложений по уточнению и пересмотру текущего законопроекта, чтобы смягчить непреднамеренные юридические проблемы.Первый такой вопрос, который я вкратце затронул, — это необходимость для законодателей рассмотреть способы, которыми лишение цепочки инстанций прокурорских полномочий в отношении серьезных преступлений по-разному применимо к особому случаю военных преступлений. Здесь я объясняю эту проблему более подробно и предлагаю законодателям несколько решений для рассмотрения, когда они завершат работу над текстом законопроекта в ближайшие месяцы.

Не преследуются как военные преступники

Необходимость рассмотрения проблемы возникает из-за того, что У.Военнослужащие С., совершающие военные преступления, как правило, не преследуются как военные преступники. Военнослужащие, совершившие военные преступления, теоретически, как и все остальные, подлежат судебному преследованию в гражданских федеральных судах в соответствии с Законом о военных преступлениях. Но в книгах нет примеров таких судебных преследований за четверть века действия Закона о военных преступлениях. Скорее, как кратко говорится в Руководстве Министерства обороны США по праву войны, «основной способ для Соединенных Штатов наказывать военнослужащих США за нарушения права войны — это Единый кодекс военной юстиции.

Но, кроме статьи 21 и пункта о юрисдикции по закону войны в статье 18, которые, похоже, никогда не использовались для судебного преследования военнослужащих с момента принятия UCMJ, ни одна из карательных статей UCMJ не предоставляет юрисдикцию в отношении «военных преступлений» как таковых. Вместо этого американская политика заключалась в судебном преследовании военнослужащих США, нарушающих законы войны, в соответствии с общеприменимыми карательными статьями UCMJ, криминализирующими действия, запрещенные законом войны.

Таким образом, когда лейтенант-лейтенант Уильям Келли привлекался к ответственности за резню в Май Лай, он не был привлечен к ответственности за военные преступления, с которыми он гипотетически столкнулся бы в международном уголовном трибунале, например, за преднамеренное убийство находящихся под защитой лиц или преднамеренное нападение на гражданское население как таковое. .Он был привлечен к ответственности за убийство по статье 118 UCMJ и нападение по статье 128. Точно так же, когда четверо солдат изнасиловали иракскую девушку, убили ее и ее семью, а затем сожгли тела в рамках так называемого дела «Черных сердец», они предстали перед судом. — осуждены не как военные преступники, а за убийство (статья 118), изнасилование (статья 120), поджог (статья 126) и преследование (статья 130) среди других преступлений.

В соответствии с S.1520, все эти преступления, а также многие другие, которые охватывают действия, запрещенные правом войны, больше не будут находиться в прямой компетенции полевого командира для наказания.Действительно, как написано в настоящее время, S.1520 запрещает командиру созывать военный трибунал для наказания подчиненного, который достоверно обвиняется в совершении любых этих преступлений, даже если основное поведение повлечет за собой военное преступление.

Ответственное командование и международное право

Проблема (очевидно, непреднамеренная), которую создает лишение командиров полномочий по созыву тяжких преступлений, заключается в том, что это подрывает обязательство Соединенных Штатов по международному праву проводить свои военные операции под «ответственным командованием».По крайней мере, начиная с Гаагской конвенции 1907 года, быть «командующим лицом, ответственным за своих подчиненных» стало определяющим элементом военных организаций. В то время как вооруженные силы Соединенных Штатов, очевидно, будут продолжать проводить операции в рамках цепочки подчинения, право командира наказывать подчиненных за нарушения законов вооруженного конфликта было необходимым условием для того, чтобы любые вооруженные силы действовали под «ответственным» командованием. .

В американском военном контексте принцип, согласно которому ответственное командование влечет за собой наличие и использование командиром своей власти для наказания за нарушения законов вооруженного конфликта, восходит к Войне за независимость.В 1782 году, когда Джордж Вашингтон и его британский коллега Джеймс Робертсон вели переговоры об условиях сражения, они оба, по выражению Вашингтона, «искренне желали», чтобы «война могла вестись в соответствии с правилами, которые установило человечество, и пример самых вежливых наций рекомендует». Чтобы воплотить это желание в жизнь, они взаимно договорились «предотвращать или наказывать за каждое нарушение правил ведения войны в сфере наших соответствующих командований».

То, что та или иная форма этой обязанности возлагается на каждого командующего современными вооруженными силами в соответствии с международным правом, было урегулировано по крайней мере с 1940-х годов.Знаковым делом стал армейский суд над генералом Томоюки Ямаситой как военным преступником за зверства, совершенные во время битвы при Маниле. Не было никаких доказательств того, что Ямасита когда-либо приказывал своим подчиненным совершить какое-либо из военных преступлений, совершенных во время этой битвы. На самом деле доказательства показали, что Ямасита отдал общий приказ об отступлении перед битвой и скрывался в горах с основной частью своих сил до тех пор, пока капитуляция не была официально подписана на палубе авианосца «Миссури» в сентябре 1945 года.Зверства в Маниле были совершены 20 000 японских солдат и матросов, которые не смогли вовремя эвакуироваться. Тем не менее он был приговорен к смертной казни в соответствии с доктриной, которая теперь называется «ответственность командования».

Оставив население Манилы, Ямасита отказался от своего долга по предотвращению и наказанию злодеяний, которые его подчиненные могли совершить в его отсутствие. И Верховный суд оставил решение против него в силе с точки зрения международного права, поскольку «право войны предполагает, что его нарушение должно быть предотвращено путем контроля над военными операциями со стороны командиров, которые в той или иной мере несут ответственность за своих подчиненных.

С тех пор восемьдесят лет международное право последовательно определяет ответственное командование как требующее власти «предотвращать или наказывать» нарушения права войны подчиненными. И международное право в свою очередь включило в себя ответственность командиров в качестве правового основания для наказания командиров, уклоняющихся от этой обязанности.

В соответствии со статьей 87 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям, который Соединенные Штаты считают отражением обычного международного права и которого они считают себя связанными, государства-участники обязаны обеспечить наличие у командиров готовых средств «для возбуждения дисциплинарных или уголовных дел». против нарушителей» Женевских конвенций.В комментарии МККК к статье 87 «роль командиров» описывается как «решающая» для эффективного применения права вооруженных конфликтов. А в своде норм обычного права МККК правило 153 гласит, что «командиры и другие начальники несут уголовную ответственность за военные преступления, совершенные их подчиненными, если они знали или имели основания знать, что подчиненные собирались совершить или совершали такие преступления». и не приняли всех необходимых и разумных мер, которые были в их силах, для предотвращения их совершения или, если такие преступления были совершены, для наказания виновных лиц.

Безусловно, ни Женевские конвенции, ни обычное право вооруженных конфликтов не устанавливают конкретной схемы, которую командиры должны использовать для обеспечения наказания своих подчиненных за нарушения права вооруженных конфликтов. В странах существуют разные системы военной юстиции, а в некоторых странах системы военной юстиции вообще нет. Как утверждала группа видных ученых в области военного права, которые были ранними сторонниками реформ, которые призвана осуществить S.1520, ни один из пятнадцати ближайших союзников Соединенных Штатов «не разрешает командирам, не являющимся юристами, отдавать приказы о рассмотрении военно-полевые суды.… Все они признают доктрину ответственности командования; никто не счел необходимым, чтобы командиры сохраняли за собой право диспозиции, чтобы приспособиться к этой доктрине».

Вместо этого, как пытаются разъяснить комментарии к статье 87, командир, обнаруживший военные преступления подчиненных, должен «предложить санкцию начальнику, обладающему дисциплинарными полномочиями, или — в случае того, кто — осуществляет[е] его в пределах своей компетенции и, наконец, передает[] дело в судебный орган, где это необходимо, с такими фактическими доказательствами, которые удалось найти.

Ослабляет ли S.1520 полномочия по наказанию за военные преступления?

Таким образом, нет ничего противозаконного per se в том мире, который предусматривает S.1520, где военная прокуратура в конечном счете несет ответственность за судебное преследование всех серьезных военных преступлений, включая военные преступления. Может быть даже предпочтительнее. Всеобъемлющей мотивацией S.1520 был предполагаемый конфликт интересов, который существует в существующей системе военной юстиции, в соответствии с которой сосредоточение командиров на своих оперативных целях дает им извращенный стимул проявлять снисходительность к подчиненным, которые ценны в оперативном отношении.Этот конфликт интересов представляет собой не менее серьезную проблему, когда речь идет о судебном преследовании за военные преступления, чем в случаях сексуального насилия, совершенного в отношении других военнослужащих. Стоит только принять во внимание трудности с привлечением к ответственности виновных в My Lai или некоторые из помилований, выданных бывшим президентом Трампом, чтобы усомниться в серьезности, с которой некоторые в цепочке командования будут рассматривать военные преступления, совершенные против членов вражеского населения. .

Однако

S.1520 не предназначен и не предназначен для решения особой проблемы военных преступлений.И то, как его реформы будут действовать в делах о военных преступлениях, заслуживает некоторого внимания, особенно в той мере, в какой они могут непреднамеренно запутать чувство ответственности оперативных командиров.

Совершенно верно, что другие союзные нации не зависели от командиров, обладающих прямой властью наказывать подчиненных за военные преступления. Но Соединенные Штаты остаются уникальными с точки зрения масштабов и продолжительности своих военных операций за границей. Существует также значительная часть военной истории, традиций, правил и образования США, построенных на предпосылке, что командиры имеют и должны использовать эту власть для обеспечения соблюдения законов войны.Фактически, в 1983 году Военный апелляционный суд подтвердил полномочия вышестоящих созывающих органов повышать тяжесть обвинений, выдвигаемых против подчиненных нижестоящими созывающими органами, именно потому, что ослабляется «право командира обеспечивать передачу преступлений в трибуналы, которые могут выносить приговоры». адекватное наказание», ослабило бы ответственность командира по законам войны «управлять своими войсками и поддерживать дисциплину».

Как написано, изменение S. 1520 к статье 22 полностью исключает командиров из процесса принятия прокурорских решений по большинству правонарушений UCMJ, связанных с поведением, запрещенным военным правом.И хотя нынешний текст законопроекта неоднозначен, презумпция того, что военные прокуроры будут действовать «независимо», безусловно, ставит под сомнение то, какие полномочия у командиров должны будут даже поощрять прокуроров к передаче обвинений военным преступникам, не создавая призрака незаконного влияния. В контексте права войны такие ограничения могут создавать уникальные проблемы, если командир считает, что конкретные военные преступления его подчиненных нанесли необычайный ущерб более широким военным усилиям и, следовательно, заслуживают заметного наказания.Что же тогда остается от власти командиров наказывать за военные преступления?

Возможно, S.1520 оставляет за командирами полномочия созывать военные трибуналы в соответствии со статьей 18 или другие специальные военные трибуналы в соответствии со статьей 21 в неизменном виде. Исторически сложилось так, что обе статьи восходят к аналогичному пробелу в командных полномочиях, возникшему во время мексиканской войны. Когда генерал Уинфилд Скотт столкнулся с жестокостями и злоупотреблениями, совершенными его подчиненными и последователями лагеря, его руки, возможно, были связаны существующими юрисдикционными ограничениями на использование военно-полевых судов.В результате он создал то, что мы сейчас назвали бы военными комиссиями для наказания за военные преступления в порядке осуществления того, что Верховный суд позже назовет «важным инцидентом» общей власти командующего вести войну. Это было не просто средством поддержания порядка и дисциплины в его рядах, но и демонстрацией мексиканскому народу того, что вооруженные силы США отличаются от вооруженных сил своих международных коллег в силу того, что они являются подотчетной, регламентированной организацией. организация, связанная законом.

Тем не менее, существуют различные проблемы с рассмотрением статей 18 и 21 как лазеек. Во-первых, эти силы редко использовались. Во-вторых, как показывают десятилетия судебных разбирательств вокруг военных комиссий в Гуантанамо, элементы военного права по общему праву далеки от определенности даже при наличии указаний Конгресса и, следовательно, изобилуют судебными рисками. И, как предупреждает недавно пересмотренный «Справочник командира по праву наземной войны», использование статьи 18 может быть оспорено, когда военнослужащие обвиняются в военных преступлениях, элементы которых отражают преступления, содержащиеся в карательных статьях.Другими словами, если бы современному Уильяму Колли предъявили обвинение по статье 18 за нападение на гражданских лиц, то у него был бы веский юридический аргумент, что ему могут быть предъявлены обвинения только за указанные правонарушения, которые S.1520 теперь отдаст исключительно в руки военной прокуратуры.

Не имея права преследовать подчиненных непосредственно за их военные преступления, все, что, вероятно, осталось от обязанностей командира в этой сфере, — это довольно общие требования к отчетности, установленные программой Министерства обороны США по праву войны.Поскольку это и пол, и потолок остающейся ответственности командиров за военные преступления своих подчиненных, можно усомниться в том, какой уровень ответственности командиры действительно могут осуществлять над своими подчиненными, если их право «предотвращать и наказывать» в передовом развертывании столь велико. сдержанный и косвенный.

Возможно, этот вопрос скорее теоретический, чем реальный. Как отмечают многие комментаторы, уголовная ответственность через командную ответственность явно отсутствует в UCMJ. Следовательно, размывание ответственности командиров за военные преступления их подчиненных вряд ли имеет большое значение на практике.

Однако не совсем верно то, что UCMJ не делает командиров подлежащими судебному преследованию в соответствии с теорией ответственности командования. В дополнение к судебному преследованию за неисполнение служебных обязанностей и по общей статье (что имело место), распространение основной ответственности по статье 77 на тех, кто «командует» преступлениями UCMJ, возможно, включает ответственность командования, как и общее положение статьи 18 о преступлениях по военному праву.

Хотя такие судебные преследования практически отсутствуют, уголовное законодательство переполнено малоиспользуемыми законами, направленными против поведения высокопоставленных государственных чиновников.Эти законы сохраняются в надежде, что само их существование имеет устрашающий эффект, хотя бы для того, чтобы напомнить чиновникам о том, чего от них ожидают. Таким образом, размывание ответственности командиров за военные преступления их подчиненных может непреднамеренно сделать применение ответственности командования более двусмысленным и, следовательно, ослабить причастность командиров к действиям своих подчиненных.

Возможные решения для законодателей

По тексту С.1520 завершается в течение следующих нескольких месяцев, законодатели могут предпринять ряд шагов, чтобы гарантировать, что их более широкие усилия по реструктуризации системы военной юстиции не окажут негативного влияния на судебное преследование за военные преступления.

Самым простым решением было бы прямое предоставление командирам одновременных полномочий по созыву военных преступлений. Этого можно было бы добиться, внеся поправку в статью 18, указав, что командиры сохраняют за собой полномочия по созыву в отношении правонарушений, связанных с военными действиями, и что судебное разбирательство по таким правонарушениям не исключается определением других карательных статей, касающихся того же поведения.Или Конгресс мог бы включить общее исключение из статьи 22, предоставив командирам совместные полномочия созыва вместе с отдельными военными прокурорами для любого правонарушения, в отношении которого предполагаемое поведение представляет собой нарушение права войны.

Ни одно из решений не разрешит трудности, возникающие из-за неопределенности военных преступлений по общему праву. И добавление исключения к статье 22, которая гипотетически гласила: «за исключением случаев, когда предполагаемое поведение представляет собой нарушение закона войны», фактически добавило бы юрисдикционный элемент к любому такому судебному преследованию.Но обе реформы устранили бы любые сомнения в том, что командиры сохраняют право и юридическую обязанность наказывать за военные преступления в той же степени, что и за другие нарушения служебных обязанностей, в отношении которых они по-прежнему сохраняют право созыва.

В качестве альтернативы или в дополнение к этому Конгрессу следует усилить утвердительную обязанность командиров сообщать о совершении военных преступлений в автономные военные прокуратуры, на которые S.1520 теперь возлагает ответственность за принятие прокурорских решений. Такие требования к отчетности должны подкрепляться уголовными наказаниями, например, путем признания «неявки» командира категорией основной ответственности в соответствии со статьей 77.В законе также следует уточнить, что командиры имеют право давать рекомендации относительно разрешения отдельных дел и что военным прокурорам разрешено основывать прокурорские решения на таких рекомендациях, не нарушая запретов UCMJ на незаконное влияние.

***

С помощью S.1520 главная цель Конгресса состоит в том, чтобы устранить то, что он определил как неправомерные препятствия для обеспечения ответственности жертв сексуального насилия и других серьезных преступлений.Понятно, что его внимание сосредоточено на обычном использовании системы военного трибунала и его эффективности в качестве замены гражданских уголовных судов в служении этой цели. Но законодателям не следует забывать, что существование системы военного трибунала в немалой степени оправдывалось необходимостью в готовом средстве поиска справедливости на поле боя.

Нет никаких признаков того, что сенатор Гиллибранд или десятки соавторов закона еще не рассмотрели влияние своих реформ на этот несколько неясный и нишевый аспект системы военной юстиции.Однако они должны это делать, потому что это влияет на соблюдение Соединенными Штатами международного права и потому что готовность вооруженных сил США наказать собственных военных преступников оказывает глубокое влияние на их репутацию и эффективность во всем мире.

***

Мишель Паради — ведущий юрист в области прав человека и специалист в области права национальной безопасности. Он выиграл громкие дела по всему миру, в том числе несколько знаковых дел, возникших в заливе Гуантанамо для США.С. Министерство обороны, Военная комиссия Организации обороны. Он лектор Колумбийского юридического факультета, где читает курсы по праву национальной безопасности, международному праву и конституции, адъюнкт-профессор в Джорджтаунском университете, где преподает право войны, и научный сотрудник Центра национальной безопасности.

0 comments on “Система преступлений и наказаний по артикулу воинскому: разработка военных и гражданских законов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *