Партии социалистической ориентации левые таблица: Страница не найдена | РГУ имени С.А. Есенина

«Правое» и «Левое» в российской социал-демократии Текст научной статьи по специальности «Политологические науки»

Б.Ф. Славин

«Правое» и «левое» в российской социал-демократии

К

ак известно, исторически социал-демократия зародилась под влиянием марксизма. И сегодня большинство

сознательных социал-демократов разделяет социальный идеал Маркса. Он достаточно прост, но ничего более глубокого и гуманного человеческая мысль не выработала. Суть его состоит в том, что человечество с необходимостью движется к такому общественному состоянию, в котором исчезает социальное отчуждение и возникают условия для свободного развития всех людей. То есть в истории рано или поздно должна осуществиться эмансипация индивида, которая означает, по мнению Маркса, «возвращение человека к самому себе как человеку общественному». Напомню, что для Маркса différencia specifica человека заключается в том, что он по природе своей является существом социальным и деятельным. В данном качестве он выступает как социальный микрокосм, как своеобразная микромодель общества, в котором отсутствует социальное отчуждение.

Прообразом такого общества может служить любое свободное и лишенное какой-либо корысти научное или дружеское общение людей. Маркс называл такой социальный идеал

217

«человеческим обществом» в противоположность «нечеловеческому» буржуазному обществу, где господствует всеобщее отчуждение, где люди противостоят друг другу как частные лица или классовые типы. Такое общество Маркс называл «реальным гуманизмом», позднее его стали называть коммунизмом, хотя это слово, говорящее прежде всего об общности имущества, камуфлирует, на мой взгляд, подлинно гуманистическую суть социального идеала Маркса.

Социал-демократы в ХХ в. раскололись на два течения (радикальное и умеренное, большевиков и меньшевиков, коммунистов и собственно социал-демократов) не потому, что одни отказались от социального идеала Маркса и ценностей социализма, а другие нет, а потому, что видели разные пути их осуществления -революционный или реформистский, диктаторский или демократический. Эти два течения по-разному относились и к оценке капиталистического общества: одни считали его нереформируемым, другие реформируемым.

Отношение к реформе и революции как методам социального прогресса во многом определяет «левизну» и «правизну» прошлой и современной социал-демократии. Относится это и к современной российской социал-демократии. В России, например, есть социал-демократы, стоящие на левом фланге социал-демократии и доказывающие вслед за Марксом и Лениным, что революцию нельзя отменять или запрещать, как это делают, например, В. Путин или Г. Зюганов, и есть последователи Александра Яковлева, считающие революцию антиправовым явлением, напрямую связанным с экстремизмом большевиков и марксистского учения в целом.

Различение правых и левых тенденций в обществе и социал-демократии связано также с вопросом о мере соотношения индивидуальной свободы и блага всех, личного и общественного начал. Над этим вопросом ломали голову и ломают до сих пор политики как либерального, так и социалистического направления мысли.

Еще в начале XIX в. ученик Сен-Симона и автор слова «социализм» Пьер Леру предупреждал от чрезмерного преувеличения в политике индивидуального и общественного, индивидуализма и социализма. Преувеличение общественного начала в ущерб свобо-

218

де личности Леру называл «папством», или «абсолютным социализмом», преувеличение личного начала он называл эгоизмом, или «абсолютным индивидуализмом». Тем самым он предвосхитил современность с ее крайностями тоталитаризма и неолиберального фундаментализма, уничтожающими, с одной стороны, свободу человеческой личности, с другой — права ассоциации.

Пьер Леру был последовательным противником противопоставления общества и личности, как двух якобы не связанных друг с другом сторон общественной жизни. Он считал, что личность как целое во многом тождественна обществу. Она подобна семени, из которого вырастает будущее дерево. Как дерево воспроизводится в своих плодах, так общество воспроизводит себя в отдельных людях. Общество — не просто механическая совокупность личностей, оно есть результат их взаимосвязи и взаимовлияния. Я думаю, что известная формула социального идеала будущего общества — свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех -возникла у Маркса и Энгельса под влиянием работ Пьера Леру.

Как показывает историческая практика, вопрос о гармоничном соединении индивидуального и общественного начал не удалось решить ни реальному социализму, ни радикальному либерализму. Как известно, над этой проблемой бился Ленин, пытавшийся незадолго до своей смерти решить ее с помощью идеи кооперации. К сожалению, позднее эта идея была извращена в практике сталинской насильственной коллективизации сельского хозяйства.

Не удалось ее решить и «неолибералам» Ельцину и Гайдару, разрушившим коллективные хозяйства и давшим свободу не производительному капиталу, а спекулянтам и криминалу. Что касается знаменитой фразы «отца русской демократии», обращенной к субъектам Федерации: «Берите свободы, сколько можете проглотить», то, как известно, она породила в них такие центробежные и сепаратистские силы, такой местный эгоизм и национализм, с которыми центральная власть не может сладить до сих пор.

Где же следует искать ту оптимальную меру соединения личной свободы и общественного блага, которая могла бы спасти Россию от распада, обнищания и разорения? Думаю ее можно найти на так называемом «третьем пути», противоположном как «ка-

219

зарменному социализму» прошлого, так и «либеральному фундаментализму» настоящего. Это путь передачи собственности тем, кто ее создает, т.е. путь самоуправленческого социализма, элементы которого пробивают себе дорогу во многих современных странах, реализующих программу создания предприятий с собственностью работников.

Здесь уместно напомнить, что демократы первой волны в России, приступив к приватизации, провозгласили сначала лозунг «демократизации собственности», т.е. передачи собственности всем гражданам России. Что в итоге получилось с этой целью благодаря так называемой «ваучерной приватизации по Чубайсу», знают все. В итоге в стране не только не сложился мощный средний класс собственников как конечная цель радикальных реформ, но, напротив, абсолютное большинство среднего класса, существовавшего в российском обществе, было ограблено и доведено до всеобщего состояния бедности и нищеты.

Уверен, что не противопоставление, а разумно понятая интеграция ценностей либерализма и социализма, основанная на них политика в интересах большинства, проводимая демократически настроенными левыми силами, может открыть дорогу в достойное будущее России. Именно таким путем шли и идут современные европейские социал-демократы, под руководством которых был обеспечен один из самых высоких уровней жизни людей.

Кто-то скажет, что многие социал-демократические партии в Западной Европе сегодня проигрывают парламентские выборы, и это правда. Но весь вопрос: почему? Дело в том, что, провозгласив идею «третьего пути» (знаменитая декларация Блэра — Шрёдера), они не сумели на практике в должной мере гармонизировать ценности либерализма и социализма, интересы индивида и коллектива, личности и общества. Руководство отдельных социал-демократических партий Европы, стоявших у власти, за последние годы сделало явный крен в сторону осуществления на практике либеральной политики, которая нарушила идентичность социал-демократии. Это, на наш взгляд, и привело на последних выборах к потере голосов традиционного социал-демократического электората, например, во Франции и Германии. Не сумели социал-демократы этих стран своевременно учесть и новые вызовы (в част-

220

ности, негативные последствия глобализации, положение в обществе эмигрантов и нацменьшинств, проблему «новых бедных» и т.д.).

Таким образом, одним из важнейших вопросов современной социал-демократии является вопрос о сохранении ее политической идентичности. Идя на выборы, массы хотят видеть принципиальное отличие социал-демократической политики от политики неолибералов. Если это различие стирается и левые социал-демократические партии полностью переходят на правые неолиберальные позиции, то спрашивается, зачем тогда вообще нужны социал-демократы? Не лучше ли отдать свой голос прямо партиям либеральной направленности? Именно подобное явление можно было наблюдать на недавних выборах в Польше.

Характерные, но прямо противоположные процессы происходили на российских парламентских выборах 2003 г. Как известно, тогда произошел полный провал партий правой ориентации, отстаивающих интересы и компрадорского, и крупного олигархического капитала. По выражению известного экономиста и социал-демократа Г.Х. Попова, в России потерпела поражение не демократия, а, прежде всего, «примитивная американофильская модель» устройства России в экономике и политике. Если в 1998 г. обнаружила свое банкротство экономическая политика «шоковой терапии», то в 2003 г. рухнула политика, ориентирующаяся на бездумное копирование американских ценностей неолиберального фундаментализма (приоритет права сильного и богатого, абсолютизация роли рынка, апология социального неравенства, воинствующий индивидуализм и антисоциализм и др.). Абсолютное большинство россиян отвергли эти ценности как противоречащие их коренным интересам. В итоге произошел сдвиг влево в политическом спектре страны, несмотря на электоральное падение коммунистов из КПРФ.

На мой взгляд, и В. Жириновский, и С. Глазьев с Д. Рогозиным, и «Единая Россия» сыграли на поле КПРФ, выдвинув на первый план проблему бедности и антиолигархизма. С какими же лозунгами они шли на выборы? Жириновский говорил о том, что выступает «за русских и бедных», которые особенно плохо живут в российской глубинке, на Урале, в Сибири и т. д., Глазьев требовал наиболее справедливого характера распределения при-

221

родной ренты: направления ее на нужды государства и через него на «благо всех». Вслед за президентом страны лидеры «Единой России» также заявляли о необходимости скорейшего решения проблемы бедности, большей социальной защищенности граждан, ликвидации негативных последствий распада СССР и т. д.

Если абстрагироваться от националистического элемента в публичных выступлениях Жириновского, державной риторики «партии власти», то без преувеличения можно сказать, что население страны во многом проголосовало за социал-демократические идеи и ценности, подтвердив известную характеристику президента, что «Россия, по сути дела, страна социал-демократическая».

В свою очередь, КПРФ не сумела извлечь выгоду из популярной левой идеи. Мало того, она была обесценена практикой включения в партийный список некоторых представителей олигархического капитала, общением лидеров НПСР с Березовским, отсутствием последовательно левой и интернационалистской программы на выборах. Учитывая эти соображения плюс открыто враждебное отношение к партии кремлевской администрации, контролирующей основные СМИ, поражение КПРФ стало закономерным. Если КПРФ в дальнейшем не изменит свою псевдолевую державническую идеологию, не устранит ее носителей в руководстве партии, ее окончательный крах будет неизбежен. Тогда ее место займут другие политические силы левой ориентации. Как говорится, свято место пустым не бывает. Я не исключаю, что ее место может занять левая партия социал-демократической или социалистической ориентации.

Несмотря на то что во многих зарубежных и российских СМИ шел своеобразный вселенский плач в связи с провалом правых сил, поражение их было также вполне закономерным. Правые поплатились за свое высокомерие по отношению к населению страны как в идейной сфере, так и в практической политике. Они думали, а некоторые думают до сих пор, что простой народ ничего не понимает в жизни и политике. На самом деле российский народ оказался гораздо мудрее, чем думали о нем правые. Он сказал «нет» чубайсовской практике веерных отключений электричества и росту тарифов на энергоресурсы, он не принял популистскую идею Немцова о возможности эффективной полугодовой службы в ар-

222

мии, он отверг мнение Хакамады о том, что поляризация общества на богатых и бедных — это высшее достижение демократии, наконец, он показал всем правым, что нельзя считать рынок панацеей (спасением) от всех проблем в области ЖКХ, науки, образования и культуры.

Результат голосования на парламентских выборах в декабре 2003 г. — это общий итог той политики правых, которая проводилась ими за прошедшие 12 лет, результат той социальной дифференциации, которая фактически ликвидировала у нас средний класс (квалифицированные рабочие, техники, инженеры, учителя, врачи, ученые), составляющий основу любого цивилизованного и демократического общества. Представители именно этого класса во многом оказались в маргинальной нише общества. Отсюда тот высокий процент, который получила партия Жириновского. Что касается партии «Яблоко», претендующей на выражение интересов российской интеллигенции, то она не сумела преодолеть пятипроцентный барьер потому, что слишком поздно стала дистанцироваться от правых.

Как известно, социал-демократы всегда выступали за равенство прав и свобод человека, они всегда были против чрезмерной социальной дифференциации общества, где есть, например, сверхбогатые «новые русские» и сверхбедные рабочие, крестьяне, учителя и врачи, где для одних жизнь является «полем чудес», а для других «морем слез». С этих же позиций фактически выступило большинство людей, которые пришли на выборы и проголосовали против правых. К ним близки были и те 50 с лишним миллионов человек, которые вообще не пришли голосовать, или проголосовали «против всех». Я думаю, что явление униженности, оскорбленности и бедности миллионов людей, которое существует в современной России, не было объективно учтено ни левыми, ни правым партиями, ни КПРФ, ни «Яблоком», ни СПС, за что они и поплатились.

Что касается партии «Яблоко», наиболее близкой к социал-демократии, то я помню, как на одном из съездов этой партии, где был и Михаил Сергеевич Горбачев, Григорий Явлинский заявил с трибуны, что он в своей деятельности будет нажимать на две педали — правую и левую. Но потом почему-то стал больше нажимать

223

на правую педаль, отвергая союз с СДПР и поддерживая СПС по многим вопросам. Только перед самым началом выборов он стал активно нажимать на левую педаль, но уже было поздно. Конечно, плохо, что демократическая партия «Яблоко», с ее реальной экологической программой, идеями социальной защиты населения, достаточно разумной позицией по ЖКХ и реформе армии, сегодня не представлена в Думе. В то же время за левую, или розовую, сторону, «Яблока», проголосовало свыше 3 млн. человек. Все это говорит о том, что в России есть значительная социальная база социал-демократии.

Сразу после окончания выборов о возможном проведении социал-демократической политики в Думе начал говорить и один из лидеров блока «Родина» Дмитрий Рогозин. Правда, он не уточнил, как он будет соединять интернациональные ценности социал-демократии с некоторыми националистическими утверждениями, которые он неоднократно отстаивал как лидер Конгресса русских общин. В период подготовки к парламентским выборам о своей социал-демократической позиции часто заявлял и Сергей Глазьев, в частности, когда он вел переговоры с руководством СДПР. Это позднее, исходя из популистских целей, он переключился на генералов Варенникова, Леонова и других «патриотов». Впрочем, как показала практика, политические расхождения между этими двумя лидерами блока «Родина» носят не случайный характер.

Теперь о том, почему представители Социал-демократической партии России не попали в Думу в 2003 г.? Я думаю, говоря современным языком, их просто «кинули». Как известно, СДПР отказалась идти на выборы как самостоятельная партия. Рассчитывая на союз и поддержку «Единой России», она решила выставить своих кандидатов только в одномандатных округах. Реализуя эту тактику, она подписала соответствующее соглашение с партией «Единая Россия», в котором обе партии обязались сотрудничать на выборах в одномандатных округах. Однако это соглашение оказалось своеобразной бюрократической шуткой: никакого существенного сотрудничества (ни политического, ни организационного) не было. Мало того, кандидаты от той и другой партии оказались политическими конкурентами. Думаю, это хороший политический урок, из которого СДПР сделала соответствующие политические

224

выводы. Они сегодня реализуется в отдельных регионах (например, в Вологде), где социал-демократы, участвуя в выборных кампаниях, с успехом провели своих представителей в местные органы власти.

Я считаю, что у российской социал-демократии имеются хорошие перспективы. Не сразу дело делается: СДПР — партия молодая, у нее все впереди. У этой партии, в отличие от многих других партий, есть своя идеология и строго определенная политическая ниша. Данная ниша рано или поздно будет заполнена полноценной массовой партией. В пользу этого говорит объективный ход исторического развития России, которая в свое время вышла из тупика «государственно-бюрократического социализма», а сегодня пытается выйти из другого тупика, так называемого «дикого», или «бандитского, капитализма». Напомню: в 1991 г. ни один трудовой коллектив не поднялся на защиту коммунистической власти, чем и было обусловлено ее крушение. В 2003 г. мы стали свидетелями крушения партии, ориентирующейся на узкие олигархические интересы и соответствующие перспективы России. Из сказанного следует, что у России есть один реальный выход: принять и реализовать социал-демократический проект развития России.

Как уже отмечалось, нынешний президент В.В. Путин неоднократно называл Россию социал-демократической страной. Спрашивается, что же ему мешает двигаться в направлении реализации этой формулы? Думаю, те достаточно мощные силы, которые в народе называют «семьей», «олигархическими кланами» и т.п. Отсюда, я думаю, его известные колебания в политике. Например, с одной стороны, увеличение пенсий и зарплаты бюджетникам, а с другой — снятие прогрессивного налога с капитала; с одной стороны, провозглашение права на бесплатное образование, с другой — допущение школьной реформы, зависящей от требований рынка и частного интереса. Эти постоянные колебания влево и вправо делают его политику явно непоследовательной. Тем не менее до сих пор это не сказывается на его относительно высоком рейтинге у населения, продолжающего связывать с президентом В. Путиным свои надежды на лучшее будущее. Большинство россиян продолжает надеется, что в оставшиеся два года своего прав-

225

ления президент окончательно отойдет от политики своего исторического предшественника, ориентирующегося на узкие интересы различных кланов, и будет в конце концов последовательно выражать интересы большинства.

Эти надежды питаются такими позитивными акциями президента, как ограничение влияния отдельных олигархов в политике, его неоднократные заявления о необходимости борьбы с бедностью, обещания об укреплении отечественной науки и развитии реального сектора экономики, инициативы, связанные с выделением таких социальных приоритетов, как здравоохранение, образование и ЖКХ. Следует отметить, что эти социальные приоритеты сближают политику президента с программными требованиями российской социал-демократии. Остается немного: осуществить их на практике.

Не только в обществе, но и в современной Социал-демократической партии России проявляются и правая, и левая тенденции. Уже в самом начале ее становления, при составлении программы партии, развернулась дискуссия, в которой одни члены партии настаивали на исключении понятия «социализм» из идеологии партии, а другие считали, что, говоря словами Брандта, не может быть социал-демократом тот, кто не выговаривает слово «социализм», кто не связывает с идеей «демократического социализма» будущее партии. Возникла дискуссия и о самом понятии «социал-демократия», лежащем в названии партии. Одни считали, что слово «социал-демократия» по своему происхождению восходит к понятиям «социализм» и «демократия», а другие — к понятию «социальная демократия». На самом деле слово «социализм», введенное в научный оборот Пьером Леру, как уже отмечалось, означало социальное начало жизни в противоположность частному началу, проявляющемуся в воинствующем индивидуализме или эгоизме.

Различие правых и левых тенденций проявилось и в ходе учредительного съезда СДПР, где одни члены партии пытались доказать, будто доминирующей идеологией СДПР должна стать идеология «социального либерализма», в то время как другие рассматривали социальный либерализм лишь в качестве одного из многих «направлений» практической деятельности партии. По мнению последних, идеология Социал-демократической пар-

226

тии России должна органически включать в себя и социалистические, и либеральные ценности, достижения марксистской и немарксистской общественной мысли.

Вспоминаю, как несколько лет назад вместе с моими коллегами писал программу СДПР. В ходе этой работы встал вопрос о собственности. Большинство членов программной комиссии выступили за многообразие форм собственности и их свободную конкуренцию. Меньшинство высказалось за доминирование в экономике частной собственности. Несколько раз менялась редакция данной программы, пока лидер партии собственноручно не поставил в этом вопросе точку, поддержав позицию большинства членов комиссии. Принципиальные расхождения были и по другим вопросам, в частности по проблеме самоуправления в трудовых коллективах. В итоге учредительный съезд, к сожалению, снял данную проблему из текста программы партии вообще.

Похожие процессы идут и в западной социал-демократии. Достаточно сослаться на дискуссию английских лейбористов по поводу п. IV устава партии, в котором до недавнего времени говорилось о том, что «общая собственность на средства производства» дает наибольшую справедливость в «перераспределении результатов труда». Сегодня это положение исключено из устава данной партии. Как известно, у западных социал-демократов есть свои «традиционалисты», считающие, что нужно сохранять решающую роль социального государства в обществе, и свои «прагматики», полагающие, что либеральные идеи могут резко повысить эффективность экономической и социальной политики, увеличить свободу человека. Первые подчеркивают, что их сердце продолжает «биться слева», а вторые заявляют, что нельзя быть современным политиком, не обращаясь к позитивному опыту либералов.

Несмотря на имеющиеся разногласия, «правые» и «левые» в современном социал-демократическом движении исповедуют одни и те же мировоззренческие принципы и ценности, определяющие его идентичность. И те и другие исходят из того, что лучшее будущее возможно, что каждый человек имеет равные права с другими, независимо от цвета кожи, этнического происхождения и исповедуемой религии, что социальная справедливость не должна допускать высокую поляризацию общества на богатых и бедных, что

227

нужна общая солидарность людей во имя свободы, справедливости, прав человека и демократии.

Один из российских специалистов по западной социал-демократии (профессор А. Галкин) писал о том, что три основных фактора позволяют социал-демократам с оптимизмом смотреть в будущее.

— Стремление к созданию такого устройства общества, которое отвечало бы интересам и потребностям каждой отдельной личности; отсюда гуманизм, органически присущий социал-демократам.

— Стремление к социальному равенству, не в том смысле, как говорит один из лидеров СПС Б. Немцов, что левые хотят всех сделать равными или одинаковыми; на самом деле, никто из разумных социал-демократов этого никогда не хотел: естественно, люди от природы неравны. Здесь речь идет о равенстве возможностей, о равенстве доступа к социальным благам, о равенстве стартовых возможностей, вот о чем говорят и чего хотят социал-демократы.

— И наконец, стремление воплотить в жизнь свои альтернативные проекты, связанные с осуществлением основных ценностей социал-демократии: свобода, справедливость, солидарность, демократия.

Как известно, эти ценности разделяет вся международная социал-демократия. Однако конкретное их наполнение может быть разным у разных партий или у одних и тех же партий в разное время. Так, если раньше под справедливостью многие социал-демократы понимали патерналистскую политику государства в социальной сфере, то теперь они говорят о принципах «субсиди-арности» и «адресности» в социальной политике государства, т.е. используют слова, заимствованные из лексикона либеральных партий. Новую форму приобретают и старые лозунги, связанные с проблемой занятости. Так, английские лейбористы, рассматривая проблему социальной справедливости применительно к трудовым отношениям, выдвинули формулу «благосостояние за счет труда», предполагающую возможность хорошо жить любому человеку, желающему получить работу и необходимую квалификацию.

Может существовать разное понимание социальной политики и внутри каждой социал-демократической партии, в частности

228

между ее различными фракциями. Например, германские социал-демократы, прагматики, все чаще выступают не просто за социальную защищенность трудящихся, а говорят о «трудом добытой защищенности», т.е. здесь речь идет не о нашем бывшем «собесе», а о такой социальной помощи, которая обусловлена количеством и качеством труда каждого. В Германии сегодня можно наблюдать сугубо формальное отношение многих немцев к своему труду: 6-8 часов отработал и убежал домой. Как и у нас в советские времена, несмотря на разное отношение людей к труду, все знают, что зарплата и пенсия будут примерно одинаковыми у всех. Кстати, у немцев, французов и англичан уровень пособия по безработице таков, что можно хорошо жить долгое время не работая. Против подобного «собеса» и выступают современные прагматики в известном манифесте Шрёдера-Блэра. В свою очередь, «традиционалисты» выходят на первый план тогда, когда сокращаются заработки и пенсии, когда людям становится хуже жить. Тогда сердце социал-демократов начинает «биться слева», и они требуют смены руководства, изменения политики партии и т. д. Именно такие процессы сегодня идут в германской социал-демократии после последних парламентских выборов.

Наиболее характерное противостояние «правых» и «левых» в социал-демократических партиях Западной Европы произошло в связи с военным нападением США на Ирак. В России тоже некоторые «правые» социал-демократы стали оправдывать агрессивную политику Буша высокими словами о «защите» демократических ценностей в Ираке. Как известно, под влиянием «левых» настроений в СДПГ Шрёдер выступил против агрессивной политики Буша в Ираке. Лидер английских лейбористов Блэр, напротив, выступил на стороне американцев, за что навлек на себя острейшую критику «слева» внутри партии и вовне ее со стороны английской общественности, которая организовала соответствующие миллионные антивоенные демонстрации в Лондоне и других городах Англии. Таким образом, в постоянной борьбе и дискуссиях «левых» и «правых» фракций в партиях западной социал-демократии происходит изменение и развитие их политики.

Дискуссии между «левыми» и «правыми» социал-демократами всегда имели место и в политической истории Рос-

229

сии. Начиная со второго съезда РСДРП, дискутировали и боролись не только «большевики» с «меньшевиками», не менее острая борьба шла и внутри этих фракций и партий. Так, «правые» и «левые» меньшевики разошлись по вопросу признания и непризнания Октябрьской революции и советской власти. Так, в годы нэпа часть большевиков назвала Ленина «правым» за то, что он отстаивал идею допущения частного капитала в советскую экономику. Характерно, что Сталин обвинил Ленина в «национальном либерализме», когда тот отверг его план создания СССР на основе «авто-номизации».

По сути дела, все последние работы Ленина посвящены вопросу о том, как в ходе строительства социалистического общества следует соединять частный интерес с общественным благом, как нужно использовать частный интерес и умение торговать для подъема жизненного уровня народа. Его обращение к идее кооперации, малоизвестные мысли о возможности многопартийности в условиях нэпа, фраза о коренном пересмотре «нашей точки зрения на социализм» связаны именно с этой актуальной и сегодня проблемой. Реализация нэпа — это фактически первая попытка в истории осуществить на базе советского опыта конвергенцию социалистического и капиталистического укладов. Не менее интересна ленинская мысль о широком привлечении рабочих и крестьян к государственному управлению. Нечто похожее сегодня находим у лейбористов, которые стремятся реализовать в Англии идею «ком-мунитаризма», т.е. соучастия граждан в управлении различными объектами и сферами общества, начиная с производственных предприятий и местных общин и кончая партиями и государством. В качестве своей конечной цели «новые лейбористы» пропагандируют идею создания «общества соучастия», куда органически входят различные акционерные компании, местные общины и многочисленные организации гражданского общества.

Острые дискуссии по историческим проблемам сегодня идут и в современной Социал-демократической партии России. Прежде всего, дискутируется отношение социал-демократов к Октябрьской революции и ее вождю. Одни вслед за отечественными либералами считают эту революцию авантюристическим большевистским переворотом, ввергшим страну в пропасть и беззаконие. Некоторые

230

ее называют даже «контрреволюционным переворотом» по сравнению с Февральской демократической революцией. Другие считают эту революцию «великой», открывшей целую историческую эпоху перехода общества от господства капитала к господству труда. Полярность этих оценок вновь прозвучала на научной конференции, посвященной 100-летию 2-го съезда РСДРП. Противоположны мнения российских социал-демократов и в оценке личности и роли Ленина в истории. Выступая с крайне правых позиций, одни социал-демократы считают Ленина «заговорщиком» и «экстремистом» типа Нечаева, инициатором «красного террора», «воинствующим безбожником» и т.д. Другие — «незаурядной личностью», принявшей вызовы времени, «великим революционером», возглавившим подлинно народную революцию, давшую мир народам, землю крестьянам, фабрики рабочим.

Если раньше в оценках Ленина преобладали совершенно некритические и восторженные суждения, то сегодня мы сталкиваемся с оценками прямо противоположного характера. Так, известный всем историк Волкогонов, основываясь на фактах «странной болезни» Ленина, договорился до того, что вождь Октября был малограмотным человеком, не знающим даже таблицу умножения. И это говорилось о личности, с отличием закончившей гимназию и университет.

В негативных оценках Октябрьской революции и Ленина, на мой взгляд, просвечивают три характерные особенности: социальная ангажированность, политическая коньюнктурность и антиисторизм авторов. Остановлюсь более подробно на последней особенности. Наиболее полно она проявляется в отождествлении Ленина и Сталина.

На прошедшей в 2003 г. научной конференции, посвященной проблеме международной социал-демократии, один уважаемый историк высказал суждение о якобы «генетическом» тождестве Сталина и Ленина. Я принципиально не согласен с такой позицией: она, на мой взгляд, насквозь антиисторична. Биологическая теория генов вообще здесь ни при чем. Политические процессы подчиняются совершенно иной, социальной логике развития. Конечно, Ленин и Сталин были в одной социал-демократической партии, но их политические позиции были

231

принципиально различны и во время «Апрельских тезисов», и в дни Октября, и в последний период жизни Ленина, когда он принял решение о смещении нелояльного Сталина с поста генсека партии. Как известно, Ленин готовился «взорвать» эту «бомбу» на Х11 съезде партии, но новый приступ болезни помешал осуществлению этого плана.

Ленина и Сталина разделяла не только грубость последнего, как это утверждалось в официальной истории КПСС советских времен. Их разделяло принципиально различное понимание стратегии и тактики партии в годы революции и после нее. Сталин во многом оставался человеком периода политики «военного коммунизма» и гражданской войны с их логикой конфронтации и насилия по отношению к человеку. Характерно, что Ленин потребовал принципиального отказа от этой логики с окончанием войны и переходом к нэпу. Ленин хотел и добивался преобразований советского государственного аппарата, в первую очередь Рабкрина, Сталин, будучи руководителем этого ведомства, всячески сопротивлялся этому. Ленин стремился создать СССР на началах равноправия входящих в него республик, Сталин отстаивал иерархический принцип его построения, Сталин был по своей идеологии державником, Ленин — интернационалистом. Наконец, Сталин в период болезни Ленина сделал все, чтобы его изолировать от партии и общества, Ленин всячески боролся против этой изоляции, считая свою личную несвободу делом рук Сталина. В последнее время появляется все больше фактов, свидетельствующих о том, что Сталин во многом «помог» умереть Ленину и в моральном, и в физическом смысле слова. Академик РАН Воробьев вспоминает, что в 30-е годы еще жили свидетели, слышавшие фразу Сталина, относящуюся к поправляющемуся от своей болезни Ленину: «С этим трупом пора кончать». Если эти слова сопоставить с тем, что Сталин говорил о яде, который у него просил Ленин, вывод напрашивается сам собой: Сталин был не учеником, а палачом Ленина. Отождествление этих политиков совершенно некорректно с научной и политической точек зрения. Кто такое отождествление проводит, реализует, на мой взгляд, старую сталинскую установку: доказывать всюду, что «Сталин — это Ленин сегодня».

232

На самом деле Ленин был разный в разные периоды истории. Если хотите, Лениных оказалось несколько: Ленин до 1917 г. со своей идеей надвигающейся демократической революции; Ленин от Февраля к Октябрю с идеей превращения буржуазно-демократической революции в социалистическую; Ленин времен военного коммунизма и гражданской войны, сумевший заполучить Брестский мир и сохранить страну от распада; Ленин времен нэпа и написания своих последних работ, в которых он намечал контуры будущего общества, совершенно противоположного тому, что осуществил Сталин в 30-е годы, создав тоталитарный режим власти. Отголоски его мы ощущаем и по сей день. Истина конкретна. И мы должны каждому политическому деятелю той поры воздавать по заслугам. Между прочим, у Ленина были незаконченные «Заметки публициста», где он ставил вопрос о возможной «легализации меньшевиков» и их использовании в руководстве страной1.

Его логика рассуждений на Х съезде партии примерно такова: если мы идем к нэпу, допуская в определенных рамках развитие частного капитала и мелкой буржуазии, мы должны «давать ход» соответствующим мелкобуржуазным партиям2. В этом же русле следует рассматривать и его отношение к кавказским народам, в частности к Грузии, выраженное в его письмах, где он предупреждает грузинских коммунистов от левацких перегибов по отношению к народным массам, труженикам села и т.д.3 В этих письмах мы видим Ленина времен нэпа, Ленина, понявшего: одной красногвардейской атакой на капитал ничего нельзя сделать. По его мнению, реальный, а не выдуманный социализм должен вобрать в себя все лучшее, что создано и оправдано опытом человечества.

В этой связи надо отметить вклад современного Китая в социалистическую теорию. Фактически руководство Китая своей экономической политикой повторило опыт российского нэпа.

гСм:. Ленин В.И. Полн. собр. соч. — Т. 44. — С. 502-515. 2Там же. — Т. 43. — С. 75.

3См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. — Т. 42. — С. 367; Т. 43. — С. 198-199.

233

Только это повторение сделано с учетом китайской специфики и было проведено более последовательно, чем в России. Если в России при нэпе крестьянин треть урожая отдавал государству, треть вывозил на рынок, а треть оставлял себе, то в Китае (если я правильно информирован) 10% урожая отдавалось государству, а остальным крестьянин распоряжался сам. Конечно, здесь тоже не было идиллии (китайцы мне говорили, что какую-то часть урожая местная бюрократия «прихватывала» себе). Тем не менее китайцы сумели накормить полтора миллиарда человек, а это, как говорится, «не фунт изюма». Да, там живут небогато. Да, у них много проблем и с бюрократией, и с качеством продукции, и с безработицей, но они идут вперед. Они завалили весь мир своими товарами. Они много строят. Они послали своего человека в космос. Они развивают науку и технику. Их темпы экономического развития заставляют беспокоиться самые развитые страны мира, включая Японию и США. Начав свои экономические реформы, они учились у нас. К сожалению, мы не хотим учиться у них и продолжаем весело проедать свои богатые природные запасы.

Итак, подводя итоги сказанному, следует отметить, что наличие «левого» и «правого» крыла в социал-демократическом движении вообще и Социал-демократической партии России в частности — вещь хорошая. Она более полно выражает различные социальные тенденции в обществе, придает партии необходимую подвижную устойчивость, препятствует догматизации теоретических взглядов, заставляет партийное руководство постоянно прислушиваться к мнению рядовых членов партии. В целом для партии это полезно. Развиваясь в дискуссиях и борьбе мнений, партия идет вперед. Но самое главное: эта борьба дает ей возможность выработать наиболее приемлемый и рациональный для страны политический курс. Я уверен, если нынешний президент возьмет у социал-демократов левоцентристский курс модернизации и развития России, ориентированный на интересы большинства, тогда прогресс нашего общества будет обеспечен. В противном случае будет продолжаться «правая» стратегия, идущая из прошлого «потерянного десятилетия», против которой солидарно проголосовал народ на прошлых парламентских выборах. В таком случае страна будет продолжать стагнировать и

234

разрушаться. Будет еще хуже, если нынешняя власть, упоенная своими победами на выборах, свалится в авторитаризм, национализм или державность. В этом случае стране не избежать потрясений и социальных конфликтов. Заканчивая статью, еще раз повторю: наша страна обречена на социал-демократию. И чем раньше это поймут ведущие политики страны, тем быстрее начнет выздоравливать наше, во многом еще больное общество.

Что осталось от левых в Центральной и Восточной Европе?

Международный финансово-экономический кризис 2008 года возродил интерес к левым по всей Европе, хотя они не получили от этого существенных дивидендов. Ситуация в Центральной и Восточной Европе, на первый взгляд, мало чем отличается от положения на Западе. Социал-демократы остаются влиятельной силой во многих странах, но другие партии левого толка (левые радикалы и «зеленые») редко бывают широко представлены. Наблюдаемый на данном этапе кризис неолиберального капитализма усугубил целый ряд внутренних идеологических и стратегических кризисов на левом фланге.

Международный финансово-экономический кризис 2008 года возродил интерес к левым по всей Европе, хотя они не получили от этого существенных дивидендов. Ситуация в Центральной и Восточной Европе, на первый взгляд, мало чем отличается от положения на Западе. Социал-демократы остаются влиятельной силой во многих странах, но другие партии левого толка (левые радикалы и «зеленые») редко бывают широко представлены. Наблюдаемый на данном этапе кризис неолиберального капитализма усугубил целый ряд внутренних идеологических и стратегических кризисов на левом фланге. Вместе с тем не следует недооценивать перспективы левых, хотя партии левого крыла в краткосрочной перспективе могут оставаться более слабыми в Центральной и Восточной Европе, чем на Западе. России было бы целесообразно развивать связи с различными политическими партнерами, включая левых. Сохраняющееся серьезное влияние левых во многих европейских партийных системах на Западе и Востоке и их регулярное участие в государственном управлении превращают их во влиятельную силу, с которой Россия должна продолжать прагматические отношения и диалог.

Очевидно, что левые (в виде правящих марксистско-ленинских партий) были доминирующей силой в Центральной и Восточной Европе во второй половине 20 века. Очевидно и то, что это наследие создало проблемы для партий левого толка, пытающихся вернуть народную поддержку в постсоветскую эпоху. Эти негативные последствия не ограничивались лишь Восточной Европой: по всему миру многие партии левого крыла пострадали от ложных представлений о том, что «социализм» умер вместе с советским коммунизмом. В конечном счете, это был период «конца истории», когда начиналась новая эра с верой в то, что (нео)либеральные ценности окончательно победили и что идеологические вызовы для капитализма закончились.

Международный финансово-экономический кризис 2008 года и последующие события возродили интерес к левым и не в последнюю очередь потому, что это казалось «идеальным стечением обстоятельств» для политики партий левого спектра: кризис, истоками которого была свободная рыночная деятельность, привел к всеобщему экономическому спаду, обнищанию населения, безработице и социальному неравенству. Во многих отношениях он послужил убедительным подтверждением давних аргументов левых. Вместе с тем социально-экономический кризис, которые наблюдается по всей Европе, пока не принес существенных дивидендов левым силам: есть лишь отдельные победы и поражения на выборах в тех или иных странах в отсутствие реального подъема.

Отличалась ли чем-то ситуация на Востоке? На первый взгляд – нет. Там были отдельные существенные достижения (например, победа албанских социалистов в июне 2013 года, приход к власти румынских социал-демократов в январе). С другой стороны, социал-демократы во многих других странах очень слабы (например, в Польше и Венгрии), а более широкий левый спектр (леворадикалы и «зеленые») редко пользуется большим влиянием. Как правило, в течение всего периода до начала кризиса левые не участвовали в правительствах стран Центральной и Восточной Европы. При этом трудно выделить какие-либо крупные победы на выборах после начала кризиса (см. таблицу). Чем это объясняется?

Эти данные являются сводными показателями из 20 бывших коммунистических стран, по сведениям www.parties-and-elections.eu. Данные приводятся по состоянию на 10 июля 2013 года.

Кто такие «левые» в Центральной и Восточной Европе?

Как и везде в Европе, современное левое движение состоит из трех основных групп партий. Социал-демократы, как правило, занимают доминирующую позицию (за исключением бывшего Советского Союза, где их исторические корни слабее). Некоторые из этих партий известны как «партии-преемники» (например, бывшие правящие партии, руководство которых отвергло марксизм, но попыталось использовать свои бывшие связи и ресурсы). Радикальные левые пользуются более серьезным влиянием в бывшем Советском Союзе (например, в России, Украине и, особенно, Молдове, где коммунистическая партия в избирательном плане является одной из наиболее успешных в истории страны), однако они слабее в Центральной и Юго-Восточной Европе (основным исключением является Чешская Республика). Это объясняется комплексом причин, но многое связано с тем, что за пределами бывшего Советского Союза их репутация была запятнана (а также представлением о том, что коммунизм был импортированной идеологией и судьба этих стран связана с «возвратом в Европу», что позволило делегитимизировать радикальных левых). В отличие от других партий левого крыла (за небольшими исключениями, например, в Чешской Республике, Венгрии и Латвии) у «зеленых» в целом были слабые позиции по всему региону ЦВЕ. Опять же многое объясняется историей. Либерализация 1960-х годов в Западной Европе, которая привела к возникновению новых «постматериалистических» движений (экологических, феминистских, пацифистских и движений за свободы личности) не имела аналогов в Восточной Европе, где в конце 1960-х свободы подавлялись (можно сравнить последствия событий 1968 года для различных стран Европы). «Зеленые» появились как политическое воплощение вышеуказанных новых течений. Только сейчас некоторые экологические группы и группы в защиту сексуальных прав обретают весьма условное политическое влияние на Востоке, и при этом они зачастую сталкиваются с очень враждебной культурно-политической средой.

У этих трех групп партий левого спектра есть отличия, которые нельзя недооценивать и которые объясняют некоторые их общие слабости. Все левые силы выступают за равенство, социальную справедливость, международную солидарность и социальную сплоченность. И социал-демократы, и леворадикалы разделяют идею активного социально ориентированного государства (хотя они существенно расходятся по отдельным параметрам такого государства), тогда как «зеленые» не верят в эффективность центральных властей и предпочитают работать на местном уровне. Социал-демократы наименее критичны в отношении «атлантизма» (что означает поддержку США, ЕС, НАТО и таких учреждений, как МВФ и Всемирный банк). «Зеленые» более критически относятся к этой позиции, но не являются сторонниками радикальных изменений, а леворадикалы в отличие от них выступают за полную трансформацию международной архитектуры (включая роспуск НАТО). Эти три группы партий все активнее критикуют неолиберализм и требуют усиления рыночного регулирования, но только леворадикалы поддерживают (зачастую расплывчато и неконкретно) «трансформацию» капитализма. Разумеется, что у отдельных партий и внутри этих групп партий существенно различаются акценты, когда речь идет о соотношении общественных и личных свобод, экономической политики и экологии, а также о конкретных направлениях политики. Например, социал-демократы и «зеленые» в ЦВЕ проводят более проатлантическую неолиберальную политику в отличие от своих западноевропейских коллег, а леворадикалы ЦВЕ (подавляющее большинство которых являются коммунистическими партиями) более склонны выступать за просоветскую, материалистическую и традиционалистскую политику в отличие от леворадикалов на Западе. Например, такие партии, как португальский «Левый блок» и исландское «Лево-зеленое движение», являются полностью постматериалистическими феминистскими и экологическими партиями.

Левые: четыре кризиса?

Почему левые силы в целом не смогли воспользоваться кризисом в своих интересах? Главным образом потому, что они переживают (как минимум) четыре внутренних кризиса. Во-первых, экономическая политика левых воспринимается через призму коммунистического наследия и видится в негативном свете. По-видимому, это малоубедительно, учитывая нынешние трудности неолиберализма, но достаточно обратиться к такому авторитетному изданию, как «Экономист», чтобы увидеть, что даже относительно умеренные кейнсианские экономические решения подаются как давно устаревшие. Многие партии левого спектра сталкиваются с враждебным отношением со стороны крупных экономических концернов и СМИ, которые представляют повышение налогов и протекционистскую политику как экономическую безграмотность.

Во-вторых, хотя это враждебное отношение является свидетельством гегемонии неолиберализма, вряд ли можно говорить о неолиберальном заговоре, поскольку партии левого крыласами являются виновниками своих неудач и поскольку они не смогли представить четкое видение политики на будущее. Многие партии левого спектра (в особенности социал-демократические партии под влиянием так называемого «третьего пути» Блэра и Шрёдера) активно поддерживали широко распространенную практику дерегулирования банков и рынков, и в итоге на них сильно отразился тот самый кризис неолиберализма, который они сейчас критикуют. Кроме того, партии, которые продолжают критиковать неолиберализм, сталкиваются с реальной проблемой в формулировании жизнеспособной альтернативы. Критика в виде публикаций в журнале «Экономист» может представлять искаженную картину, однако нельзя сбрасывать со счетов довод о том, что в эпоху глобализации и кредитных агентств политика рыночного регулирования приведет к бегству капитала и бизнеса и развалу экономики. Левые (и в особенности леворадикалы) утверждают, что транснациональное управление и регулирование помогут защитить государства в нынешних чрезвычайных обстоятельствах. Вместе с тем, крайне медленный процесс принятия в ЕС налога на финансовые операции свидетельствует о существенных проблемах, связанных с достижением необходимого международного консенсуса даже в отношении минимального регулирования рынка.

Третий основной кризис левых коренится в их меняющейся социальной базе. Промышленный пролетариат в европейских странах уже давно стал меньшинством, и изменение идентичности означает, что социальный класс является более гибким и менее связанным с судьбой партии, чем это было 50 лет назад. Членские организации, например, профсоюзы, в долгосрочной перспективе ждет упадок. Экономическое расслоение – это всего лишь один из многих вопросов, с которыми сталкивается население многих стран. Но если левые не партия рабочих, то кто они? Какие новые вопросы они могут поднять, и какие новые слои населения охватить, чтобы компенсировать истощение социальной поддержки? Появление «зеленых» в 1980-е годы было отчасти вызвано неспособностью социал-демократов отреагировать на социально-культурные изменения в западном обществе. Появление в 2000-е годы новых левых радикалов в таких странах, как Нидерланды и Германия, аналогичным образом было вызвано представлением о том, что «неолиберальные» социал-демократы отказываются от своих традиционных сторонников и политики.

Четвертый кризис связан с тем, что у левых уже нет четко выраженной идеологии. Это, безусловно, связано с расколом их социальной базы. Поскольку левые уже не выступают от имени рабочих, а равенство теперь рассматривается как экономически неграмотно сформулированная цель, левым зачастую приходится продвигать идеологию, мало отличающуюся от взглядов их конкурентов. Действительно, после кризиса 2008 года конкуренты часто брали на вооружение политику, которую левые традиционно рассматривали как собственную. Ангела Меркель и Николя Саркози были среди тех, кто наиболее прямолинейно критиковал злоупотребления рынка (хотя их политика не подтверждала эту риторику). Аналогичным образом, ряд правых популистов часто обращались к темам социального протекционизма. В качестве примера можно привести требования Британской национальной партии о предоставлении «британских рабочих мест британским рабочим». Тем самым эта партия привлекла на свою сторону многих бывших сторонников социал-демократов, которые почувствовали, что увлечение глобализацией сделало левых беззащитными перед лицом иностранной конкуренции.

Проблемы и возможности на Востоке

Левые в Центральной и Восточной Европе сталкиваются с аналогичными видами кризиса, которые в ЦВЕ приобретают специфическую форму. Во-первых, коммунистическое наследие вызывает там больше споров. Антикоммунизм является отчетливым и постоянным элементом политического дискурса (например, в Чешской Республике, Польше и России). Леворадикальные партии в некоторых странах были запрещены (например, в Румынии), а во многих других странах их присутствие малозаметно. С другой стороны, левые идеи пользуются значительной поддержкой на уровне субкультуры (например, в бывшем Советском Союзе). «Партии-преемники» в 1990-х годах использовали тоску населения по социальной политике и стабильности советских времен, хотя политические блага этого советского наследия за два десятилетия значительно убавились.

Во-вторых, восточноевропейские левые не смогли выступить с реалистической политической или экономической альтернативой. Общая траектория перехода от коммунизма была (в широком смысле) направлена в правую сторону и связана со строительством капитализма и (во многих случаях) возникновением новых государств. Эти партии-преемники, которые пришли к власти в 1990-е годы (например, Венгерская социалистическая партия) с энтузиазмом взяли на вооружение политику, которую комментаторы окрестили «переходным социализмом»: либерализация рынка и ориентация на ЕС и США с минимальным «левым» содержанием, если оно вообще было. Таким образом, эти партии даже раньше, чем их западные коллеги, оказались вовлечены в неолиберальную политику. Леворадикальные партии во всех странах Восточной Европы, как правило, занимали очевидную ностальгическую и даже жесткую реваншистскую позицию (например, в России и на Украине), и в таком виде они не рассматривалась как жизнеспособное альтернативное правительство. В одном случае, когда радикальные левые находились у власти (Молдова с 2001 по 2009 гг.), их политика вряд ли могла идентифицироваться с «социалистической» (хотя тогда произошло замедление приватизации). Наконец, восточноевропейские «зеленые» занимают более неолиберальную позицию, чем их коллеги на Западе, примеряя на себя образ «ни левые, ни правые», от которого многие из их западных коллег уже отказались. Действительно, многие представители «зеленых» партий участвовали в правительстве совместно с правыми или либеральными партиями.

В-третьих, если у западных партий были проблемы с изменением социальной базы, то партии на Востоке столкнулись с проблемой отсутствия социальной базы как таковой. В конечном счете, западные левые появились как продукт исторического конфликта труда и капитала в ходе индустриализации и когда-то стремились стать массовыми партиями на волне рабочего движения. В большинстве бывших коммунистических стран (основными исключениями являются Чехословакия и Болгария) левые были относительно слабы до прихода коммунистов к власти, а индустриализация стала результатом коммунистического режима, а не предшествовала ему. Основные массовые движения 1980-х и начала 1990-х, очевидно, были направлены против коммунистической системы. В ряде случаев (в особенности, в Польше) профсоюзы стали неотъемлемой частью антикоммунистического движения. Во всех этих странах основные профсоюзы очень сильно зависят от своего прошлого, когда они, по словам Ленина, выступали в роли «приводных ремней», и сейчас они скорее занимаются вовлечением работников и руководства в корпоративные отношения с государством, чем реальной защитой прав трудящихся. Соответственно, профсоюзы очень редко могут быть попутчиками социал-демократических или леворадикальрных партий, в отличие от функции, которую в той или иной степени выполняют профсоюзы на Западе. Коммунистические партии Восточной Европы во многих случаях не являются партиями рабочих, поскольку они пользуются последовательной поддержкой среди пенсионеров и бывших партийных аппаратчиков (зачастую тех и других в одном лице).

В-четвертых, идеи левых в Центральной и Восточной Европе, по прежнему, выражены менее четко, чем на Западе. Данные опросов общественного мнения показывают, что большинство населения бывших коммунистических стран понимают концепции «левых» и «правых» и могут указать свое место на шкале «левые и правые» (хотя и менее определенно, чем на Западе). Вместе с тем относительно нестабильные партийные системы в посткоммунистическую эпоху привели к тому, что последовательные идеологические позиции стали проявляться реже: зачастую партия левого крыла присваивает себе идеи правого и наоборот. Особой проблемой для левых является использование социал-популистскими партиями риторики социального протекционизма вместе с лозунгами национально-религиозного характера. Эти партии могут быть более радикальными (например, партия «Самооборона Республики Польша») или более центристскими (например, Смер — СД в Словакии, которая изначально выбрала для себя образ «ни левой, ни правой» партии, прежде чем принять социал-демократическую идентичность). Восточноевропейские политические партии склонны в большей степени ориентироваться на лидера, а не на политику, в отличие от партий на Западе. Кроме того, есть ряд политических разногласий, общих для западных и восточных партий, на которые мы уже намекали: восточноевропейские социал-демократы склонны менее критично относиться к атлантизму, чем их западные коллеги; восточноевропейские леворадикалы, несомненно, проводят более прокоммунистическую традиционалистскую и социально-консервативную политику, чем их западные коллеги, тогда как восточноевропейские «зеленые» склонны в большей степени сосредотачиваться на политических, чем социальных правах, и скорее на «зеленых», чем на «красных» вопросах. Все эти противоречия еще более осложняют задачу выработки четкой идеологии, единой для всей Европы.

Кризис неолиберализма и раскол левых

На данном этапе мы сталкиваемся с определенным кризисом неолиберального капитализма. К сожалению, для левых он совпадает с целым рядом внутренних идеологических и стратегических кризисов (и в определенном смысле даже обостряет их). Хотя кризис дает левым некоторые очевидные возможности, весьма вероятно, что они не смогут закрепить свой успех в связи с кризисом и уступят место другим партиям (в особенности, популистским протестным партиям). Конечно, сейчас нет общего европейского ответа на данный кризис и не в последнюю очередь потому, что левые разделены на три четко определенные группы партий (социал-демократы, левые радикалы и «зеленые»), у которых есть некоторые общие цели (например, социальная справедливость и оппозиция неолиберализму), но у которых имеются и принципиальные разногласия по поводу природы этих целей как между группами этих партий, так и внутри их.

Вместе с тем нельзя недооценивать перспективы левых сил. На Западе, где у левых имеется более стабильная избирательная и социальная база, они вряд ли исчезнут как избирательная сила и циклические изменения в предпочтениях избирателей могут вновь сделать левых привлекательным вариантом для выбора правительства (в особенности, если нынешний век жесткой экономии будет вести к дальнейшему обнищанию европейского населения). Однако любое перераспределение сил между различными группами партий (например, в пользу «зеленых» и леворадикалов) может осложнить их положение в будущем. Недавние выборы показали, что эра доминирования социал-демократов, вероятно, закончилась, и впредь группа партий левого крыла в еще большей степени будет нуждаться в поиске консенсуса и сотрудничестве. Кроме того, вопрос о том, что фактически могут сделать левые в отличие от правых, когда они придут к власти, пока еще не решен. В Восточной Европе ситуация более сложная, поскольку все партии левого спектра, за исключением леворадикалов, имеют слабые социальные корни, а поскольку леворадикалы это в основном партии стареющих коммунистов, их будущее вовсе не гарантировано. Вполне вероятно повторение ситуации, когда у левых не будет иного выбора, кроме как самоликвидироваться после коррупционных скандалов (как это произошло в Венгрии и Польше в 2000-х годах). На этом фоне смена поколений и изменение культурной обстановки могут помочь «зеленым» завоевать ведущую роль, как это происходило в Западной Европе, начиная с 1980 х годов. Новые посткоммунистические левые радикальные группы (например, венгерская Партия четвертого поколения) могут выиграть от того, что коммунистическая эра будет постепенно стираться из памяти.

Для России левые могут оказаться неудобным партнером, в том числе поскольку их собственные внутренние противоречия означают, что будет трудно определить последовательную политику для левого крыла по всей Европе. Справедливо и то, что идеологические предпочтения нынешних лидеров России и правящей партии «Единая Россия» (например, упор на сильное государство и религиозные/культурные традиции) позволили поставить их ближе к консервативным партиям (не случайно партия «Единая Россия» в Парламентской ассамблее Совета Европы заседает в консервативной Группе европейских демократов). Левые группы, в частности социал-демократы и «зеленые» , делают более сильный нормативный акцент на вопросах прав человека. Они не менее критически относятся к России, чем многие либеральные партии (например, именно «зеленые» выразили наибольшее неудовлетворение по поводу дела Пусси Райот). Как ни парадоксально, но именно левые радикалы по некоторым вопросам занимают наиболее близкие к России позиции (в частности, их критика НАТО и милитаризации ЕС). Некоторые коммунистические партии, хотя далеко не все леворадикальные партии, инстинктивно остаются пророссийскими. Вместе с тем, маргинальная позиция этих леворадикальных партий в европейской политике делает их менее подходящими кандидатами на роль потенциальных партнеров.

Тем не менее, следует отметить, что политические и культурные различия между Европой и Россией означают, что даже европейские консервативные и националистические партии серьезно расходятся во взглядах с Россией (например, многие занимают проамериканскую позицию). Подводя итоги, следует сказать, что России было бы целесообразно работать с разнообразными политическими партнерами, включая левые партии. Сохраняющееся большое влияние левых во многих партийных системах европейских стран в Западной и Восточной Европе и их регулярное участие в правительствах превращают их в важную силу, с которой Россия должна продолжать прагматические отношения и диалог.

Образ парламентских партий в общественном сознании — Левада-Центр

Введение

Обращаясь к образам партий в российском общественном сознании, надо помнить, что представления россиян о партиях обладают большой спецификой. Прежде всего надо отметить, что россияне очень низко оценивают весомость партий как политического института. В рейтинге институтов, ранжированных по приписываемой им значимости, на первых местах армия, президент, спецслужбы, церковь. Партии же и профсоюзы – в самом конце списка по крайней мере все время пребывания Владимира Путина у власти. После нескольких электоральных циклов, в ходе которых вес партий в политической системе значительно снизился, и после работы нескольких созывов Парламента, не дававшего никаких примеров решения насущных проблем общества, россияне, начавшие было включаться в политическую жизнь и борьбу партий на примере первых съездов Верховного Совета в годы перестройки, потеряли к ней интерес. Партии не вызывают интереса у россиян еще и потому, что в значительной степени остаются для них виртуальными/символическими объектами, а не реальными организациями со своими кадрами, членством, готовностью к каким-то действиям и прочим, что отличает реальную общественную организацию от медийного фантома.

На этом фоне может показаться парадоксом достаточно активная электоральная поддержка партии Единая Россия. Но объяснение состоит в том, что эта партию рассматривают не как одну из ряда ей подобных, а как один из политических инструментов в руках Владимира Путина. Значительную часть своего авторитета она имеет в этом качестве. Ее поддержка есть производная от символической поддержки, оказываемой Путину. Характерно, что эта поддержка,выраженная ответами на вопросы социологов, была высокой с самого начала, с тех времен, когда партия была лишь анонсирована, и не существовала еще как реальная политическая организация. Как будет видно из приводимых ниже данных, ответ россиян на вопрос о том, интересы каких слоев населения выражает партия Единая Россия, в точности совпадает с ответом на такой же вопрос относительно президента. 

Образы других парламентских партий, как это часто отмечалось, также в значительной степени являются производными от образов их лидеров. Наиболее ярким примером является ЛДПР, ассоциируемая с образом Владимира Жириновского,  а также партия Яблоко, ассоциируемая с образом Григория Явлинского. Все партии пытаются обогатить свой образ какими-то акциями, кампаниями, выдвижением новых фигур, но успех этих действий для результатов, которые дают всероссийские опросы, очень незначителен. 

Действия партий и их функционеров «на местах» могут иметь в местных масштабах относительно большое значение, что проявилось в активной борьбе вокруг некоторых кандидатов на местных выборах в последние годы. Но для всероссийских процессов эта пора еще не наступила.

Данные опросов показывают очень слабо выраженную динамику поддержки пяти парламентских партий. Лидирует в показателях этой динамики, что закономерно, Единая Россия, поскольку ее электорат самый многочисленный, а соответственно и людей, в ходе опросов обещающих за нее проголосовать,  больше всего. В декабре 2017 года опрос показал, что за ЕР обещали проголосовать 37% всех имеющих право голоса или 58% среди твердо намеренных участвовать в выборах. С тех пор эта партия медленно теряла поддержку и в феврале 2021 года зафиксировано ее минимальное значение. 27% всех избирателей или 42% определившихся.  Такой результат не случаен, если учесть, что т.н. рейтинг доверия Владимира Путина также испытывал снижение и в марте был на очень низкой для него отметке в 63%.

КПРФ и ЛДПР в основном имеют собственные и мало пересекающиеся электораты. Но в формальном отношении их можно считать конкурирующими. С 2016 по 2019 год за них обещали голосовать электоральные группы примерно одинаковых размеров. Но с 2020 года в вероятной связи с шумным «делом Фургала» и митингами в Хабаровске, сделавшими рекламу ЛДПР, доля готовых проголосовать за эту партию несколько подросла. ЛДПР заняла второе место (с уровнем поддержки среди решивших голосовать вполовину меньшим, чем у «президентской» партии).

С августа 2020 к февралю 2021 в полтора раза увеличилась  поддержка КПРФ. Это можно, в числе прочего, связать с «умным голосованием», предложенным Алексеем Навальным и его соратниками как средство борьбы с политической гегемонией Единой России. Выбирая кандидатов по принципу «лишь бы не от Единой России», избиратели часто обращали внимание на кандидатов от КПРФ.

Партия «Справедливая Россия», которую когда-то прочили на роль «второй партии» в двухпартийной системе, а потом примеряли на роль собирателя голосов от избирателей социал-демократической ориентации, а потом от пенсионеров, демонстрирует слабую позитивную динамику.

Практически полную стагнацию показывает партия Яблоко. На всероссийском уровне ее поддержка – около 1%. «Демократическая идея» в том виде, как ее репрезентирует нынешняя партия Яблоко, оказывается маргинальной. Судя по другим опросам Левада-Центра, контингент людей с демократическими взглядами в стране продолжает существовать и, в зависимости от постановки вопроса, опросы позволяют его оценивать в одну десятую, а то и одну пятую от всего электората. В настоящих условиях этот контингент не видит политической силы, готовой выражать его взгляды и интересы, и потому в основном практикует абсентеизм или оппортунистическое голосование.  

Основные выводы
  • Единая Россия сохраняет свое лидерство: 42% определившихся с выбором респондентов обещают проголосовать за эту партию. ЛДПР и КПРФ готовы поддержать по 15-20% определившихся с выбором респондентов. За Справедливую Россия – За Правду готовы проголосовать 7% опрошенных респондентов.
  • Снижается уровень доверия ко всем лидерам парламентских партий по сравнению с 2016 годом, снижается роль политических лидеров в мотивации поддержки политических партий. Увеличивается доля россиян, не собирающихся принимать участие в выборах с 15% до 21% по сравнению с 2016 годом. Молодые люди и люди среднего возраста чаще отвечают, что не станут принимать участие в голосовании.
  • Растет значимость голосования как ритуала. Все чаще парламентские партии поддерживают по традиции, привычке.
  • Политические силы можно сгруппировать в три группы по категориям населения, чьи интересы они представляют: Единая Россия – партия бюрократии и финансовой элиты, КПРФ и ЛДПР – «народные» партии, поддерживающие «обычных людей», Навальный и его сторонники выражают интересы молодежи.
  • Среди парламентских партий ЛДПР ближе всего к интересам молодежи: у нее самая молодая группа поддержки. Партию в наибольшей мере воспринимают как выразитель интересов молодых людей.

Популярность партий

С декабря 2019 года к февралю 2021 года наблюдается снижение популярности Единой России и небольшой рост популярности Либерально-Демократической партии России и Справедливой России. Популярность Коммунистической партии Российской Федерации к февралю 2021 выросла по сравнению с августом 2019 года. Популярность таких партий, как «Коммунисты России», Российская партия пенсионеров за социальную справедливость, «Родина», «ЯБЛОКО» заметно не меняется и остается на низком уровне в феврале 2021 года.

По сравнению с 2016 годом заметно увеличилась доля тех, кто не собирается принимать участие в выборах: с 15% до 21%. Также снизилась доля сомневающихся стоит ли принимать участие в выборах.

 авг.16дек.17авг.18июл.19дек.19фев.20авг.20ноя.20фев.21
Не знаю, за какую партию стал(а) бы голосовать1288111099810
Не стал(а) бы голосовать151722242423222221
Не знаю, стал(а) бы голосовать или нет10125344245

Если бы выборы в Государственную думу состоялись в ближайшее воскресенье, стали бы вы голосовать на этих выборах? Если да, за какую из этих партий вы бы проголосовали — или вы пришли бы на выборы и испортили и унесли с собой бюллетень? (в %% от тех, кто определился с выбором партии)

 авг.16дек.17авг.18июл.19дек.19фев.20авг.20ноя.20фев.21
Всероссийская политическая партия «Единая Россия»505844444745454342
Либерально-демократическая партия России (ЛДПР)141517161316161719
Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ)15141517141391115
Политическая партия «Справедливая Россия»945455577
Коммунистическая партия «Коммунисты России»2<14454353
Российская партия пенсионеров за социальную справедливость211213222
Всероссийская политическая партия «Родина»112111221
Российская объединенная демократическая партия «ЯБЛОКО»112211211
Российская экологическая партия «Зеленые»1<111111<11
Экологическая партия «Зелёная альтернатива»<1<1<1<1<1<1<1<11
Всероссийская политическая партия «Партия роста»<1<1<1<1<1<1<1<11
Политическая партия «Новые люди»111

Наиболее тревожащие проблемы россиян

Наиболее тревожащие россиян проблемы: рост цен (58%), бедность (40%), коррупция (39%) и рост безработицы (36%). Есть некоторые различия в том, какие проблемы выделяют сторонники парламентских партий особенно часто. Сторонники КПРФ чаще, чем в среднем по России, выделяют социально-экономические и материальные проблемы: рост цен, бедность, коррупция и расслоение населения. Данные проблемы характерны для россиян старшего возраста, пенсионеров. Именно этот контингент составляет ядро сторонников КПРФ. Сторонники ЛДПР также ставят на первое место проблему роста цен. 

Затем выделяют рост безработицы, бедности и коррупции. Эти проблемы характерны для более молодого, по сравнению с КПРФ, электората партии, но также концентрируются вокруг социально-экономической тематики. Сторонники Единой России выделяют тревожащие проблемы реже, чем сторонники других партий. Для тех, кто поддерживает Единую Россию вообще характерен более оптимистический настрой в отношении различных вопросов.

Какие из следующих проблем нашего общества тревожат вас больше всего, и вы считаете их самыми острыми?

 ВсегоЕРЛДПРКПРФ
Рост цен58596463
Бедность, обнищание большинства населения40324249
Коррупция, взяточничество39313945
Рост безработицы36354838
Резкое расслоение на богатых и бедных, несправедливое распределение доходов26272134
Недоступность многих видов медицинского обслуживания23232725
Кризис в экономике, плохое состояние промышленности и сельского хозяйства22222424
Ухудшение состояния окружающей среды21242321
Рост платности, недоступность образования20202519
Рост наркомании19202521

Как электорат разных партий относится к деятельности президента? 

Лучше всего к Владимиру Путину относятся избиратели Единой России – его деятельность одобряют 94% сторонников этой партии. Это подтверждает тезис о восприятии Единой России как «Партии президента». Почти 70% сторонников Справедливой России – За правду тоже одобряют деятельность президента, не одобряют – 29%. Для ЛДПР этот показатель составляет 57% и 43% соответственно. 

Самой «оппозиционной» президенту партией оказалась КПРФ – её сторонники почти в равных долях одобряют и не одобряют деятельность Владимира Путина: 50% и 48%. Среди сторонников ЛДПР — второй партии по доле неодобряющих деятельность Владимира Путина — 57% одобряют решения президента и 43% не одобряют. В августе 2016 года, перед прошлыми думскими выборами, именно ЛДПР была первой по числу недовольных действиями президента: 64% одобряли его работу, а 36% не одобряли. Среди сторонников КПРФ почти шесть лет назад одобряли работу президента 73%, не одобряли 27%.

Рост недовольства за прошедшие годы характерен не только среди сторонников этих партий, но и среди всего общества: причиной этому была и пенсионная реформа, и снижение популярности власти в целом. При этом на рост оппозиционности КПРФ могли оказывать влияние и другие факторы: например, появление и популяризация отдельных политиков-сторонников партии, которые развивают свои политические бренды самостоятельно — Николай Бондаренко, Валерий Рашкин и других. 

Вы в целом одобряете или не одобряете деятельность Владимира Путина на посту президента России? 

ВсегоЕРЛДПРКПРФСР
одобряю6594575069
не одобряю346434829
нет ответа:2      —022

Что думают о партиях их сторонники?

Чаще всего сторонников наиболее популярных партий интересует способность  этих партий предложить лучшее решение проблем. О том, что партия имеет в своем активе реальные дела, чаще говорят сторонники КПРФ и Единой России. Сторонники КПРФ чаще верят, что их партия имеет шансы пройти в Госдуму, чем сторонники других партий. В том, что партия имеет значительное влияние на общественно-политическую жизнь страны больше всего уверены сторонники Единой России, а менее всего в этом уверены сторонники ЛДПР.

Какие из следующих высказываний характерны для сторонников каждой партии

 КПРФЕРЛДПРСР
Предлагает лучшее решение проблем, стоящих перед Россией50514740
Имеет значительное влияние на общественно-политическую жизнь страны33402026
Имеет шансы пройти в Государственную Думу48394042
Имеет в своем активе реальные дела29272225
Ничего из перечисленного125      —
Затрудняюсь ответить3654

Социально-демографический портрет избирателей

Всего, по данным на февраль 2021 года в выборах допускают для себя участие 74% от опрошенных россиян, при этом число тех, кто скорее всего пойдет на избирательные участки составляет 46% опрошенных россиян. Официальная явка на выборах в Государственную думу 2016 года составила 48%, что соответствовало данным опроса Левада-Центра, проведенного за месяц до выборов. За Единую Россию собираются голосовать 42% россиян, готовых принять участие в выборах, за ЛДПР 19%, за КПРФ – 15%. Справедливая Россия – За правду, по данным исследований за февраль, может преодолеть необходимый показатель в 5% для прохождения в Государственную Думу: за нее готовы проголосовать 7% готовых к участию в выборах россиян.

Женщины составляют две трети сторонников Единой России (65%). Это заметно больше, чем среди сторонников партий КПРФ (46%) и ЛДПР (42%).

В коллективном портрете сторонников КПРФ преобладает возрастная группа 55 лет и старше:– 52% Среди сторонников Единой России избирателей этого возраста – 45%. Возрастной портрет сторонников Справедливой России – За правду схож с Единой Россией и КПРФ. Сторонники ЛДПР заметно моложе: треть сторонников в возрасте 25-39 лет, 29% — в возрасте 40-54 лет.

Сторонники КПРФ заметно беднее: среди них 21% могут позволить себе приобретение товаров длительного пользования (в среднем по выборке 29%), и это сближает их с теми, кто вообще не собирается голосовать (26%). Сторонники Единой России и ЛДПР более материально обеспечены, чем в среднем по стране: доля способных приобрести товары длительного пользования составляет 32% и 36% соответственно, тогда как в среднем по стране их 29%.

ВсегоЕРЛДПРКПРФСРНе знаю за какуюНе буду голосовать
Число опрошенных       160142919415674154339
ПОЛ
Мужской45355854463846
Женский55654246546254
ВОЗРАСТ
18-24 года871056611
25-39 года30263625123535
40-54 года25232918212231
55 лет и старше37452552623623
РАЗМЕР НАСЕЛЕННОГО ПУНКТА
Москва96138121210
более 500 тыс.24242118203026
от 100 до 500 тыс.20191819201522
города до 100 тыс.23242729352117
Село25272126142225
ПОТРЕБИТЕЛЬСКИЙ СТАТУС
Едва хватает на еду25232127193025
Хватает на одежду46454453474549
Можем позволить себе ТДП29323621342526

Образ Единой России

Портрет типичного избирателя

Типичный избиратель ЕР – это женщина 55 лет и старше со средним профессиональным образованием. Среднего и выше среднего достатка. Живёт, скорее всего, в небольшом городе или селе. 


С декабря 2019 года происходит снижение популярности партии. Это снижение трудно считать значительным на протяжении последних двух лет, но можно констатировать существенное падение готовности голосовать за Единую Россию по сравнению с предвыборной ситуацией в 2016 году.

 Готовы голосовать за:авг.16дек.17авг.18июл.19дек.19фев.20авг.20ноя.20фев.21
Всероссийская политическая партия «Единая Россия»505844444745454342

Женщины составляют две трети сторонников Единой России (65%), и это существенно отличает портрет сторонников партии от сторонников КПРФ (46%) и ЛДПР (42%). В портрете сторонников Единой России преобладает старшая возрастная группа 55 лет и старше (45%). Они более обеспечены, чем сторонники КПРФ и Справедливой России: доля респондентов, способных приобретать товары длительного пользования составляет 32%.

Сторонники Единой России чаще всего уверены в том, что партия оказывает значительное влияние на общественно-политическую жизнь страны и предлагает лучшее решение проблем, стоящих перед Россией. Сторонники Единой России больше уверены в значительности влияния «их» партии по сравнению со сторонниками других популярных политических партий.

 Высказывания характерные для сторонниковЕР
Предлагает лучшее решение проблем, стоящих перед Россией51
Имеет значительное влияние на общественно-политическую жизнь страны40
Имеет шансы пройти в Государственную Думу39
Имеет в своем активе реальные дела27
Ничего из перечисленного2
Затрудняюсь ответить6

Россияне в целом считают Единую Россию партией, представляющей интересы бюрократии, силовиков и олигархов: 40% респондентов полагают, что ЕР защищает интересы банкиров и олигархов, 23% респондентов полагают, что она защищает интересы бюрократии, и 23% — интересы силовиков. 15% затруднились ответить. 

Заметим, что похожим образоме россияне высказываются и о том, чьи интересы представляет  Президент Путин: 38%  — олигархи, банкиры, 36% —  силовики, 28% — бюрократии.   

В 2021 году большинство опрошенных поддерживали партию Единую Россию «по привычке», поскольку поддерживают ее на протяжении долгого времени (39%) и потому что она является «партией большинства» (27%). Ценности партии – программу и лозунги — разделяют 24% сторонников ЕР. По сравнению с 2016 и 2019 годами заметно снизилось число респондентов, поддерживающих лидеров партии (с 40% до 24%).

Чем объясняется ваше намерение голосовать за Единую Россию?

 201620192021
Я разделяю программу и лозунги этой партии192324
Я симпатизирую лидеру (лидерам) этой партии403124
Я поддерживаю эту партию уже долгое время223939
Эту партию поддерживают мои друзья, родственники141310
Это самая сильная партия, ее поддерживает большинство272827
Эта партия может защитить интересы таких людей, как я81314
Эта партия способна обеспечить нормальную, достойную жизнь в стране111710
Эта партия имеет будущее/перспективы111512
Это партия нового поколения/поколения наших детей и внуков265
Об этой партии я что-то знаю, про другие мне ничего неизвестно797
Главное, что это оппозиционная партия  0
Меня обязывают голосовать за эту партию  1
Другое244
Затрудняюсь ответить212

В ответе на открытый вопрос о причинах привлекательности партии респонденты положительно отмечали, что партия имеет административный ресурс и ассоциируется с руководящей элитой (по 7%). Также респонденты положительно отмечали «стабильность и порядок» в стране под руководством партии (5%). Среди отрицательных сторон респонденты упоминали отсутствие прогресса за прошедшие годы (13%), коррумпированность партии (10%) и отдаленность от народа (7%).

Единая Россия воспринимается как партия руководства страны: Дмитрия Медведева, председателя партии, и Владимира Путина, который воспринимается как неофициальный лидер этой политической силы. В открытом вопросе доверие к Владимиру Путину в феврале 2021 года (32%) существенно снизилось по сравнению с ситуацией, в которой проходила предыдущая думская избирательная кампания (51% — июнь 2016). Упоминания Дмитрия Медведева сократились до минимума (2%) за прошедшие 6 лет (в июне 2016 года было — 13%).

Образ КПРФ

Портрет типичного избирателя.

Мужчина в возрасте 55 лет и старше со средним профессиональным образованием. Среднего или ниже среднего достатка. Живет в небольшом городе. 


Готовность голосовать за КПРФ несколько выросла по сравнению с 2020 годом. При этом на момент конца февраля она остается на уровне конца предвыборной кампании 2016 года.

 авг.16дек.17авг.18июл.19дек.19фев.20авг.20ноя.20фев.21
Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ)15141517141391115

50% сторонников КПРФ считают, что эта партия предлагает лучшее решение проблем России. Сторонники партии КПРФ чаще говорят о том, что их партия имеет шансы пройти в Госдуму (48%), чем сторонники других партий. Сторонники партии также чаще, чем сторонники ЛДПР и Справедливой России – За правду, отмечают ее влияние на общественно-политическую жизнь страны (33%).

Какие из следующих высказываний характерны для сторонников каждой партии

 КПРФ
Предлагает лучшее решение проблем, стоящих перед Россией50
Имеет значительное влияние на общественно-политическую жизнь страны33
Имеет шансы пройти в Государственную Думу48
Имеет в своем активе реальные дела29
Ничего из перечисленного1
Затрудняюсь ответить3

КПРФ имеет наиболее возрастную и наименее обеспеченную аудиторию сторонников. В портрете сторонников КПРФ преобладает старшая возрастная группа 55 лет и старше (52%). Сторонники КПРФ заметно беднее: среди них 21% могут позволить себе приобретение товаров длительного пользования (в среднем по выборке 29%), и это сближает их с теми, кто вообще не собирается голосовать (26%).

КПРФ также обладает устоявшимся образом сторонников, интересы которых эта партия отстаивает. Треть россиян полагают, что КПРФ выражает интересы «простых людей» – служащих, рабочих. 19% отметили, что партия защищает интересы среднего класса, 18% – беднейших слоев населения. Четверть респондентов затруднилась ответить (26%).

Основными причинами поддержки КПРФ в начале 2021 года являются программа и лозунги партии (36%), ее поддержка в течение долгого времени (31%) и способность партии защитить интересы людей (30%). Другие популярные причины: способность КПРФ обеспечить достойную жизнь в России, наличие перспектив у партии и положительное отношение к ее лидерам. По сравнению с 2016 и 2019 годами снизилась оценка способности партии обеспечить нормальную жизнь в стране (с 27% до 21%). В целом, несмотря на колебания, положительное отношению к лидеру (лидерам) партии, поддержка партии на протяжении долгого времени и наличие будущего и перспектив у КПРФ стали более значимыми причинами поддержки партии гражданами по сравнению с 2016 годом.

Чем объясняется ваше намерение голосовать за КПРФ?

 201620192021
Я разделяю программу и лозунги этой партии384336
Я симпатизирую лидеру (лидерам) этой партии181720
Я поддерживаю эту партию уже долгое время292631
Эту партию поддерживают мои друзья, родственники121515
Это самая сильная партия, ее поддерживает большинство8117
Эта партия может защитить интересы таких людей, как я273930
Эта партия способна обеспечить нормальную, достойную жизнь в стране273221
Эта партия имеет будущее/перспективы111517
Это партия нового поколения/поколения наших детей и внуков356
Об этой партии я что-то знаю, про другие мне ничего неизвестно487
Главное, что это оппозиционная партия  9
Меня обязывают голосовать за эту партию  0
Другое494
Затрудняюсь ответить121

Открытый вопрос о причинах привлекательности партии подтверждает эти данные. В наибольшей степени привлекает россиян своей программой и идеологией (9%), а также своей близостью к народу (7%). Респондентов чаще всего раздражают «пустые обещания», отсутствие реальной деятельности (10%), а также застой в партии (7%) и уступки правящей партии (7%).

Доверие к лидеру КПРФ Геннадию Зюганову снизилось с 11% в июне 2016 года до 4% в феврале 2021 года. 

Образ ЛДПР

Портрет типичного избирателя

Мужчина среднего возраста (25–39 лет) со средним профессиональным образованием. Среднего и выше среднего достатка. Живёт в небольшом городе. 


Готовность голосовать за ЛДПР заметно выросла по сравнению с 2019 годом (19%). По сравнению с окончание электоральной кампании 2016 года заметен небольшой рост популярности на 5 п.п.

 авг.16дек.17авг.18июл.19дек.19фев.20авг.20ноя.20фев.21
Либерально-демократическая партия России (ЛДПР)141517161316161719

47% сторонников ЛДПР уверены, что эта партия предлагает лучшее решение проблем, 40% отметили, что она имеет шансы попасть в Государственную Думу. Сторонники ЛДПР наименее всего уверены в том, что партия имеет значительное влияние на общественно-политическую жизнь страны и имеет в своем активе реальные дела.

Какие из следующих высказываний характерны для сторонников каждой партии

 ЛДПР
Предлагает лучшее решение проблем, стоящих перед Россией47
Имеет значительное влияние на общественно-политическую жизнь страны20
Имеет шансы пройти в Государственную Думу40
Имеет в своем активе реальные дела22
Ничего из перечисленного5
Затрудняюсь ответить5

Сторонники ЛДПР заметно моложе, чем сторонники других партий: треть сторонников в возрасте 25-39 лет, 29% — в возрасте 40-54 лет. Сторонники ЛДПР более обеспечены, чем в среднем по стране: 36% способных приобретать товары длительного пользования.

ЛДПР в меньшей степени, чем КПРФ и Единая Россия ассоциируется с определенными слоями, получающими выгоды от ее деятельности. Чаще всего респонденты отмечали, что это партия среднего класса (20%) и «простых людей» (20%). Несколько чаще, чем КПРФ и Единая Россия, считается, что ЛДПР выражает интересы молодежи (14%). 26% опрошенных россиян не смогли определить группу сторонников партии.

В 2021 году основной причиной симпатий к ЛДПР была фигура ее лидера, Владимира Жириновского. Значительно меньше респондентов отмечают, что партия предлагает грамотные, правильные вещи (6%). Интересно, что симпатии к лидеру партии стали менее значимой причиной поддержки этой силы по сравнению с 2016 годом, хотя и остается на первом месте. 28% разделяют ее программные заявления, а 26% респондентов – что поддерживают эту партию по привычке.

Чем объясняется ваше намерение голосовать за ЛДПР?

 201620192021
Я разделяю программу и лозунги этой партии302928
Я симпатизирую лидеру (лидерам) этой партии515145
Я поддерживаю эту партию уже долгое время202326
Эту партию поддерживают мои друзья, родственники7159
Это самая сильная партия, ее поддерживает большинство499
Эта партия может защитить интересы таких людей, как я143022
Эта партия способна обеспечить нормальную, достойную жизнь в стране112616
Эта партия имеет будущее/перспективы51613
Это партия нового поколения/поколения наших детей и внуков364
Об этой партии я что-то знаю, про другие мне ничего неизвестно164
Главное, что это оппозиционная партия — —7
Меня обязывают голосовать за эту партию — —0
Другое243
Затрудняюсь ответить201

Ответы на открытый вопрос подтверждают основную причину поддержки партии – интерес к лидеру партии. При этом фигура Владимира Жириновского также является причиной негативного отношения к ЛДПР. Говоря о положительных качествах, респонденты заметно реже отмечали, что члены партии «говорят правильные вещи», близки к народу (6%). Говоря о негативных чертах партии, россияне также отмечали «пустые обещания» и отсутствие результатов (11%).

Доверие к Владимиру Жириновскому снизилось с 13% в июне 2016 годе до 9% в феврале 2021 года.

Образ партии Справедливая Россия — За правду

Портрет типичного избирателя

Женщина пожилого возраста со средним профессиональным образованием. Среднего или выше среднего достатка. Живёт в небольшом городе.


Готовность голосовать за Справедливую Россию – За правду в феврале оказывается на уровне 7%, ненамного превосходя уровень 2019 года, и находясь на уровне, сопоставимом с окончанием электоральной кампании 2016 года.

 авг.16дек.17авг.18июл.19дек.19фев.20авг.20ноя.20фев.21
Политическая партия «Справедливая Россия»945455577

Сравнительное небольшое число респондентов, поддерживающих Справедливую Россию, не позволяет делать точные оценки относительно сторонников этой партии. Тем не менее, можно констатировать, что сторонники чаще отмечают шансы пройти партии в Государственную Думу (42%) и предлагаемые решения проблем страны (40%), чем значимость влияния партии на ситуацию в стране (26%) и реальные достижения партии (25%). 

Какие из следующих высказываний характерны для сторонников каждой партии

 СР
Предлагает лучшее решение проблем, стоящих перед Россией40
Имеет значительное влияние на общественно-политическую жизнь страны26
Имеет шансы пройти в Государственную Думу42
Имеет в своем активе реальные дела25
Ничего из перечисленного      —
Затрудняюсь ответить4

Возрастной состав сторонников Справедливой России сдвинут в сторону старшего возраста и наиболее близок к возрастному портрету сторонников КПРФ: 62% респондентов, готовых поддержать Справедливую Россию в возрасте 55 лет и старше. Материальное положение сторонников СР оказывается несколько лучше, чем у электората КПРФ (34%), на уровне сторонников ЛДПР и Единой России.

Справедливая Россия имеет менее определенный образ сторонников: около трети россиян затрудняются ответить на вопрос об аудитории СР (37%). При этом наиболее популярные группы сторонников, называемые респондентами, повторяют образ КПРФ и ЛДПР: 18% считают, что она защищает интересы «простых людей», 17% — среднего класса.

39% сторонников поддерживают Справедливую Россию, потому что разделяют ценности, программу и лозунги партии. Этот показатель сближает сторонников СР и сторонников КПРФ. 32% отметили, что симпатизируют лидерам партии. Сторонники выбирали этот показатель чаще, что сторонники КПРФ, но реже, чем сторонники ЛДПР. 29% электоральной базы партии считали, что партия может защитить их интересы – очень близко к сторонникам КПРФ. 23% считают, что партия имеет будущее, и этот показатель больше, чем среди сторонников других партий.

Чем объясняется ваше намерение голосовать за Справедливую Россию — За правду?

 201620192021
Я разделяю программу и лозунги этой партии343039
Я симпатизирую лидеру (лидерам) этой партии19432
Я поддерживаю эту партию уже долгое время181816
Эту партию поддерживают мои друзья, родственники1346
Это самая сильная партия, ее поддерживает большинство675
Эта партия может защитить интересы таких людей, как я292629
Эта партия способна обеспечить нормальную, достойную жизнь в стране28322
Эта партия имеет будущее/перспективы101623
Это партия нового поколения/поколения наших детей и внуков249
Об этой партии я что-то знаю, про другие мне ничего неизвестно1147
Главное, что это оппозиционная партия  4
Меня обязывают голосовать за эту партию  0
Другое221
Затрудняюсь ответить322

Можно сделать вывод, что партия Справедливая Россия – За правду ближе по повестке и электоральной базе к сторонникам КПРФ, но имеет более лояльное отношение к лидерам партии и позитивнее смотрит на ее будущее.

Уровень доверия к Сергею Миронову практически не изменился: в 2016 году ему доверяли 4%, в 2021 году — 2%.

Интересы каких слоев населения выражают непарламентские политические силы?

Учитывая возросшее влияние Алексея Навального и его сторонников на политическую ситуацию в стране, мы решили спросить мнение россиян об этой политической силе, организационно не оформленной как партия. Представления россиян о сторонниках политика во многом неопределенны: половина респондентов (51%) вообще не имеет никакого представления о том, чьи интересы выражает политик. Но есть часть опрошенных, которые полагают, что Алексей Навальный отражает интересы молодежи (21%). Несколько чаще, чем в отношении других партий, респонденты полагают, что он выражает интересы крупных предпринимателей (13%).

Демократическая партия Яблоко имеет наименее определенный образ в массовом сознании: 54% опрошенных респондентов затруднились охарактеризовать портрет сторонников и тех, чьи интересы отражает эта партия. По 10% полагают, что партия выражает интересы среднего класса и олигархов, банкиров.

Какие из следующих высказываний характерны для сторонников Навального?

Спектр действующих, зарегистрированных политических сил в России невелик, и на апрель 2021 года включает 34 политические организации. При этом число тех, чье название на слуху и знакомо россиянам и того меньше: вряд ли рядовой россиянин назовет больше 5-7 партий. На этом фоне за последние несколько лет возросло число россиян, которые не доверяют основным государственным институтам, партиям, политикам. Это может свидетельствовать о росте фрустрированного политического недовольства, представляющего потенциальный интерес для несистемных политических акторов. Самым ярким и известным примером может служить политическая организация Алексея Навального. «Феномен Навального» – безусловно самое яркое и драматическое событие политической жизни России в последние годы. По сравнению с 2013 годом число россиян, одобряющих его деятельность, выросло с 6% до 20%. В этом материале мы не обсуждаем деятельность и судьбу самого политика. Важнее отметить характер того социального эффекта, который произвела деятельность этого политика и его соратников. 

Мы указывали, что нынешние российские политические партии лишь в незначительной мере представляют собой действительно партии как объединения сторонников, но скорее существуют как образы в массовом сознании, персонифицированные своими лидерами или отдельными депутатами в Государственной думе, кроме, возможно, КПРФ, которая наследует классический партийный образ своей предшественницы. На этом фоне движение сторонников Навального действует в русле создания «классической» партийной организации: за несколько лет его соратникам удалось создать по всей России сеть местных штабов, которые могут послужить прототипами местных отделений партии при наличии юридической возможности. В связи с этим особенно важно отношение сторонников зарегистрированных политических сил об Алексее Навальном и его сторонниках.

Сторонники ЛДПР чаще находят позитивные стороны в деятельности сторонников Навального. Они более уверены, что сторонники Навального имеют в своем активе реальные дела и шансы, чем сторонники Единой России, Справедливой России и КПРФ и имеют более шансов пройти в Государственную думу. Избиратели ЛДПР, КПРФ и Справедливой России уверены в том, что сторонники Алексея Навального имеют более значительное влияние на общественно-политическую жизнь страны, чем ЕР.

Какие из следующих высказываний характерны для сторонников Навального

 КПРФЕРЛДПРСРНе стал(а) бы голосовать
Предлагает лучшее решение проблем, стоящих перед Россией749512
Имеет значительное влияние на общественно-политическую жизнь страны921188
Имеет шансы пройти в Государственную Думу651128
Имеет в своем активе реальные дела631346
Ничего из перечисленного5863567146
Затрудняюсь ответить2024131525

Степан ГОНЧАРОВ, Алексей ЛЕВИНСОН, Денис ЛЕВЕН

Методология исследования

Для написание отчета использовались данные собственных исследований Левада-Центра. Последнее исследование проведено в феврале 2021 года.

Опрос проведен 18 – 24 февраля 2021 года по репрезентативной всероссийской выборке городского и сельского населения объемом 1601 человек в возрасте от 18 лет и старше в 137 населенных пунктах, 50 субъектах РФ. Исследование проводится на дому у респондента методом личного интервью. Распределение ответов приводится в процентах от общего числа опрошенных вместе с данными предыдущих опросов.

Статистическая погрешность при выборке 1600 человек (с вероятностью 0,95) не превышает:

3,4% для показателей, близких к 50%

2,9% для показателей, близких к 25% / 75%

2,0% для показателей, близких к 10% / 90%

1,5% для показателей, близких к 5% / 95%

АНО “Левада-Центр” принудительно внесена в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента. Заявление директора Левада-Центра, не согласного с данным решением, см. здесь.

Вконтакте

Facebook

Twitter

Удивительное происхождение «левых» и «правых» в политике

В четверг вечером, когда 10 кандидатов в президенты от Демократической партии выйдут на сцену в Хьюстоне, чтобы обсудить будущее своей партии, все они надеются выделиться среди своих конкурентов. В конце концов, хотя все они хотят представлять одну и ту же политическую партию, их взгляды попадают в разные точки политического спектра. Некоторые кандидаты, такие как бывший вице-президент Джо Байден, представляют более умеренное крыло партии.Другие, такие как сенатор от Вермонта Берни Сандерс, представляют более радикальное видение прогрессивной политики — то, что обычно называют левым крылом.

Но почему слева и справа сигнализируют о разных концах политического спектра?

Сегодня эти термины являются метафорами, но изначально они были «буквальными описаниями», — говорит София Розенфельд, профессор европейской и американской интеллектуальной и культурной истории Пенсильванского университета.Вот как историки объясняют удивительную эволюцию этих терминов.

Каково происхождение политических терминов «левый» и «правый»?

История начинается во Франции летом 1789 года, объясняет Патрис Хигонне, почетный профессор французской истории Гарвардского университета. Когда Французская революция набирала обороты, разъяренная толпа только что штурмовала Бастилию. Национальное собрание собралось, чтобы действовать как правительство революции.А у собрания была главная цель: написать новую конституцию.

Литография штурма Бастилии 14 июля 1789 года.

adoc-photos/Corbis через Getty Images

Один из главных вопросов, который обсуждался на собрании, заключался в том, какой властью должен обладать король, говорит Дэвид А.Белл, профессор ранней современной Франции в Принстонском университете. Будет ли он иметь право абсолютного вето? По мере того как дебаты продолжались, те, кто считал, что король должен иметь абсолютное право вето, сидели справа от председателя ассамблеи, а те, кто считал, что он не должен — более радикальная точка зрения — сидели слева от председателя ассамблеи. Другими словами, те, кто хотел быть ближе к традициям, были справа, а те, кто хотел больше изменений, были слева.

«Итак, эти группы стали известны как левые и правые , и именно здесь мы прослеживаем происхождение», — сказал Белл TIME.

Схема рассадки повторилась в последующих законодательных собраниях и парламентах. «Он довольно быстро вошел в обиход», — говорит он. «Эти термины использовались в газетах, сообщавших о национальном собрании».

Получить наш информационный бюллетень истории. Поместите сегодняшние новости в контекст и просмотрите основные моменты из архивов.

Спасибо!

В целях вашей безопасности мы отправили электронное письмо с подтверждением на указанный вами адрес.Нажмите на ссылку, чтобы подтвердить подписку и начать получать наши информационные бюллетени. Если вы не получили подтверждение в течение 10 минут, проверьте папку со спамом.

Как распространялись «левые» и «правые»?

Весь мир наблюдал за Французской революцией, и ее жаргон в конце концов начал распространяться по всему миру — но не в одночасье. Согласно эссе французского историка Марселя Гоше «Правые и левые», процесс превращения правых и левых в основные категории политической идентичности был «длительным процессом, длившимся более трех четвертей века, до первого десятилетие 20 века.

Распространенность левых и правых в большевистской России и в первые годы Советского Союза служит примером охвата терминов.

«Большевики были очарованы Французской революцией. Они очень серьезно относились к тому, чтобы сохранить его наследие и поднять его на более высокий уровень», — сказала TIME в электронном письме Марси Шор, профессор европейской культурной и интеллектуальной истории Йельского университета.Они рассматривали это как необходимый шаг в историческом процессе, который в конечном итоге приведет к коммунизму.

Для них левый и правый приобрели новые специфические значения. Люди, которые отошли от линии коммунистической партии, описывались оппонентами как левые или правые уклонисты, особенно в сталинскую эпоху. Склонение влево обычно означало принятие радикальной международной рабочей революции, а склонение вправо обычно означало принятие какого-то национального чувства.Но определения были текучими, всегда меняющимися в зависимости от постоянно меняющейся линии партии.

В межвоенные годы термины слева и справа использовались по всей Европе, поскольку люди боролись с политикой нации и класса. «Очень трудно говорить о 1920-х и 1930-х годах в Европе, не упоминая постоянно «правых» и «левых», — пишет Шор. «Это особенно верно, потому что межвоенные годы были временем поляризации политического спектра: правые стали более радикальными, левые стали более радикальными; либеральный центр «растворился в воздухе» (по выражению Маркса).

Как «левые» и «правые» вошли в американскую политику?

По словам Майкла Казина, профессора американской политики и социальных движений в Джорджтаунском университете, эти термины вошли в американский разговорный язык только в 20-м веке, а поиск в Google NGram показывает, что термины левые и правые -wing стал широко использоваться в англоязычных книгах только в 1920-х годах.

Но по мере того, как термины становились все более распространенными, те, кто мог их использовать чаще всего, начали избегать их.В 1920-х и 30-х годах в США были «добросовестные» коммунисты и социалисты, говорит Брент Себул, профессор истории США 20-го века в Университете Пенсильвании, но они стали менее склонны называть себя «левыми» из-за множества причины.

Во-первых, когда президент Франклин Д. Рузвельт учредил «Новый курс» в 1930-х годах, он открыл эру либерализма, примирившего частное предпринимательство. Многие люди, которые были активными социалистами, предпочли поддержать «Новый курс», пожертвовав своими более радикальными идеологиями во имя достижения прогресса в основных партиях и политике.

Рузвельт подписывает Закон о чрезвычайной банковской деятельности в 1933 году

Беттманн/Getty Images

Затем, в 1940-х и 1950-х годах, холодная война и красная паника подняли ставки для левых.«Вы бы потеряли работу в правительстве, если бы активно говорили о социалистических или коммунистических взглядах», — говорит Себул. «Так что это имеет важное значение с точки зрения того, кто на самом деле идентифицирует себя как левака». Тем временем консервативные мыслители начали связывать рост либерального государства с тем, что они называли левачеством, с его коммунистическими ассоциациями. «На самом деле именно правые поддерживают эту идею левых [в мейнстримной политике]», — утверждает он.

Тем не менее, люди начали использовать этот термин примерно в 1960-х годах, говорит Дженнифер Бернс, профессор Университета 20-го века.С. истории в Стэнфордском университете и научным сотрудником Гуверовского института.

Что вызвало сдвиг? Во-первых, политические партии — в прошлом часто движимые региональными и экономическими интересами — начали укрепляться вокруг центральных идеологических убеждений. Во-вторых, и правые, и левые стали отвергать старый политический консенсус. Консерваторы работали над защитой нового набора идей, не соглашаясь с философскими основами расширенного правительства.А с другой стороны, студенческие активисты протестовали против того, что они считали «гегемонистским либерализмом», как выразился Бернс, и войны во Вьетнаме.

Этот момент был ключевым: левый и правый вновь стали полезными в американской политике, когда людям нужен был способ выразить свое несогласие с другими по поводу того, что могло казаться их собственной точкой зрения.

«Внезапно у вас появилось больше определенных левых и правых, потому что обе стороны думают, что середина — истеблишмент, власть предержащие — все портят и плохо работают», — говорит Бернс.«Это может быть причиной того, что левых становятся более определенными как точка в политическом спектре, потому что людям, которые не согласны с либерализмом, но не являются консерваторами, нужно слово, чтобы они могли называть себя левыми… [И] когда люди карабкаются чтобы отличаться от консервативного движения своего времени, но они ясно понимают, что не призывают к расширенному правительству или расширенному вмешательству в экономическую или социальную и политическую жизнь, они прибегают к этому термину права .

Что сегодня означают «левый» и «правый»?

Как объясняет София Розенфельд из Penn, эти термины зависят от ситуации и стали инструментами, которые меняются в зависимости от контекста. Они означали что-то особенное во Французской революции, что-то особенное в подъеме социализма и национализма в Европе и что-то особенное в зарождении студенческих движений в Соединенных Штатах.

Сегодня в США слева и справа предполагают прогрессивизм и консерватизм. Но определение центра все еще постоянно меняется. Во вторник Макклатчи сообщил, что, хотя Байден был назван умеренным кандидатом, его повестка дня гораздо более прогрессивна, чем гл. Хиллари Клинтон была всего четырьмя годами раньше.

Одна тенденция имеет тенденцию сохраняться: левые и правые становятся более сильными политическими группировками, когда центр уходит.Некоторые утверждают, что это именно то, что происходит в 2019 году.

«Я думаю, что термин правильно возвращается сегодня, — говорит Бернс, — потому что мы видим такое разнообразие среди людей, которые действительно ясно понимают, что они не либерально».

Термины также все чаще используются в политической борьбе, говорит Казин. Политики сегодня часто описывают своих оппонентов как крайних левых или крайне правых в попытке делегитимировать свою политику.

И значения слева и справа еще могут измениться.

«Я историк; Я не верю, что у терминов есть неоспоримые значения», — говорит Казин. «Чем важнее термин, тем более спорным является его значение».

Исправление от 14 сентября

В первоначальной версии этой истории было неверно указано, что Марсель Гоше был «поздним историком». Он все еще жив.

Больше обязательных к прочтению историй от TIME


Пишите Мадлен Карлайл по адресу [email protected]

просмотров политических партий по всей Европе

В 14 опрошенных странах Европейского Союза лишь немногие положительно относятся к политическим партиям. Лишь шесть партий (из 59 протестированных) положительно воспринимаются половиной и более населения.Популистские партии по всей Европе также получают в основном плохие отзывы. Из 21 популистской партии, опрошенных в ходе опроса, только шесть получают положительные отзывы от четырех или более человек из десяти; все шестеро также входили в состав правительства в своих странах, когда проводился опрос.

Партии в Европейском парламенте объединены в наднациональные политические группы по признаку политической принадлежности. В текущий законодательный период, который продлится до 2024 года, действует семь политических групп: Группа Европейской народной партии (ЕНП), Группа Прогрессивного альянса социалистов и демократов в Европейском парламенте (S&D), Европейские консерваторы и Группа реформистов (ECR), Группа «Обновление Европы» (RE), Конфедеративная группа европейских объединенных левых/северных зеленых левых (GUE/NGL), Группа зеленых/Европейского свободного альянса (Greens/EFA) и «Идентичность и демократия». (Я БЫ).Есть также неприкрепленные члены парламента (NI), которые не связаны ни с одной из политических групп.

Благосклонность политических партий в странах Западной Европы

По сравнению с другими странами политические партии в Нидерландах получают относительно положительные отзывы. Лейбористскую партию (PvdA) положительно оценивают 60% населения, и большинство положительно оценивает правящие партии Демократы 66 (D66) и Народную партию за свободу и демократию (ВВД) с 57% и 55% соответственно. .Около половины (48%) положительно относятся к Социалистической партии (СП). Напротив, правопопулистский Форум за демократию (FvD), получивший наибольшую долю мест на провинциальных выборах 2019 года, положительно оценивается 35%. Правая популистская Партия свободы (PVV) Герта Вилдерса получает положительные оценки примерно от четверти голландцев.

Правящую партию Швеции, Шведскую социал-демократическую партию (SAP), положительно оценивают 54% населения страны, что на 9 процентных пунктов больше, чем в 2018 году.Умеренную партию положительно оценивают примерно половина шведов, а правые популистские шведские демократы получают положительные отзывы примерно от четверти шведов (26%).

В Германии большинство из 63% говорят, что они положительно относятся к Альянсу 90/Зеленым, что делает эту партию самой популярной в Германии и в ЕС. Это на 10 процентных пунктов больше, чем в прошлом году. Две опрошенные правящие партии положительно воспринимаются примерно четырьмя из десяти или более немцев, при этом 47% положительно относятся к Христианско-демократическому союзу (ХДС), а 42% говорят то же самое о Социал-демократической партии Германии (СДПГ). .Левых положительно воспринимают 37%, а правопопулистскую «Альтернатива для Германии» (АдГ) — только 15% немцев.

Правящая в Испании Испанская социалистическая рабочая партия (ИСРП), победившая на апрельских выборах, но не сумевшая сформировать правительство, получает самые положительные отзывы в Испании. Примерно половина (48%) относятся к партии положительно, что на 9 пунктов больше, чем в 2018 году. Подемос, левая популистская партия, продемонстрировала аналогичный рост: 38% заявили, что сегодня они положительно относятся к партии по сравнению с 30%. в прошлом году.Партию «Граждане» положительно оценивает такая же доля (36%). Vox и бывшую правящую партию Народную партию (НП) оценивают положительно 29% и 18% соответственно.

Либерально-демократическую партию положительно оценивают 47% британцев, что делает ее партией с наибольшей долей положительных оценок в Великобритании, что на 13 процентных пунктов больше, чем в прошлом году. Лейбористскую партию положительно воспринимают 33% британцев, что на 12 пунктов меньше, и только трое из десяти положительно относятся к правящей Консервативной партии.Правая популистская Партия независимости Великобритании (UKIP) положительно воспринимается примерно четвертью британцев, что на 7 пунктов больше.

До того, как правая популистская партия «Лига» вышла из правящей коалиции с «Движением пяти звезд» (M5S), 44% итальянцев положительно относились к этой партии. M5S получил положительные оценки от четырех из десяти. Эти рейтинги делают эти две партии одними из самых популярных популистских партий в Европе. Тем не менее, это означает снижение на 9 процентных пунктов по сравнению с 2018 годом для M5S.К двум другим партиям, включенным в опрос, Демократической партии (ДП) и Forza Italia (FI) благосклонно относится только около пятой части населения (23% и 22% соответственно).

Среди протестированных французских политических партий наиболее положительные отзывы получила партия президента Эммануэля Макрона «В движении»/«На марше». Третьи говорят, что положительно относятся к партии, но это на 14 процентных пунктов меньше, чем в 2018 году, когда такое мнение придерживались 47%. Социалистическая партия и республиканцы (LR) получают положительные оценки 26% населения.Левая популистская партия La France Insoumise получает положительные оценки от четверти французов, в то время как правопопулистская партия Марин Ле Пен «Национальное объединение» (FN, ранее известная как «Национальный фронт») положительно оценивается 22% французов, т.е. увеличение количества баллов по сравнению с 2018 годом. Это делает FN единственной французской партией, в которой увеличилась доля людей, которые относятся к ней положительно.

В Греции «Новая демократия» (НД) – партия новоизбранного премьер-министра Кириакоса Мицотакиса – положительно воспринимается наибольшей долей населения, хотя и менее половины населения.Почти четыре из десяти сказали, что положительно относятся к НД, что на 15 процентных пунктов больше, чем в 2018 году. У бывшей правящей партии СИРИЗА наблюдался аналогичный рост: 33% греков положительно относятся к партии. в этом году по сравнению с 16% в прошлом году. Движение за перемены (Kinima Allagis-KINAL) положительно оценивают 16% греков, а правую популистскую «Золотую зарю» (XA) — всего 7%.

Поддержка политических партий в странах Центральной и Восточной Европы

Словаки наиболее позитивно относятся к правопопулистской Словацкой национальной партии (СНС), одной из правящих партий страны.Эту партию положительно оценивает 41% населения. Свободу и солидарность (SaS) также положительно оценивают примерно четыре из десяти (39%). Напротив, две другие партии, упомянутые в опросе, оцениваются только в положительном свете примерно одной третью словаков: правая популистская партия «Обычные люди и независимые личности» (OLaNo-NOVA) и «Социал-демократия направления» (Smer- СД).

В преддверии парламентских выборов осенью 2019 года 45% поляков положительно относятся к «Право и справедливость» (ПиС), нынешней правой популистской правящей партии.Гражданская платформа (ПО), основанная бывшим премьер-министром Дональдом Туском, занимает второе место: 36% поляков положительно относятся к ней, что на 7 процентных пунктов больше, чем в 2018 году. положительно относятся к партии в настоящее время по сравнению с 22% в 2018 году. Две другие партии, Польская народная партия (PSL) и Kukiz’15, обе члены Польской коалиции, получают аналогичные доли положительных оценок (36% и 35%). , соответственно).

Доля чехов, положительно оценивающих каждую политическую партию, также относительно невелика.Правящая партия «Действие недовольных граждан» (АНО 2011) — центристская популистская партия, входящая в состав партии «Обновление Европы» в Европейском парламенте — получает наибольшую долю положительных мнений (41%). Чешскую пиратскую партию (Пирати) оценивают положительно 34%, в то время как правопопулистскую Свободу и прямую демократию (СДПГ) и либерально-консервативную Гражданско-демократическую партию (ГДП) оценивают аналогично (28% и 27% соответственно).

Взгляды на политические партии в Литве мало различаются; доля литовцев, положительно оценивающих каждую партию, находится в пределах 6 процентных пунктов.Социал-демократическая партия Литвы (LSDP) и правоцентристский Союз Отечества — Христианские демократы Литвы (TS-LKD) равны, и к ним относятся положительно 33% литовцев. Союз фермеров и зеленых Литвы (LVŽS), который также входит в правящую коалицию, положительно воспринимается 29%, а Либеральное движение Литовской Республики (LRLS) — 27%.

В Болгарии мало кто положительно относится к трем партиям, включенным в опрос. Правящую партию «Граждане за европейское развитие Болгарии» (ГЕРБ) положительно воспринимают только 36% населения.На втором месте Болгарская социалистическая партия (БСП) (26% положительных), а Движение за права и свободы (ДПС) получает наименьшую долю положительных оценок (22%).

Правящая партия Венгрии Фидес воспринимается гораздо более позитивно, чем две другие венгерские политические партии, о которых шла речь в опросе. Правая популистская партия, возглавляемая премьер-министром Виктором Орбаном, получила положительные отзывы 46% венгров, и этот рейтинг не изменился по сравнению с прошлым годом. Для сравнения, 13% и 12% венгров положительно относятся к правопопулистской партии Йоббик (Движение за лучшую Венгрию) и социал-демократической Венгерской социалистической партии (МСЗП) соответственно.Для Jobbik это снижение на 6 процентных пунктов по сравнению с долей тех, кто воспринял это благосклонно в 2018 году.

Левая социалистическая оппозиция в Дании, Норвегии и Швеции

Сторона 51

Из-за их внешней политики оппозиция, левые социалистические партии Дании. Норвегия и Швеция остаются в числе немногих партий в Западные демократии, которым не хватает государственного опыта.Когда политические партии сталкиваются с политическими проблемами, они можно выбрать конкурентный или кооперативный стратегия. Норвежские и шведские левые социалисты выбрал конкуренцию, когда вопрос о ЕС появился на сцена в начале 1990-х годов. Датская Социалистическая Народная Партия, напротив, предпочла кооператив. стратегии и принятого членства в ЕС и 1993 г. Эдинбургское соглашение.Опираясь на коалиционную теорию, статья спрашивает, почему.

В данной статье изучаются зарубежные политические ограничения на формирование коалиции. Три основные левые социалистические партии 1 в Дании, Норвегия и Швеция традиционно определялись как нелегитимные партнеры по коалиции (Strom & Leiphart 1992 год; Сарлвик, 1983).Левая партия Швеции (Vänsterpartier) как традиционный коммунист партия, Датская социалистическая народная партия (Социалистическая Folkeparti) и Норвежской левой социалистической партии. (Sosialistisk Venstreparti) оппозиция НАТО и ЕС/ЕС членство сделало партии неминистерскими. Оппозиция НАТО и ЕС/ЕС вызовет проблемы с эти институты, если эти партии войдут в правительство.Однако Датская социалистическая народная Принятие партией членства в ЕС и Эдинбурге Соглашение в мае 1993 г., по крайней мере, официально закрепило партия среди партий, выступающих за членство в ЕС (Свенссон 1993). И шведские, и норвежские левые партии посоветовал своим последователям отказаться от членства в Референдумы осенью 1994 г.Тем самым они


Сторона 52

держался за предыдущую партию позиций (Кристенсен, 1996). Ставим два вопроса: При каких обстоятельствах стороны пересматривают свои наложенные на себя внешнеполитические ограничения? Какие их мотивы, когда они формулируют свою внешнюю политику?

Опираясь на коалиционную теорию, мы сформулировать основу для изучения ограничений на коалиционные переговоры.Мы сопоставляем ключевую внешнюю политику измерения внутри трехпартийной системы и изучение внешнеполитическая дистанция на парламентском уровне. Наконец, мы задаемся вопросом, как внешнеполитическая дистанция влияет на внутренние ограничения сторон в переговорном процессе.

Два фактора важны, когда мы изучаем создание коалиций в скандинавской политике.Во-первых, традиционное измерение «лево-право» не является только один, чтобы повлиять на процесс коалиционных переговоров. Во-вторых, партии не обязательно являются «унитарными акторами». когда они противостоят потенциальным партнерам по коалиции (Лейвер и Бадж 1992; Наруд 1996). Партии могут объединяться на некоторых размеры конфликта и в то же время явно противостоять друг другу на других.Недавние вклады в теория коалиций изменила традиционные точки зрения по этим линиям. Одномерный анализ формирование коалиции не объясняет должным образом, почему формируются определенные коалиции и почему они распадаются. Ядро парламентской работы в скандинавских многопартийных систем заключается в создании парламентских коалиций в различные области политики, коалиции, которые в конечном итоге могут превращаются в исполнительные коалиции.Очевидно другое проблемы, чем те, которые определены в рамках традиционной Лево-правое измерение важно, когда стороны решают присоединяться к коалициям или нет. 2

Политика расстояния или расщепления мобилизация является сущностью теории Шаттшнайдера. (1960/1975) книга Полусуверенный народ. Шаттшнайдер утверждает, что среди возможных расщеплений в политической системе немногие становятся заметными на выборах конкуренция, в то время как другие остаются неактуальными.Стороны пытаются определять политические конфликты таким образом, чтобы их шансы на создание коалиций и получение доступа к политической власти. Важность различных вопросов и изменения веса различных измерений в политика с течением времени определяет пространство действий сторон когда дело доходит до коалиционных переговоров.Враги могут подружиться по мере того, как модели конфликтов меняются, вопросы, которые ранее разделенные стороны забыты или заметали под ковер.

Мы также рассматриваем вечеринки как стесненные субъекты в процессе управления формирование. Как отмечают Strøm, Budge & Laver (1994, 307), «реальный мир коалиционной политики одно из ограничений, в котором совершенно точно нет дело в том, что все возможно.«Не все есть возможно, потому что партии являются институтами, которые применяют правила и процедуры собственного поведения. Партии положить внутренние ограничения на собственное поведение, когда они противостоять

Сторона 53

другие стороны. Это не случайно, что здесь учились левые социалистические партии остаются одной из немногих партий в западных демократиях, отсутствие государственного опыта.Однако различия в цели политики могут быть сокращены с течением времени и, следовательно, заставить стороны смягчить свои требования в переговорах обработать. Наиболее прямолинейные ограничения сторон надевают на себя через официальную вечеринку решения. Партийные съезды обычно выбирают среди потенциальные партнеры по коалиции. Эти выборы накладывают ограничения партийного лидерства в политической переговоры.Развитие в датском Социалистическая народная партия, как мы увидим, может быть понял по этой линии рассуждений.

Важнейшие вопросы: что являются мотивами, когда стороны оценивают внешнюю политику Габаритные размеры? И какие варианты торга предлагает сторона руководство есть? Если бы не было вариантов, мы бы не ожидать изменений в политике партии.Сначала мы обращаемся к внешнеполитические конфликты, укоренившиеся в скандинавском партийные системы.

Нет такого понятия, как общее существует «социалистическая внешняя политика» (Sassoon 1996). Примечание также, что крах коммунизма и усиление интеграция в ЕС затруднила получение четкая грань между зарубежным и отечественным политика. 3 Социалистические партии в основном была ориентирована на национальную политику, а во внешней дела, они приняли идею национального интересы. Однако два внешнеполитических измерения разделяют Левые в Скандинавии. Оба аспекта безопасности и европейское экономическое измерение сыграли существенную, а порой и решающую роль в разделении социал-демократы и левая оппозиция.

В таблице 1 показаны три различных позиции, которые полезны, когда мы изучаем безопасность аспект скандинавской политики. Два внешнеполитических альтернативы существовали с 1949 по 1989 год, т.е. националистический нейтрализм и наднациональный атлантизм. И в Дании, и в Норвегии вопрос членства в НАТО разделил левое крыло на два самостоятельных блока.Левый социалисты в обеих странах возникли как осколки партии в конце 1950-х гг.5. Датская Социалистическая Народная Партия была создана в 1959г., когда несколько видных члены просоветской Коммунистической партии либо ушли партия добровольно или была исключена. Раскол был в результате острого конфликта внутри Коммунистической партии после советского вторжения в Венгрию в 1956 г.

В Норвегии вопрос о НАТО ядерная политика сломала Лейбористскую партию изнутри, когда Социалистическая народная партия (Sosialistisk Folkeparti) была создана в 1961 году. Борьба с ЕЭК членство в 1971 году вызвало консолидацию Социалистическая народная партия и другие левые, которые привели к широкой избирательной коалиции в 1973 г. (Kvarn 1973: Стенерсен 1977).В

Сторона 54


Таблица 1. Внешняя политика до 1989 г. Ориентация социалистических партий в Дании, Швеции и Норвегия

напротив, шведские левые Партия имеет свою основу в конфликтах внутри Социал-демократическая партия (Socialdemkraterna) немедленно после русской революции 1917 г.Шведский Коммунистическая партия была создана в 1921 году и противостояла социал-демократы особенно по экономической политике. В Дания и Норвегия, членство в НАТО было самым серьезный раскол между левыми и социал-демократами. демократы, в то время как в Швеции внутренняя экономическая политика центральная линия декольте. Отметим также, что нейтрализм в Швеция не была явно социалистической позицией, но была принят всеми основными политическими партиями.И в Норвегии и Дании левые социалисты заменили старые просоветские коммунистические левые, которые исчезли как значительные стороны. В Дании теснота слева усложняется мелкими партиями. Левые социалисты (Venstresocialisterne) и коммунисты (Danmarks Коммунистическая партия) объединились в целом выборы в 1990-е годы по так называемому списку единства (Enhedslisten).В Норвегии как Коммунистическая партия (Норвежская коммунистическая партия) и Рабочие коммунисты. Партия (марксистско-ленинская) (Arbeidernes Kommunistparti марксистско-ленистерские) были электорально незначительный.

В составе «Новых левых» мостостроительный нейтрализм, левые социалисты представляет собой разрыв с тем, что до этого было называют левой политикой.«Новые левые» поставили себя между социал-демократами и старым коммунистом сторон и отдавал приоритет вопросам, выходящим за рамки традиционное классовое разделение. Антимилитаризм, антииерархия, солидарность с третьим миром и противостояние развитию в социалистических государствах Восточная Европа составляла идеологический костяк движение.В 1970-х годах эта идеологическая платформа сделала присоединение к ЕЭС невозможно. Вален (1985) также подчеркивает, что левые воспринимали НАТО внутри рамки лево-правого измерения как экономической и политическая власть, прежде всего отождествляемая с Американский капитализм.

Аномальные и единственная несоциалистическая партия в скандинавском контексте
с явным опытом во внешней политике оппозицией являются датские радикальные либералы
(Det Радикале Венстре).Партия была создана на

Сторона 55

основа антимилитаристская отношения внутри Либеральной партии (Venstre) в 1905 г. предыстория, которая даже привела его к голосованию против датского НАТО членство в 1949 г. (Larsen 1994). У партии есть история тесного сотрудничества с социал-демократами (Социалдемократия) и не приняла вопроса о Членство в НАТО до того, как оно вступило в коалицию с их в 1957 году.Радикальные либералы функционировали как центральную партию в экономической политике, и в то же время разрывая с традиционным расщеплением влево-вправо в внешней политики, в отличие от родственных партий в Норвегии и Швеция (Шоу и Херл, 1992).

Позиции левого крыла на измерение безопасности было сильно изменено в последствии восточноевропейской революции 1989 года.Просоветизм был стерт с политической повестки дня одновременно с фон как для профи, так и для «наведения мостов» нейтрализм» потеряли свое значение. коммунистическая / антикоммунистическая модель раскола была заменена по более сложному сценарию безопасности. Левый был столкнувшись с новыми политическими дилеммами — безопасность теперь означает больше, чем ядерная угроза.Однако ось Восток-Запад остается важной разделительной линией. Социал-демократы направленный на расширение Европейского Союза, решение, при котором ЕС мог бы объединить аспекты безопасности и экономики в интегрированная Европа. Тем не менее, Северная социальная Демократические партии по-прежнему привержены НАТО и находятся на в то же время сдерживается скептически настроенным по отношению к ЕС национальным электорат.Левые социалисты, напротив, указывают на более легкие решения, такие как ОБСЕ, Европейский совет и ООН. Как настоящие вечеринки шестидесятых, Норвежские и датские левые социалисты не имели идеологического багаж, который нужно сбросить, когда коммунизм рухнул в 1989 году. Однако Шведская левая партия сильно пострадала. Как частью «старых левых», ее история никогда не прекращение борьбы между «реформаторами» и «догматик. 4 Промосковская группа из районы Норботтен и Гетеборг вышли из партии в 1977 г. и создал Коммунистическую рабочую партию. (Arbetarpartiet Kommunisterna). В 19605 г. Шведская левая партия пыталась ориентироваться на позиции «новых левых». Партия даже изменилась его имя дважды как символ переопределенной партии личность.Для датских и норвежских левых социалистов это было немыслимо в 1980-х отправить экономическую делегаций в СССР и членов партии в теоретические конференции в Югославии, как шведская Левая партия фактически делала это до победного конца. Однако, просоветизм явно не был предвыборной платформой которые могли бы сплотить избирателей вокруг партии, а Шведская левая партия, как и многие другие просоветские партии, пытался скрыть свое «истинное я» за концепцией нейтралитет. 1 В 1967 году партия заняла назвать Коммунистическую левую партию (Vänsterpartiet Коммунистерна) и, наконец, попытались стереть старую «догматиков» в 1990 году, когда партия приняла свое нынешнее имя. После окончания холодной войны безопасность измерение стало более сложным. многомерный и менее подвержен черно-белой идеологической демонологии создан в разгар холодной войны.В период после 1989 г. период, безопасность имеет

Сторона 56


Таблица 2. Размер ЕС по официальным Позиция партии в Дании, 1993 г., Норвегии и Швеции, 1994 г. (Процент противников членства в каждой партии)

стать делом степени среди левых, а не вопрос жизни или смерть
внутри идеологически разделенных лагерей.

Измерение ЕС появилось на повестка дня как в Дании, так и в Норвегии в конце 1960-х гг. Проблема напала на относительно мирную ситуацию которая преобладала между партиями и внутри них (показана Таблица 2). В датском и норвежском случаях разрыв можно проследить вплоть до референдума 1972 г. (Сьюне, Свенссон и Тонсгаард, 1994).Обратите внимание, что большинство избирателей Социалистической народной партии по-прежнему наложить вето на членство в Евросоюзе.

В случае Швеции 1994 г. Референдум ЕС представил внешнюю политику как постоянную аспект конфликта в партийной системе. В обоих Дания и Норвегия, внешняя политика была главным раскол между социал-демократами и левыми социалистами.Как выразились различные настройки внешней политики сами на парламентском уровне?

Политическая коалиция теории предполагают, что партии мотивированы политикой. возможность воздействия на результаты государственной политики имеет решающее значение, когда стороны решают, вступать или нет коалиции.Однако партия с особенно отдельная политика в одной области, политика, которая кажется краеугольным камнем своей предвыборной привлекательности, может воздерживаться от вступление в коалицию, если эта политика не принимается ее партнеры (Ware 1996, 337). Таким образом, можно было бы ожидать партиям вступать в коалиции, сводящие к минимуму идеологическая дистанция между коалицией

Сторона 57

партнера.Следует также ожидать, что когда партия стремится к власти, это указывает что она видит возможность изменения государственной политики в предпочитаемое им направление. Фундаментальный вопрос заключается в какие стороны сотрудничают по вопросам внешней политики внутри три страны? Давайте посмотрим на два измерения ранее изложенные, т. е. безопасность и европейское интеграция.

В датском случае период 1982–1988 годы ознаменовались внешнеполитическим сближением между оппозиционными партиями. Дамгаард (1992, 204) утверждает, что датская парламентская система в этом период разработал новую форму «правления меньшинства» в формирование внешней политики. Возглавляемая консерваторами «четырехлистная клевер» правительства (консерваторы (Det konservative Фолькепарти), либералы (Венстре), центр-демократы (Centrumdemokraterne) и Христианская народная партия (Kristeligt Folkeparti)) столкнулись с единой оппозицией на вопросы внешней политики в этот период.Он выжил для восемь лет, несмотря на слабую парламентскую базу. Это управляется на основе соглашений с Радикальной Либералы об экономической политике (Damgaard & Svensson 1989, 738). Во внешней политике правительство столкнулось с так называемое «альтернативное большинство». Социал-демократы, Радикалы-либералы и Социалистическая народная партия сошлись на нескольких внешнеполитических вопросах в этом период, особенно политика ядерных вооружений.«альтернатива большинство» протолкнул несколько вопросов: Дания наложила вето размещение ядерных ракет в Европе, ядерное оружие «заморозить», а оппозиция приказала правительству работать над созданием скандинавской ядерной свободная зона. Правительству пришлось выполнять решения, которые оно решительно выступил против. Очевидно, что проигрыши в безопасности политика может оказаться невыносимой.Формализованный государственное сотрудничество на основе «альтернативного большинство» было, согласно Социалистической Народной Партия, заслуживающая доверия альтернатива, но вопрос Европейская интеграция исключала такую ​​коалицию.

Дебаты по датскому отношения с ЕС распадаются на три этапа (на основе по Petersen 1995): 1) Период 1973-86 гг. пассивная политическая стратегия, период, который, безусловно, не помещать Данию в число самых «евроцентричных» страны; 2) с 1986-92 года страна следовала более активная политика в сочетании с упором на интеграцию конкретные области политики: и 3) отказ от Маастрихтский договор 1992 г. поставил Данию в более реактивное положение. положение, Маастрихтские «опт-улы» установили рамки для Текущая политика страны в отношении ЕС.

Как появился «альтернативный большинство для работы по измерению ЕС ЕС? Петерсен (1994, 220) подчеркивает, что референдум о едином Европейский акт (SEA) 1986 г. снял вопрос о членство в политической повестке дня и поставил развития в ЕС в центре политической дебаты.Конфликт вокруг Европы развился из того, что Sehattschneider (1975) называет конфликт «высокоприоритетным». с постоянной и стабильной конфликтной моделью к драке об определении повестки дня для будущего датского ЕС

Сторона 58

полис

. традиционное разделение членства было преуменьшено и заменил
на степень интеграции на различные области политики (Worre 1992, 122).

«Альтернативное большинство» нашли общую платформу в своем отношении к Европейская интеграция. Среди прочего, они превратились против возрождения Западноевропейского союза (ЗЕС) как форум для членов ЕС для обсуждения политики безопасности (Петерсен 1994, 200). В то время как правительство имело положительный взгляд на ЗЕС, думали социал-демократы Дания должна держаться подальше от организации. «альтернативное большинство» также противостояло правительству в дебаты вокруг Единого европейского акта в 1986 году. парламентское большинство выступило против закона, который привел к правительству предложить провести референдум по этому вопросу. А комфортное большинство в 56,2 процента избирателей поддержал Акт.

Однако политические разногласия еще существовала среди трех оппозиционных партий. Социал-демократы и радикальные либералы не разделяли Взгляд Социалистической народной партии на членство в ЕС. Они оба рассматривали ЕС главным образом как вопрос экономического сотрудничества, но отвергли тенденцию к политический союз (там же, 216). Социал-демократы переоценили свое отношение после Востока Европейская революция.Председатель партии в то время, Свенд Аукен заявил в своей речи в 1990 г., что партия слишком много дали консервативным силам в Европе пространство, и пришло время для партии укреплять ЕС по своему образу и подобию (Haahr 1993). 7 В В 19905 году последовала Социалистическая народная партия. убежденно, а затем нерешительно.

Выпуск ЕС сделал Руководство Социалистической народной партии верит в возможность переформировать «альтернативное большинство» в коалиционное правительство. Датское «нет» Маастрихту 2 июня 1992 г. последовали напряженные переговоры между политическими партиями. И снова три партии. объединились в так называемом «национальном компромиссе», который стал выходом из политического кризиса, созданного Датское вето на Маастрихт.«Национальный компромисс» был инициирован Социалистической народной партией в мае 1992 г., до референдума в Маастрихте (Кристенсен 1996). К декабрю 1993 года партийное руководство окончательно принял вопрос о членстве, когда утвердил Эдинбургское соглашение. Хотя только 20 процентов его избиратели пошли вместе с руководством в 1993 г. на референдуме Социалистическая народная партия выступила за впервые в состоянии определить направление для Политика Дании в ЕС. 8 Экстраординарная вечеринка ЕС Конгресс принял решение признать лидерство решение в 1993 году. Сторона заявила, что предварительное условие для его одобрения членства в ЕС заключалась в том, что «фундамент для датской политики в отношении Европы является национальным компромисс.» 9

Дело Швеции противоречит датский несколькими способами.Во-первых, у нас есть видел, как внешняя политика была в центре внимания на датском политика. В Швеции вопросы внешней политики сосредоточены на дебатах строго нормативного характера (иностранные помощь, ЮАР, права человека в др.

Сторона 59

страны, и мир и разоружение) (Goldman, Berglund & Sjostedt 1986, 109-10).Шведский нейтралитет принял ключевую внешнюю политику вопросы, не входящие в политическую повестку дня, и способствовали достижению консенсуса среди политических партий. Kite (1996, 117) считает, что в Швеции, в отличие от Дании и Норвегии, ЕС вопрос о членстве был во многом международным вопрос безопасности. До 1990 года все стороны соглашались, что членство было невозможно. 10 На деле, Левая партия традиционно видела иностранные политику как образец для других стран. Однако это имеет в сочетании с большой поддержкой марксистско-ориентированного освободительные армии во всех джунглях мира и Марксистско-ленинские диктаторы в странах третьего мира. Следовательно, поддержка Левой партией шведского нейтралитет не означает, что политическая дистанция между партией и социал-демократами не существовал.В период до 1989 г. коммунистическая/антикоммунистическая среду, Левая партия традиционно отождествляла себя с советским коммунизмом и таким образом сделал себя неприемлемым в качестве партнера по коалиции во время холодной войны. Крах коммунизма привел партию к тяжелому идеологический кризис, грозивший развалить партия, и она решила «заморозить свою международную контакты.» 11 Однако появилась проблема ЕС на сцене шведской политики и сделал возможным чтобы Левая партия не обращалась к своим внутренним путаница. Партийное руководство решило бросить активно участвовать в антиевропейской кампании вместо того, чтобы столкнуться с обсуждение того, как поступить со своим коммунистическим прошлым (Хаммар 1992, 25).По воле случая партии «новых левых» в Дания и Норвегия стали моделями идентификации в одночасье. время внутреннего кризиса. 1 «В мае 1990 г. съезд, Левая партия избавилась от коммунистического ярлыка в своем названии, но членство в партии было сильно разделенный. Внутренний опрос членов показал, что 41 процентов хотели сохранить старое название, а 41 процент хотел изменить его (Vånsterpress 1990b). 13 Это была партия, отмеченная внутренними разногласиями и дезертирство, принявшее участие во всеобщих выборах 1991 г. Несколько видных членов партии видели процесс обновления как неполные, утверждали, что хотели бы быть частью политическая партия не «церковь», а левая (Vånsterpress 1990а). 14

В Норвегии внешняя политика породила левую оппозицию среди Лейбористской партии низовой.Это сделало вопросы внешней политики вопросом идентичности для левых социалистов. В Норвегии НАТО членство получило мощную поддержку во всем политический спектр, с оппозицией только в периоды советских разногласий (Вален 1985, 29). 1:> Норвежская рабочая партия (Arbeiderpartiet) на низовом уровне было гораздо больше сторонники НАТО, чем их датские коллеги.Среди норвежских Лейбористы, поддержка членства в НАТО увеличилась с 70% в 1965 г. до 90% в 1981 г. (там же). Сторонники датских социал-демократов были более неохотно относятся к НАТО и поддерживают членство стабилизировался на уровне около 65 процентов в 1980-х годах. 16 В Норвегии левые социалисты были одиноки в своем борьба против членства в НАТО.Проблема не создал ожесточенные парламентские столкновения, как описано в датском случае. Тем не менее, норвежский лейбористский номер

Сторона 60

Вечеринка, когда она была в оппозиции в начале 1980-х гг. такая же политика безопасности, как и у его датского аналога. Однако вопрос о членстве в ЕС затронул отношения между норвежскими сторонами.Оппозиция к членству Норвегии в ЕС пересекает левые и правые раскол и сделал несоциалистическое сотрудничество фикцией альтернатива. В 19905 году парламентская оппозиция членство в Норвегии было шире, чем в Швеция. 17 В Швеции 88 процентов представители поддержали переговоры с ЕС, но только 65 процент членов норвежского стортинга высказался за переговоры о членстве (Kite 1996, 135).Центр Партия (Senterpartiet), ранее увлекавшаяся несоциалистическими сотрудничества, решил покинуть правительство в 1989 году и указал на Лейбористскую партию, чтобы справиться с европейским Переговоры об экономической зоне с ЕС. ЛИС С 1990 по 1994 год в норвежской политике доминировали борьба за членство, конкурентная среда без возможности создания коалиции.

В датском случае Радикальные либералы, Социалистическая народная партия и Социал-демократы объединились по нескольким внешнеполитическим вопросам в период 1982-1993 гг. сначала по линии безопасности измерение, а позже они воссоединились, чтобы решить проблемы созданный отказом от Маастрихтского договора в 1992.В случае Швеции внешняя политика была конфликт между социал-демократами и левыми после 1989. Оппозиция Шведской левой партии ЕС. членство сделало партию еще более нежелательной партнер по коалиции в глазах социал-демократов. В Норвегии аспект безопасности не создал никаких острые конфликты на парламентском уровне.Однако, спор с ЕС разрушил несоциалистическое сотрудничество и поставил на повестку дня возможные новые коалиционные модели, по крайней мере, в рядах Социалистической левой партии.

Как сделать внешнеполитические позиции в трех системах коррелируют с
официальными партийными позициями по разным коалициям альтернативы?

Таблица 3 показывает левое парламентское влияние и раздробленность.Примечание
короткий период между выборами в Дании, и электорально слабое и
фрагментированное левое крыло в Датский фолкетинг.

В Дании социалистическая партии не имели большинства с момента Выборы 1966 года. 19 Следовательно, необходимо как социал-демократам, так и Социалистическая народная партия включает одного из буржуазных партии в качестве партнера по коалиции.Включение Радикальные либералы, естественно, основаны на своем предыдущем сотрудничество с социал-демократами и иностранными политическая конвергенция описана здесь.

Обратите внимание, что левое крыло в Норвегии и Швеции сформировало большинство
в значительной части периода. Социальный Демократические партии Норвегии

Сторона 61


Таблица 3 Социалистические партии и Парламентские должности в Дании.Норвегия и Швеция 1970-1995 (процент мест, занятых социалистами) Стороны)

и Швеция были способен, находясь в правительстве, опираться на изменчивые союзы в парламенте, к которому присоединилась левая оппозиция на некоторые вопросы и одна или несколько буржуазных партий на других (Стрем 1990.225-26). Таким образом, и шведские, и Норвежские социал-демократы столкнулись с менее сложная парламентская арена, чем датская социальная демократы.

Период сильной внешней политические соглашения в рамках датской «альтернативной большинство» прямо соответствует слабому торгу. ограничения на руководство Социалистической народной партии (таблица 4).Результатом референдума по ЮВА в 1986 г. немедленные изменения в коалиционной стратегии партии. Национальный конгресс в 1986 году принял точку зрения руководства. что выход из ЕС больше не будет ультиматум относительно возможного сотрудничества правительства с социал-демократами». 1

До июня 1997 г. Встреча в Амстердаме, определение «национального компромисса» направление будущей Социалистической народной партии политика правительства в отношении ЕС.В 1998 году Дания столкнется с пятый референдум ЕС/ЕС, на этот раз по амстердамскому Договор. Социалистическая народная партия войдет в Кампания отмечена сильным внутренним конфликтом. До внеочередной съезд партии ЕС в сентябре 1997 г., дебаты между его различными фракциями ЕС были интенсивный. Вышли «еврооптимисты» и «еврореалисты» с наименьшим возможным большинством в парламенте группе (семь против шести), а «еврооппоненты» доминировал там, где это действительно имело значение, в Национальном Исполнительный и на местном партийном уровне. 2 ‘ Очевидно, партийное руководство просчиталось, когда считал, что «национальный компромисс» может быть использован как плацдарм для общей правительственной декларации с

Сторона 62


Таблица 4. Датская социалистическая народная Формальные ограничения партии на коалиционные переговоры 1973-1995

Радикальные либералы и Социал-демократы.У радикальных либералов не было намерений формирования коалиционного правительства, в которое вошли Социалистическая народная партия, а в 1993 г. Демократы взяли на себя инициативу сформировать большинство правительство с партиями в центре политической системы (Христианская народная партия и центристские демократы). В то время как соц. Демократы 22 в 1987 году открылись для возможного правительственное сотрудничество с Социалистической народной Партия, дверь была закрыта в 1990 году.Спустя более десяти лет в оппозиции социал-демократы возглавили «коалиция широкого большинства» (Bille 1991, 40).

Почему Социалистическая Народная Партия провалилась в своих правительственных амбициях? датский случай подчеркивает огромную разницу между решениями вступать в правительственные коалиции и принимать решения о формировании парламентские коалиции.Парламентские коалиции обычно объединяются вокруг конкретных политических арен, в то время как правительственным коалициям приходится иметь дело с широким спектром вопросы. Ключевой аргумент радикальных либералов против любого сотрудничество с Социалистической народной партией всегда следовал традиционному лево-правому измерению. Это неудивительно, поскольку Социалистическая народная партия обычно оборачивается против всех бюджетных предложений в парламент.За исключением возглавляемой социал-демократами в 1996 г. бюджетное предложение правительства меньшинства, оно выступило против все бюджетные предложения с 1981 года. Кроме того, коалиция между двумя партиями, разделенными по европейским интеграция (социал-демократы и радикальные либералы) и Социалистическая народная партия объединилась в своей оппозиции Соединенные Штаты Европы могут указывать на проблемы в Переговоры с ЕС.Тем более, когда Социалистический народ Партия энергично объявила себя «сторожевым псом», когда дело дошло до датским отказам и Эдинбургскому соглашению. Евроскептики среди радикально-либеральных и социальных Демократические низовые слои также могут склоняться к Социалистической народной партии, чтобы обеспечить «национальный компромисс» стал правительственной политикой ЕС.

В 19705 г. Шведская левая партия утверждала, что «Социал Демократы
в основном ограничивались поведения капитализма» (ВПК-Информационэннформа-

Сторона 63

1976). Хотя партия периодически была в ключевых парламентских позицию, она еще более или менее пассивно поддерживала Социал-демократические правительства до середины 1980-х гг.8).Традиционная поддержка социал-демократической политики стал постоянным внутренним конфликт в левой партии. На вечеринке 1985 года соглашение. многие предложения касались отношений с социал-демократы. Партийное руководство считалось быть слишком мягким с социал-демократами и профсоюзов (ВПК-Информационен 1985).Кроме того, Зеленый Вступление партии в Риксдаг в 1988 г. вынудило Левая партия продвигает более активную парламентскую стратегия. Теперь она противостояла социал-демократам и потребовали переговоров в различных областях политики. Для Впервые в истории шведской политики Левая партия помогла свергнуть социал-демократическую правительство в 1990 году, когда оно отказалось принять предложение кабинета министров о запрете забастовок и заработной платы увеличивается.Однако Левая партия поддержала формирование нового социал-демократического правительства. Его оппозицию членству в ЕС поддержала объединенная партия организация. и в настоящее время выступает против въезда Швеции в Европейский валютный союз (ЕВС) и борется с политика конвергенции кабинета». Социал-демократическая адаптация правительства к политике ЕС является основным разделительной линии между двумя партиями.Менее надежный Левая партия также сделала Социал-демократическую партию переформулировать свою парламентскую стратегию и склониться к Центристская партия за поддержку. Старые партнеры по коалиции с 1951 по 1957 г. вернулся после всеобщих выборов 1994 г. по ряду вопросов в риксдаге. Вступление к европейское измерение в шведской политике создало новую арена 24 для левой оппозиции и помогли Левая партия меняет имидж партии как призрака из холодная война.Измерение ЕС объединило партию, дало ей «новый старт» и увеличил свою поддержку на выборах до 6,2 процентов на всеобщих выборах 1994 г. и до рекордно высокие 12,9 процента на европейских выборах 1995 г. (Видфельдт, 1996). Избиратели, видимо, считают, что Левая партия окончательно отказалась от своего коммунистического прошлого.

В Норвегии левые Социалистическая партия прежде всего стремилась правящая Лейбористская партия слева.Бывший лидер партии Финн Густафсен подчеркивает, что Лейбористская партия до 1963 г. относился к Левой социалистической партии как к фракции. в своих собственных рядах, которые в конечном итоге попадут в место. Когда Социалистическая народная партия 2 > способствовал прекращению лейбористской партии 1963 г. правительство на так называемом Кингс-Бей проблема. 2 1 Труд больше не мог принять его поддержку как должное. Тем не менее партия никогда не был в ситуации, когда это было необходимо предпринять конкретные шаги по формализации

Сторона 64

сотрудничество между двумя стороны. Левые социалисты, с другой стороны, более склонны вступать в государственное сотрудничество с Лейбористской партией с течением времени (Sørensen 1988).ЕС спор привел к переоценке социалистической Парламентская стратегия левых в партии 1993 г. Конгресс. Воодушевленный полисом общественного мнения, руководство, направленное на сотрудничество правительства с лейбористами на выборах 1993 г. 27 Тем не менее, лидер партии Приглашение Эрика Сольхейма в Лейбористскую партию спровоцировало сильная внутренняя оппозиция.Съезд партии 1993 г. стремился включить жестко настроенную против ЕС Центристскую партию в его правительственные амбиции вместе с их предыдущим приглашение в Лейбористскую партию. Конгресс сделал это партийному руководству ясно, что оно против правительственное сотрудничество с лейбористами, не требуя выход из соглашения о Европейской экономической зоне (ЕАОС).Компромисс съезда сдерживал руководство когда было решено, что потенциальное коалиционное правительство с лейбористами не должно помешать Норвегии выйти из ЕЭЗ, если она того пожелает (Seierstad 1996, 104). В В 1996 году партийная газета «Нью Тид» провела опрос в которые 15 из 17 членов Социалистической левой Национальный совет поддержал правительство, в которое вошли антиевропейские партии.Сочетание заметного ЕС измерения и парламентской стратегии, направленной на правительственная власть была динамитом среди левых социалистов члены. Это коснулось самих структур идентичности вечеринка. После всеобщих выборов 1993 г. партия находилась в более или менее постоянном внутреннем конфликт, 28 что является одной из причин почему лидер партии Эрик Сольхейм решил уйти в отставку на 1997 Съезд партии.

Мы начали с двух вопросов: при каких обстоятельствах стороны пересматривают свои наложенные на себя внешнеполитические ограничения? Какие мотивы, когда стороны переформулируют свою внешнюю политику? В обзорной статье о теории коалиций Грофман и Ван Рузендал (1997) согласен с Нарудом (1996) в том, что политические партии превращаются из кооператива в конкурентная стратегия, когда вопросы «сердца» становятся заметный.Стрём и др. (1994) также отмечают, что стороны внутренне ограничены, когда они вступают в переговоры процессы, политическая дистанция и идеология имеют значение для партии членов, и они через партийные съезды обычно принимают окончательное решение. Внутренние ограничения важны, именно потому, что политические позиции тесно связаны к самой структуре идентичности политических партий.Стрём и др. добавить в список внешние ограничения, наиболее важным является числовая сила потенциала коалиционные партии (там же). Мы выделили три переменные: содержание вопроса ЕС, внешняя политика Расстояние и структура правительства.

Сторона 65

Как мы объясним почему Датская социалистическая народная партия отошла от
конкуренции к сотрудничеству в 1993 году, и почему два другие стороны нацелены на конкуренцию
? Как три стороны оценивают по нашим трем переменным?

Содержание ЕС выпуск: Социалистическая народная партия, нацеленная на сотрудничество в 1993 году, хотя вопрос ЕС был фундаментальным для партии личность.Это можно использовать против «хартленда» теория. Коалиционная теория часто не может объяснить содержание политики. Содержание имеет значение, и содержание вопросов варьируются как во времени, так и в разных странах. Политические партии не могут свободно выбирать среди существующих варианты, когда они формулируют свои парламентские стратегии. Они ограничены тем, как проблемы определенный.Масштабы конфликта определяют стратегия политики. Конфликты «высокого приоритета» с объединенное большинство и меньшинство, за которыми следуют стабильность в политике. Датские левые выступили против конфликт из-за Европы, где вопрос, на который нужно ответить, степень интеграции, вопрос, который открылся для переговоры между сторонами.В Швеции и Норвегии, проблема ЕС была «высокой политикой», вопрос, на который нужно было ответить было «да» или «нет», ситуация, которая определенно исключала любые переговорные процессы. Это объясняет, почему Социалистическая народная партия придерживалась стратегии сотрудничества и заинтересовался участием в политике обработать. В нашем случае самовольный, левосоциалистический внешнеполитические позиции налагают сильные внутренние ограничения о переговорах партийного руководства.Для Датская социалистическая народная партия и норвежская Социалистические левые, оппозиция НАТО и ЕС основа партийной идентичности. Крах коммунизм не повлиял на личности этих стороны. С другой стороны, идентичность Шведской левой партии стороны, коренится в классической одномерной декольте между коммунистами и антикоммунистами.1989 поэтому означало время замешательства для партии. Согласно с партийной идентичности, мы ожидаем изменений в политике ЕС в ни случай. Для норвежских левых социалистов и Шведская левая партия, это очевидно так — никто из них был стимул изменить свою политику. В Норвегии члены Социалистические левые имеют в своем составе оппозицию ЕС. «кровь.«Хотя трудно найти более сплоченного антиевропейской партии в Европе, партийное руководство даже столкнулось с сильная внутренняя критика за излишнюю мягкость в своих противодействие членству в ЕС. От Шведской левой партии проблема ЕС возникла в то время, когда партия боролась за выживание. Держась за Нейтралитет Швеции как главная политическая цель, партия была способна объединиться одновременно с помог смыть с одежды пятна времен холодной войны.

Внешнеполитическое расстояние: Вопросы внешней политики затрагивали не только повестки дня в датской политике, они также привели к сближение оппозиционных партий. Конвергенция по аспекту безопасности среди социалистов Демократы, Социалистическая народная партия и Радикальная Либералы сделали возможной правительственную коалицию в по крайней мере в сознании руководства социалистической Народная партия.Три партии даже присоединились к «национальный компромисс» для пересмотра Маастрихтский договор. Радикал

Сторона 66

Внешняя политика либералов была приемлемой для Социалистической народной партии. в Шведский случай, внешнеполитические конфликты не доминировали в политической повестке дня, и не было законодательные коалиции.В норвежском случае лейбористы Партия могла полагаться на буржуазные партии, чтобы протолкнуть вопросы внешней политики на законодательном поле.

Структура правительство: Структура правительства является наиболее очевидное внешнее сдерживание в коалиционной политике. Подсчет мест в парламенте — суть коалиции торг.Нестабильные и слабые правительства меньшинств во главе Датская социалистическая народная партия переформулировать свою парламентская стратегия. Он нацелился на офис и убедил членство в партии, что она должна была смягчить свою внешнюю требует политика, если она должна стремиться к политической власти. Сложная ситуация, с которой столкнулась Датская социальная Демократы также внесли в нее Социалистическую народную Партия в своей парламентской стратегии в середине 1980-х гг.В норвежское и шведское дела, социал-демократы остались левые социалистические «офисные блокираторы». Оба Норвежская рабочая партия и шведские социал-демократы были достаточно сильны, чтобы эффективно блокировать левый социалистические правительственные амбиции.

Датский социалистический народный Партия имеет высокие баллы по всем трем переменным, в то время как Шведская левая партия и норвежские левые социалисты оценка низкая.Это объясняет, почему стало возможным Социалистическая народная партия Дании переформулирует свою политика. Норвежские и шведские левые социалисты не сталкиваются с таким же внешним давлением.


Сторона 67


Сторона 68



Билле, Л.1991. — Политический хроник 2. halvår 1990, «Экономи ой; политика. DJØF-Forlaget.

Бык. MJ & Хейвуд, П. 1994. Коммунистические партии Западной Европы после Революция
1989. Лондон: St. Martin’s Press.

Кристенсен. Д. А. 1996.«Левая оппозиция в Дании, Норвегии и Швеция: случаи
еврофобии?», «Западноевропейская Политики 19, 3, 525-46.

Кристенсен, Д. А. 1997а. «Адаптация аграрных партий в Норвегии и Швеция, Partv
Polities 3, 3, 391-406.

Кристенсен, Д. А.1997б. «Европаутвала и Дания, Швеция и Норвегия: Sandpåstrøingsorgan
eller politiske muldvarpar/. Nordisk Ådmistrali’t Tidsskrift 78, 2, 143–62.

Дагбладет Информация. 1997а. 18 августа.

Дамгаард, Э. 1992. Парламентские изменения в странах Северной Европы. Осло: Скандинавское университетское издательство
.’ДЖО.

Гольдман, К., Берглунд, С. и Шостедт, Г. 1986. Демократия и Иностранная политика. Дело
Швеция. Гауэр: Олдершот.

Грофман, Б. и Ван Розендал, П. 1997. «Обзорная статья: Моделирование Прочность кабинета и прекращение действия
», Британский журнал политологии 27, 419-51.

Хаар, Ж.-Х. 1993. Взгляд в Европу: политика Великобритании в ЕС. Лейбористская партия и
датских социал-демократов. Орхус: Издательство Орхусского университета.

Хаммар, Б. 1992. Ett langt fan-ål до kommunismen. Стокгольм: Бромбергс.

Гейдар, К.& Свосанд, Л. 1994. Partiene i en brymingstid. Берген: Альма-матер.

Воздушный змей, C. 1996. Скандинавия перед ЕС, дебаты и решения по членство 1961-1994 гг.
Университет Умео: Факультет Политическая наука.

Кишелт, Х. 1990.«Новые общественные движения и упадок партийных Организация.» в
Dalton, R.J. & Kuechler, M., ред.. Вызов политическому порядку. Новые социальные и
Политические движения в западных демократиях. Кембридж: Политическая пресса.

Кокк, Э. 1974. ВПК оч СКП. De gralande n-illingpartierna. Стокгольм: Тиденс Форлаг.

Ларсен, Х. 1994. «Эфтер П. Мунк. De Radikale og dansk udenrigspolitik 1945-1992.»
Вандкунстен 9/10, 285-314.

Лейвер. М. Л. & Бадж, 1, ред. 1992. Политика партии и правительства. Коалиции. Бейзингсток: St.
Martin’s Press.

Линдквист, К.1989. «Вад черепле ВПК хэта?». ЗЕНИТ 4. 73-84.
Morgenavisen Jyllandsposten. 1997. 12 июля.

Наруд, Х. М. 1996. Избиратели, партии и органы власти. Элькаорал competuum, политическая дистанция
и формирование правительства в многопартийных системах. Осло: Социальный институт Исследование.
Отчет 96:7.

Нью-йорк. 1996. № 5, февраль 02.

Olsson, SE 1976. От SKP до VPK — en антологи. Лунд: Bo Cavefors Bokforlag, idem
1978. Система Utanfor. Янстерн и Швеция 1968-78 гг. Стокгольм: Робен и Шегрен.

Петерсен, Н.1994. ■■Vejen til den europæiske Union 1980-93″. Свенти. T. cd..»Danmark i
Europa 1945-93. Копенгаген: Мунксгаард. 195-271.

Петерсен. Н. 1995. «Дания и Европейское сообщество, 1985–1993 годы», в сб. Дуэ-Нильсен. C. &
Петерсен. № ред.. Адаптация & Активизм. Иностранный фолиант Дании 1967-1993 гг.
Копенгаген: DJØF-Forlaget. 189-224.

Пьер, Дж. и Видфельдт. А. 1992. «Швеция». в Кат/. Р. и Мэйр, П.. ред.. Партийные организации: Справочник данных
. Лондон: Мудрец.

Политикен. 1997. 26 июля.

Саннерштедт.А. и Шолин. М. 1992. «Швеция: изменение партийных отношений». в более активном парламенте
». в Дамгаарде. Ф… изд.. Парламентский клининг в скандинавских странах. Осло:
Издательство Скандинавского университета.

Сассун, Д. 1996. Сто лет социализма. Западноевропейская левша в ХХ
Века.Лондон: 18. Таврида Издатели.

Шаттшнайдер, Э. Э. 1960/1975. Полудержавный народ. Реалист вид на Democraey
в Америке, Иллинсдейл: Драйден Нажимать.

Шоу, Т.-Л. и Херл, DJ 1992. «Партия и коалиционная политика в Дании». в Лавере. М.Дж. &
Budge, L, eds.. Party Policv and (iovernmeni (\>iilitions. Basinustokc: St. Martins Press.

Зайерстад. Д. 1996. «Мед СФ и СВ мот ЭД». Vanhgcr 2396. 92-119.

Шолин, М. 1993. Коалиционная политика и парламентская власть.Лунд: Лунд Университетское издательство.

Спарринг, Å. 1973. «Коммунистическая партия Швеции», в Upton, AF, изд., Коммунистические партии
Скандинавии и Финляндия. Лондон: Вайденфельд.

Стенерсен, 0. 1977. «Venstrekreftene i Norsk politisk historyie. 1945-1965», Берг, Т.&
Pharo, H. 0., ред., Векст ог Велстанд. Норвежская политическая история 1945-1965 гг. Осло:
Universitetsforlaget.

Стрём, К. 1990. Правительство меньшинства и власть большинства. Кембридж: Кембриджский университет
Press.

Стрём, К. и Лейпхарт, Дж. 1992. «Норвегия: политика и коалиция». Избегание», в Laver,
M.Дж. и Бадж, 1, ред., Партийная политика и правительственные коалиции. Бейзингсток: ул.
Пресс Мартина.

Стрём, К., Бадж, I. & Laver, MJ 1994. «Ограничения на кабинет Формирование в парламентских
демократиях», американский Журнал политических наук 38, 2, 303-35.

Свенска Дагбладет.1997. 4 июня.

Свенссон, П. 1993. «Датское да Маастрихту и Эдинбургу. Референдум ЕС от 90 001 4 мая 1993 г., «Скандинавский политический Исследования 17, 1, 69-82.

Свосанд, Л. и Линдстрем, У. 1996. «Скандинавские политические партии и Европейский Союз»,
в Gaffney, J., изд., Политическая Стороны и Европейский Союз. Лондон: Рутледж.

Сарлвик, Б. 1983. «Политика коалиции и результаты политики в Скандинавии: Швеция, Дания и
Норвегия», Богданор, В., Коалиционное правительство в Западной Европе. Лондон: Хайнеман
Образовательные книги.

Соренсен, К. Х. 1988. «Социалдемократи сом læringsprosess». Вардёгер 18/88, 221-27.

Вален, Х. 1985. «Раскол в норвежском электорате как ограничение по внешней политике
в Holst, JJ, изд. Норвежский Внешняя политика в 1980-е годы. Осло:
Университетсфорлажет, 26-54.

Вардёгер. 1996. № 23.

ВПК-Информационен. 1976. Нет. 6.

Уэр, А. 1996. Политические партии и партийные системы. Оксфорд: Оксфорд Университетское издательство.

Видфельдт, А. 1996.«Швеция и Европейский союз. Последствия для система шведской партии
», в Miles, L., ed., The Европейский союз и страны Северной Европы. Лондон:
Рутледж, 101-116.

Уорре, Т. 1992. ‘Tolkeafstemningen om Maastricht-Traktaten 2 июня 1992, «Dansk
Udenrigspolitisk Årbog. Копенгаген.

Верлунд, И.1995. «Шведские парламентские выборы в сентябре 1994 г.», Скандинавский
Политические исследования 18, 4, 285-91.

Социализм: краткий курс

Что-то новое происходит в американской политике. Хотя большинство американцев по-прежнему выступают против социализма, он вернулся в избирательную политику и переживает невиданный со времен Юджина В. Дебса рост общественной поддержки. Мы сосредоточимся на трех вопросах: Почему это произошло? Что означает сегодняшний «демократический социализм» по сравнению с прошлыми версиями? И каковы политические последствия?

Стоит вспомнить, какое значение когда-то имел социализм для голосования, чтобы понять, что эта традиция имеет более глубокие корни в нашей истории, чем многие думают.На президентских выборах 1912 года Дебс получил шесть процентов голосов избирателей, а социалисты занимали 1200 должностей в 340 городах, в их рядах было 79 мэров. Социализм пришел в упадок после этого пика и столкнулся с репрессиями во время Первой мировой войны из-за оппозиции партии войне. (Дебс получил почти миллион голосов на президентских выборах 1920 года, баллотировавшись из тюремной камеры). После окончания войны коммунистический захват власти в том, что стало Советским Союзом, способствовал «красной панике», которая еще больше ослабила коренные социалистические традиции Америки.

Однако социализм никогда не терял своего интеллектуального влияния. «Новый курс» основывался на предложениях, впервые выдвинутых социалистами, и именно молодой социалист по имени Майкл Харрингтон, чья книга « Другая Америка » помогла начать войну с бедностью. Но когда дело дошло до электоральной политики, социализма в значительной степени избегали или не имели значения.

До сих пор. Крах 2008 года, растущее неравенство и усиливающаяся критика того, как работает современный капитализм, вернули социализм в мейнстрим — в некотором смысле даже более мощно, чем во времена Дебса, поскольку те, кто использует этот ярлык, стали влиятельной силой в обществе. Демократическая партия.В качестве демократического социалиста сенатор Берни Сандерс получил 45 процентов голосов демократов на предварительных выборах в 2016 году, а на промежуточных выборах 2018 года члены Демократических социалистов Америки были среди видных победителей-демократов. В их ряды входила Александрия Окасио-Кортес, которая быстро стала одним из самых известных политиков страны. Один показатель ее влияния: по состоянию на начало мая у лидера демократов в Сенате Чарльза Шумера было 1,7 миллиона подписчиков в Твиттере; У спикера палаты представителей Нэнси Пелоси было 2.5 миллионов; У Окасио-Кортеса было 4 миллиона.

Разделение поколений

Несмотря на то, что президент Дональд Трамп объявил войну социализму в своем обращении к Конгрессу в 2019 году, его сторонники не чувствовали необходимости отступать. Нетрудно понять, почему.

В период расцвета индустриальной эры рост был быстрым, его плоды широко распределялись между классами доходов и заработной платы, а вертикальная мобильность была широко распространена. Капитализм был популярен. Социализма не было. Однако в последние десятилетия рост был эпизодическим и медленным, заработная плата для рабочего класса и многих семей среднего класса оставалась неизменной, мобильность замедлилась, а неравенство резко возросло.Экономический и финансовый коллапс 2008-2009 годов подорвал утверждение о том, что экономика вступила в новую эру стабильности и умеренности. Эксперты, проповедовавшие достоинства саморегулирования, были вынуждены отречься. Медленное восстановление после Великой рецессии заставило многих американцев задуматься о том, смогут ли они когда-нибудь восстановить утраченные доходы и богатство.

Великая рецессия особенно повлияла на мировоззрение молодых людей. Молодой рабочий класс вышел на рынок труда, который предоставлял гораздо меньше стабильных возможностей, чем их родители.А когда доходы упали, правительства многих штатов сократили государственную поддержку высшего образования, вынудив государственные колледжи и университеты резко поднять плату за обучение. Студентам пришлось отказаться от надежд на поступление в колледж или взять более крупные кредиты, на которые уходила значительная часть их доходов. И особенно в первые годы после краха многие из них с трудом находили работу, обещанную их дипломами. По мере того как прибыль и стоимость акций крупных корпораций восстанавливались после кризисного минимума, обогащая руководителей и инвесторов, многие молодые люди начали задаваться вопросом, разделят ли они когда-нибудь плоды капитализма 21 ст века.Они все больше склонялись к идее, что система настроена против них и что поэтапных реформ недостаточно. Многие пришли к выводу, что только трансформационные системные изменения могут выполнить эту работу, и социализм был доступной альтернативой несостоявшейся «неолиберальной» модели современного капитализма.

Генерационный эффект драматичен. Опрос YouGov 2018 года показал, что 35% молодых людей в возрасте до 30 лет очень или в некоторой степени положительно относятся к социализму, и только 26% зарегистрировали отрицательные настроения.(40% не были уверены.) Напротив, только 25% избирателей в возрасте 65 лет и старше положительно относились к социализму, а 56% — отрицательно.

Таблица 1: Влияние возраста на отношение к социализму

18-29 30-44 45-64 65+
Благоприятный 35 27 22 25
Неблагоприятный 26 40 46 56
Не уверен 40 34 31 19

(Источник: YouGov, август 2018 г.)

Конкурирующие определения социализма

Рост популярности социализма отражает изменение его образа.Рассматриваемый в прошлом под мрачной тенью советской системы, теперь он рассматривается в свете достижений социал-демократических правительств в Скандинавии и других странах Европы.

В 2018 году Институт исследования общественной религии предложил респондентам два определения социализма. Один из них описал ее как «государственную систему, которая обеспечивает граждан медицинской страховкой, пенсионной поддержкой и доступом к бесплатному высшему образованию». Другой охарактеризовал ее как «систему, в которой правительство контролирует ключевые части экономики, такие как коммунальные услуги, транспорт и связь.Первое определение эффективно относится к скандинавской модели и идеям, популяризированным Сандерсом. Большинство сторонников социал-демократии видят в ней способ сгладить острые углы капитализма, сделать его более гуманным, эгалитарным и защищающим, а не полностью заменить рынок. Второе определение соответствует классическому пониманию социализма, господствовавшему в общественном сознании после Второй мировой войны, когда вызов со стороны Советского Союза был в самом разгаре.

Как и следовало ожидать, молодые люди, для которых воспоминания о холодной войне смутны или вовсе не существуют, были сильно склонны определять социализм как социал-демократию, а не государственную собственность на ключевые отрасли промышленности.58% из них выбрали социал-демократический вариант, и только 38% — доминирующее послевоенное понимание. Напротив, американцы 65 лет и старше, чьи взгляды на социализм отражали послевоенный конфликт с коммунизмом, были несколько более склонны сосредотачиваться на государственном контроле над экономикой, хотя даже самые старые американцы теперь тоже склоняются к социал-демократическому определению.

Другое исследование подтверждает этот сдвиг. В 1949 году организация Гэллапа исследовала понимание американцами термина «социализм».«Определяющей чертой социализма является больше американцев, выбравших государственную собственность или контроль, чем все остальные варианты вместе взятые. Почти семь десятилетий спустя, в 2018 году, Гэллап задал тот же вопрос, но с совершенно другими результатами. Доля респондентов, сосредоточивших внимание на государственном контроле, сократилась вдвое и составила всего 17 процентов. Напротив, доля тех, кто подчеркивал эгалитаризм и щедрые общественные услуги, выросла с 14 процентов в 1949 году до 33 процентов в 2018 году

.

Таблица 2: Изменения во времени в понимании американцами социализма

1949 2018
Государственная собственность или контроль 34 17
Экономическое и социальное равенство 12 23
Бесплатные социальные услуги, медицинское обслуживание для всех 2 10
Другие определения с поддержкой однозначных чисел 18 32
Нет мнения 36 23

(Источник: организация Gallup, 1949, 2018.Из-за округления сумма элементов превышает 100%.)

В послевоенный период американцы смотрели на социализм через призму советского коммунизма. Сегодня они рассматривают это через призму государства всеобщего благосостояния.

В послевоенный период американцы рассматривали социализм через призму советского коммунизма. Сегодня они рассматривают это через призму государства всеобщего благосостояния, системы, которую западные демократии разработали, чтобы сделать рыночную экономику более приемлемой для всех и притупить привлекательность коммунизма, который в послевоенные десятилетия пользовался мощной поддержкой по всей Европе.Советский Союз угрожал свободе. Норвегия, Швеция и Дания — нет.

Однако существовало важное различие между коммунизмом советского типа и системой, которую социалистические партии отстаивали после Второй мировой войны. Советская система была недемократичной и тоталитарной. Государство (то есть коммунистическая партия) контролировало не только всю экономику, но и гражданское общество. Будучи «авангардной» партией, КПСС безошибочно претендовала на то, чтобы представлять «реальные интересы» рабочего класса, хотя рядовые граждане Советского Союза вполне могли не согласиться с «линии» партии в любой данный момент.

Напротив, программа западных социалистических партий была одновременно демократичной и нетоталитарной. Западные социалисты признавали важность индивидуальных свобод, которые коммунисты считали «буржуазными». Эти партии проводили различие между частями экономики, которые необходимо поставить под общественный контроль, и теми, которые этого не требуют. В основном они не стремились к государственному контролю над гражданским обществом и были готовы постоянно подчиняться демократическому вердикту электората.

От социализма к социал-демократии

Послевоенная лейбористская партия Великобритании представляет собой яркий пример демократического социализма в действии, а также перехода от государственной собственности к большему равенству как основной цели социализма. Летом 1945 года, когда Вторая мировая война подходила к концу, в Соединенном Королевстве прошли первые всеобщие выборы почти за десятилетие. Лейбористская партия проводила кампанию по смелой программе экономических и социальных изменений. «Лейбористская партия — социалистическая партия и гордится этим», — провозгласил ее предвыборный манифест.«Его конечная цель. . . является создание Социалистического Содружества Великобритании».

В манифесте было серьезно, даже буквально, выбрано существительное «содружество». Ключевым предположением было то, что все в Великобритании — не только земля и природные ресурсы, но также производственные мощности и богатство — должно рассматриваться как совместная собственность народа в целом и может быть направлено на цели, определяемые людьми посредством демократических процессов.

Не довольствуясь громкими общими словами, манифест довольно подробно изложил свою социалистическую программу.Он призывал к государственной собственности на топливную и энергетическую промышленность, металлургическую промышленность и все виды внутреннего транспорта (железнодорожный, автомобильный, воздушный и канальный). Другие ключевые положения включали национализацию Банка Англии, возможную национализацию земельных владений, Национальный совет по инвестициям для планирования и формирования государственных и частных инвестиций, а также финансируемую и управляемую государством Национальную службу здравоохранения.

Еще одна тема пронизывает манифест — положение о том, что строительство социализма сродни военной мобилизации, направляющей все силы нации на единую первостепенную цель.«Нация и ее послевоенные правительства будут призваны поставить нацию выше любых частных интересов, выше любого свободного предпринимательства», — утверждает манифест. «Проблемы и давление послевоенного мира угрожают нашей безопасности и прогрессу так же уверенно, хотя и не так сильно, как немцы угрожали им в 1940 году. Нам нужно поддерживать дух Дюнкерка и Блица в течение многих лет».

При этом версия социализма Лейбористской партии полностью соответствовала британской системе индивидуальной свободы и парламентской демократии.Манифест изо всех сил подчеркивает приверженность лейбористов свободе вероисповедания, слова и печати. Он отверг предложение о том, что ограничения личных свобод военного времени должны быть перенесены на мирное время. Лейбористская партия завоевала власть мирным и демократическим путем на парламентских выборах 1945 года, а когда лейбористы проиграли последующие выборы, она уступила власть победившим консерваторам.

Во многих отношениях послевоенная программа Лейбористской партии представляла собой высшую точку демократического социализма.

Во многих отношениях послевоенная программа Лейбористской партии представляла собой высшую точку демократического социализма. Начиная с 1950-х годов, после того как они потеряли власть, лидеры лейбористов приуменьшили внимание, не отказываясь формально, от тех аспектов своей программы, которые были сосредоточены на национализации ключевых отраслей. За 13 лет правления консерваторов, с 1951 по 1964 год, пришли к власти «ревизионисты» лейбористов, которые отодвинули партию от национализации промышленности как главной цели. В своей основополагающей книге «Будущее социализма» Энтони Кросленд, крупный деятель партии, утверждал, что сосредоточение внимания на национализации смешивает средства и цели и что целью социализма является большее равенство, а не государственная собственность на промышленность.Лидер партии в тот период Хью Гейтскелл был ревизионистом, который регулярно боролся с левыми в партии. И когда в 1964 году Гарольд Уилсон снова привел лейбористов к власти, он подчеркнул силу технологических изменений для преобразования общества и обещание «белого каления» «научной революции». До захвата угольных шахт было далеко.

В Германии трансформация демократического социализма была формальной и явной. Еще в середине 1950-х Социалистическая партия Германии (СДПГ) продолжала поддерживать классическую социалистическую идеологию.Один из ключевых лидеров СДПГ заявил, что ключевым пунктом повестки дня партии является «отмена капиталистической эксплуатации и передача средств производства из-под контроля крупных собственников в общественную собственность». Но после серии поражений на выборах от рук правоцентристского Христианско-демократического союза (ХДС), который сам поддерживал значительное государство всеобщего благосостояния, СДПГ пришла к пониманию того, что события опередили ее послевоенную программу. Быстрый экономический рост, основанный на частной собственности и регулируемых рынках в 1950-х годах, вызвал появление нового среднего класса и сделал устаревшей экономическую программу, сосредоточенную на национализации ключевых отраслей.Советский Союз был угрозой социальной и политической свободе, а не экономической моделью для подражания.

Знаменитая программа СДПГ в Бад-Годесберге, принятая в ноябре 1959 года, представляла собой фундаментальное изменение курса. Он бичевал советский коммунизм и отвергал марксизм. Пролетариат больше не был единственным двигателем прогресса; СДПГ превратилась из «партии рабочего класса» в «партию народа». Отныне руководящими принципами будут демократия, свобода, равенство и возможно более полное развитие каждого человека.

Программа определила социальную функцию государства как «обеспечение социальных гарантий для своих граждан, чтобы каждый мог нести ответственность за свободное формирование своей жизни и способствовать развитию свободного общества». Хотя достижение этой цели потребовало бы значительного государственного регулирования, оно не требовало бы государственной собственности, за исключением редких случаев, когда «здоровые отношения экономической власти» не могли быть гарантированы никакими другими средствами.

Новое экономическое видение опиралось на свободу — «свободный выбор предметов потребления, свободный выбор рабочего места, свободу инициативы работодателей, а также свободную конкуренцию.«Там, где чрезмерная концентрация ограничивала конкуренцию, правительство должно вмешаться, чтобы восстановить конкуренцию. Задача экономической политики, основанной на свободе, состояла в том, чтобы сдерживать мощь крупного бизнеса, а не заменять частный сектор. В некоторых случаях они предположили, что то, что мы теперь называем «общественным выбором», может быть использовано для расширения выбора для потребителей и уменьшения влияния корпораций. Но в заметном разрыве с социалистической ортодоксальностью Программа подчеркивала, что «всякая концентрация экономической власти, даже в руках государства, таит в себе опасности.«Широкая государственная собственность на средства производства не всегда является решением проблемы; это может быть частью проблемы.

Программа была сосредоточена не на том, чтобы правительство взяло под свой контроль экономику, а на том, чтобы использовать правительство для улучшения жизни всех граждан.

Программа была сосредоточена не на том, чтобы правительство взяло под свой контроль экономику, а на том, чтобы использовать правительство для улучшения жизни всех граждан. Ключевые планы включали полную занятость, высокую заработную плату и сокращенный рабочий день, перераспределительную систему налогообложения, гарантированный выход на пенсию с гарантированной государством минимальной пенсией, всеобщий доступ к медицинскому обслуживанию и достойное и доступное жилье.Они являются одними из строительных блоков системы «социал-демократии», которая развивалась и распространялась на Западе как альтернатива как социализму, так и нерегулируемому капитализму. Как выразилась ученый Шери Берман, «капитализм остался, но это был капитализм совсем другого типа — сдержанный и ограниченный политической властью и часто подчиненный нуждам общества, а не наоборот».

От социал-демократии к третьему пути

Хотя социал-демократия стала доминирующей политической программой в большинстве демократий, ее триумф был недолгим.Начиная с конца 1970-х годов консервативные лидеры, бросавшие вызов ключевым принципам социал-демократии, одерживали победы на выборах в Великобритании, США, Германии и других странах. Они утверждали, что чрезмерное государственное вмешательство и расходы замедлили экономический рост, препятствовали инновациям и способствовали инфляции. Более того, чрезмерное уважение к организованной рабочей силе привело к сокращению прибыли и инвестиций частного сектора, а стремление к равным результатам лишило «создателей рабочих мест» необходимых стимулов для принятия рисков.Правительство было не решением проблем капитализма, согласно новой консервативной мудрости, а главным препятствием на пути к успеху рыночной экономики. Промышленность должна была быть дерегулирована; расходы на программы социальной защиты пришлось сократить; пришлось сократить налоги; и профсоюзы должны были быть усмирены.

Политический успех консервативной политики убедил многих левоцентристских лидеров в том, что их социал-демократические программы необходимо приспособить к новым обстоятельствам.По мере того как это движение набирало силу, падение Берлинской стены и распад Советского Союза изменили политическую ситуацию. Казалось, что все альтернативы капитализму исчезли. Будущее лежит в динамичной и все более глобальной рыночной экономике с наименьшими возможными ограничениями на свободный поток капитала, товаров, услуг, рабочих и информации. Надлежащая фискальная, торговая, инвестиционная, иммиграционная и образовательная политика позволила бы западным демократиям захватить командные высоты новой экономики.Будущее рабочих связано с образованием и обучением на протяжении всей жизни, а не с усилиями профсоюзов помешать необходимым переменам. Правила, которые препятствовали эффективности в ключевых секторах, таких как банковское дело, должны были быть сметены. Конкуренция будет способствовать «саморегулированию» как альтернативе тяжелой руке государства. Программы по содействию экономической и пенсионной безопасности были приемлемыми — до тех пор, пока они не опустошали банк, повышали процентные ставки и вытесняли частные инвестиции.

Во главе с такими ключевыми фигурами, как Билл Клинтон в США, Тони Блэр в США.К. и Герхардта Шредера в Германии, это новое экономическое видение, которое его друзья окрестили «третьим путем», а его враги — неолиберализмом, — привело к изменениям в левоцентристских партиях. Пока новая экономика обеспечивала достаточное количество рабочих мест и широкомасштабный рост доходов, левоцентристские партии пользовались политическим успехом. Но финансовый кризис 2008 года и последовавшая за ним серьезная глобальная рецессия подорвали общественное доверие к институтам и политике, которые допустили катастрофу. Справа зашевелились народнические силы.(Оглядываясь назад, можно сказать, что «Чайная партия» была предвестником грядущих событий.) Для левых провал глобализированного капитализма после окончания «холодной войны» открыл дверь критикам статус-кво. Целью акции «Захвати Уолл-стрит» был «1 процент» — богатая элита, чья жадность и близорукость, по их словам, спровоцировали кризис и оставили бедняков терпеть убытки и оплачивать расходы.

К 2016 году правый популизм взял верх над ранее правоцентристской Республиканской партией в США, в то время как Сандерс устроил Хиллари Клинтон, левоцентристскому кандидату от истеблишмента, удивительно тяжелую гонку.По всей Европе традиционные левоцентристские и правоцентристские партии понесли тяжелые потери, в то время как правые популисты и крайне левые партии получили поддержку. В США, Великобритании и других странах повстанцы отвергли то, что они считают нежелательным и неэффективным компромиссом Третьего пути с консервативными принципами и программами. Именно на этом историческом фоне молодые люди в Америке приняли программы, которые обещали больше, чем постепенные изменения, и что они не боялись называть себя социалистами.

Что в слове?

Medicare и Social Security в некотором смысле являются социалистическими, как и наши государственные школы и университеты, наши общественные колледжи, наши системы водоснабжения и канализации, а также наши системы общественного транспорта.

В дискуссиях о социализме (и особенно в нападках на него) всегда существовал разрыв между риторикой и реальностью. Ни одно экономически развитое общество нельзя назвать чисто капиталистическим; каждая из них представляет собой смешанную экономику, включающую элементы социализма.Medicare и Social Security в некотором смысле являются социалистическими, как и наши государственные школы и университеты, наши общественные колледжи, наши системы водоснабжения и канализации, а также наши системы общественного транспорта. Спортивные стадионы, находящиеся в муниципальной собственности и построенные, являются формой социализма. В Северной Дакоте до сих пор существует государственный банк, созданный в те годы, когда аграрный популизм и социализм пересекались. Правительство долины Теннесси — это форма социализма, на что не устают указывать консерваторы.

Идеи, коренящиеся в социализме, часто использовались для спасения капитализма от его эксцессов — обычно перед лицом оппозиции со стороны самих капиталистов.Политолог Мейсон Уильямс указывает на комментарий юриста «Нового курса» Джерома Франка, который прекрасно отражает эту историю. «Мы, социалисты, пытаемся спасти капитализм, — сказал Франк, — а проклятые капиталисты нам не позволяют».

И от Франклина Рузвельта до Барака Обамы, консерваторы постоянно обвиняли своих противников-демократов в том, что они социалисты, независимо от того, сколько речей они произносили во славу рынка. Критикуя программу своего бывшего друга Рузвельта, Эл Смит заявил: «Может быть только один национальный гимн — «Звездное знамя» или «Интернационал».На промежуточных выборах 1950 года республиканцы кратко использовали лозунг «Свобода против социализма». (Оказалось, что это не очень хорошая проверка.) В речи Рональда Рейгана 1964 года от имени Барри Голдуотера, которая сделала Гиппера героем для консерваторов, утверждалось, что победа Голдуотера над Линдоном Джонсоном была необходима, чтобы остановить продвижение социализма. И, конечно же, план здравоохранения Барака Обамы, который был очень далек от системы единого плательщика, регулярно осуждался как социалистический.

По большей части политики-демократы регулярно отрицали, что они социалисты, и даже в этом цикле предвыборной кампании, отмеченном возрождением социализма, большинство демократов искренне провозглашают себя капиталистами.В ряды гордых капиталистов входит Элизабет Уоррен, которая по большинству показателей столь же прогрессивна, как Сандерс, и выдвинула еще более всеобъемлющие предложения, чем он должен, по реструктуризации современного капитализма. Тот факт, что Сандерс называет себя социалистом, а Уоррен не предполагает, что разделение между социалистами и капиталистами говорит нам о политике меньше, чем мы могли бы подумать, и больше о значимости, придаваемой ярлыкам различными частями электората.

Заключение

С распадом Советского Союза термин «социализм» утратил свою некогда автоматическую связь со смертельным врагом Соединенных Штатов.Принятие социализма больше не несет на себе налет предательства, а предложения, выдвинутые общепризнанными социалистами, расширили круг приемлемых дебатов. Как показывают недавние комментарии Джейми Даймона, генерального директора JPMorgan Chase & Co, и Рэя Далио из Bridgewater Associates об угрозе будущего капитализма, более острая критика капитализма привлекает внимание самих капиталистов. В прошлом — со времен «Нового курса» до 1960-х годов — опасения за будущее системы заставляли важные голоса в деловом мире воспринимать социальные реформы как необходимые для спасения системы.Социалисты снова могут стать предшественниками капиталистической реформы.

Здесь есть три основных пункта. Во-первых, отношение к социализму теперь разделяет две партии. В опросе YouGov 2018 года 46 процентов демократов в той или иной степени или очень положительно относились к социализму, и только 25 процентов придерживались отрицательного мнения. Среди республиканцев только 11% относились к социализму положительно, а 71% относились к нему отрицательно, в том числе 61% относились к нему «очень» отрицательно. Характерно, что распределение среди независимых было 19 процентов в пользу, 40 процентов неблагоприятно.Среди американцев, проголосовавших за Хиллари Клинтон, 53 процента положительно относились к социализму, и только 7 процентов избирателей Трампа придерживались такого мнения.

Во-вторых, сочувствие социализму по-прежнему остается мнением меньшинства. В опросе YouGov, в целом, социализм положительно оценивали только 26 процентов взрослых американцев и отрицательно — 46 процентов. Среди зарегистрированных избирателей расклад был 30% в пользу, 50% в неблагоприятный. Как показывает самоназвание Уоррена, большинство политиков, пытающихся победить на национальных выборах, будут продолжать сопротивляться S-слову.Хотя социализм популярен как никогда, в сети он по-прежнему является неприятным словом для значительной части электората. Но как бы это ни называлось, стремление использовать общественную власть, чтобы сгладить острые углы рыночной экономики и расширить возможности и безопасность для всех американцев, является мощным течением в сегодняшней политике после Великой рецессии.

Таблица 3: Пристрастие и отношение к социализму

Дем Индивидуальный Респ. Избиратель Клинтон 2016 Избиратель Трампа 2016
Благоприятный 46 19 11 53 7
Неблагоприятный 25 40 71 24 83
Не уверен 28 41 18 22 10

(Источник: YouGov, август 2018 г.)

В-третьих, десятилетия растущего неравенства и шок от краха 2008 года заставили большое количество американцев — независимо от того, называют они себя социалистами или нет — поставить под сомнение основы нашей экономической системы.Возрождение социализма — это предупредительный знак для тех, кто хочет сохранить эту систему, и возможность для тех, кто хочет ее реформировать. И, как уже случалось раньше, две их причины могут совпасть.

Авторы хотят поблагодарить Эмбер Херрле за ее вклад в эту статью.

Левые партии

Чили Содержание

Коммунистическая партия Чили (Partido Comunista de Chile — PCCh) старейшая и крупнейшая коммунистическая партия Латинской Америки и одна из самое важное на Западе.Прослеживая свое происхождение до 1912 года, партия была официально основан в 1922 году как преемник Рабочей социалистической партии. Партия (Partido Obrero Socialista — POS). Он добился Конгресса представительство вскоре после этого и играл ведущую роль в Развитие чилийского рабочего движения. Тесно связан с советским Союз и Третий Интернационал, ПКЧ приняла участие в Народном Фронт (Народный фронт) правительства 1938 г., быстро развивавшийся среди объединенный в профсоюзы рабочий класс в 1940-х гг.Беспокойство по поводу успеха ПКЧ на создание сильной электоральной базы в сочетании с наступлением холодов Война привела к тому, что в 1948 году его объявили вне закона. почти десятилетие. К середине века партия превратилась в настоящую политическая субкультура со своими символами и организациями и поддержку выдающихся художников и интеллектуалов, таких как Пабло Неруда, Поэт, лауреат Нобелевской премии, и Виолетта Парра, автор песен и фолк-музыкант. художник.

В составе коалиции Народного единства, избравшей Сальвадор Альенде к президентству в 1970 году, PCCh сыграла сильную модерирующую роль. роли, отвергая более крайнюю тактику ученика и революционных левых и настаивая на более обдуманном темпе, который задал бы фундамент будущего коммунистического общества. Военные правительство нанесло ПКЧ сильный удар, уничтожив ее лидерство в 1976. Хотя партия призывала к широкому союзу всех сил противостоящей диктатуре, к 1980 г. она перешла к параллельной стратегии вооруженное восстание, подготовка кадров партизан для дестабилизации режима и предоставить партии военный потенциал для захвата государство, если правительство Пиночета рухнет.

После покушения на Пиночета в 1986 г. демократические партии стали дистанцироваться от ПКЧ, потому что ПКЧ открыто против того, чтобы бросить вызов режиму в соответствии с его собственными правилами. Решительная позиция ПКЧ против регистрации избирателей и участия в плебисцит оттолкнул от себя многих своих сторонников и давних боевиков, которые понимали, что большая часть населения поддерживает мирный возврат к демократии.

Особенно проблематичным для партии был Мануэль Родригес Патриотический фронт (Frente Patritica Manuel Rodrguez — FPMR), повстанческая организация, порожденная ПКЧ. Партия нашла ФПМР трудно обуздать, и ФПМР продолжал заниматься терроризмом после падения военного правительства. FPMR затмил Наиболее известная революционная группа Чили, Движение Революционные левые (Movimiento de la Izquierda Revolucionaria — MIR), сформировалось в 1960-х годах студентами университетов, движение, которое едва пережил репрессии военных лет.Во время Эйлвина администрации, группа, известная как Молодежное движение Лаутаро (Movimiento Juvenil Lautaro — MJL), ответвление United Popular Action Движение-Лаутаро (Movimiento de Accin Popular Unitario-Lautaro (МАПУ-Л), безуспешно стремившийся сохранить «революционный» наступление.

Драматический провал стратегии ПКЧ серьезно подорвал ее авторитет и способствовал росту отступничества из ее рядов. партия также пострадала от обширных структурных изменений в чилийском обществе, особенно упадок традиционных обрабатывающих и добывающих промышленности и ослабление рабочего движения.Крах Советский Союз и его восточноевропейские союзники нанесли последний удар. Хотя ПКЧ получила 6,5% голосов на муниципальных выборах 1992 г. выборах, к середине 1993 г. она пользовалась менее чем 5-процентной поддержкой в опросов общественного мнения и не преуспел в президентских выборах 1993 г. раса.

Социалистическая партия (Partido Socialista—PS), официально организованная в 1933 г., берет свое начало в зарождающемся рабочем движении и рабочем движении партий начала ХХ века.Социалистическая партия была намного неоднородна, чем ПКЧ, и пользуется поддержкой рабочих как а также интеллектуалы и представители среднего класса. На протяжении большей части за всю свою историю Социалистическая партия пострадала от ошеломляющего количества расколов в результате соперничества и фундаментальных разногласий между лидерами, выступающими за революцию, и теми, кто готов работать в система.

Величайшим моментом Социалистической партии были выборы Сальвадора Альенде на пост президента в 1970 г.Альенде представлял умеренное крыло партии, которая резко повернула влево. Социалистическая партия радикальная ориентация способствовала постоянной политической напряженности, поскольку президент и PCCh выступали за более постепенный подход к изменениям и Социалисты стремились добиваться немедленных «завоеваний» для рабочий класс.

После свержения правительства Народного единства Альенде Социалистическая партия подверглась жестоким репрессиям и вскоре раскололась на многочисленные фракции.Некоторые присоединились к коммунистам в поддержке более повстанческая стратегия. Другая фракция «Обновленный Социалисты», возглавляемые в основном интеллектуалами и эмигрантами из западных стран. Европы, выступал за возврат к умеренному социализму, для которого политика была самоцелью. Последняя фракция порвала с Марксистско-ленинская линия ближайшего прошлого, охватывающая рыночную экономику и гораздо более плюралистическая концепция общества. Руководствуясь лидерами, такими как Рикардо Лагос Эскобар и Рикардо Нес Муос, Обновленный Социалисты договорились с христианскими демократами о проведении общая стратегия, чтобы положить конец военному правительству.

Перед плебисцитом 1988 года социалисты создали Партию за Демократия (Partido por la Democracia — PPD) в попытке обеспечить широкая база оппозиции Пиночету, незапятнанная ярлыками и борьбы прошлого. Возглавляет Лагос, экономист и бывший университет администратор, PPD должен был быть «инструментальным партия», которая исчезнет после поражения Пиночета. успех партии в захвате воображения многих чилийцев привел Лидеры социалистов и НДП должны сохранить партийный ярлык для последующего выборы в конгресс и муниципальные органы, работая совместно с Христианские демократы в структурировании национальных списков кандидатов.

Успех PPD вскоре создал серьезную дилемму для Социалистическая партия, сумевшая воссоединить свои основные фракции — относительно консервативная Социалистическая партия-Алмейда, умеренная Социалистическая Партийно-незовские «обновленцы» и левые унитарные Социалисты — на съезде Социалистической партии в декабре 1990 года. инструментом социалистов, НДП стала самостоятельной партией, хотя у многих социалистов было двойное членство.Хотя обнимает социал-демократических идеалов, лидеры НДП оказались более склонны оказывать давление на впереди других нерешенных социальных проблем, таких как развод и женское прав, занимая отчетливую позицию в качестве левоцентристской светской силы в чилийском обществе, способном бросить вызов христианским демократам как а также право на ряд критических вопросов.

По мере роста НДП лидеры Социалистической партии настаивали на отменив двойное членство из-за боязни утратить способность к расширению призыв Социалистической партии за пределы своего традиционного электората.К 1993 году обе стороны, работая вместе в несколько напряженных отношениях, имели сопоставимый уровень народной поддержки в опросах общественного мнения. в марте Опрос 1993 года, проведенный Центром общественных исследований (Centro de Estudios Pblicos — CEP). и Adimark (социальная компания), 10,6 процента чилийских избирателей. идентифицировали с PPD, в то время как 8,5 процента зарегистрировали предпочтение Социалистическая партия. По мере приближения президентских выборов 1993 г. лидер Рикардо Лагос заявил о своем намерении бросить вызов христианскому Демократы за кандидатуру в президенты от ДПК.Его ход указывал решимость партий умеренно левых оставаться важной силой в чилийской политике. Однако христианский демократ Эдуардо Фрей Руис-Тагле, сын бывшего президента, победил Лагоса в съезд партий КПГ, состоявшийся 23 мая 1993 г., что сделало его сильным фаворит на президентских выборах, намеченных на 11 декабря, 1993. Фрай Руис-Тагле победил с 60-процентным голосованием, а Лагос получил 38 процентов.

Другие партии, которые можно отнести к левоцентристским, включали Альянс гуманистов и зеленых (Alianza Humanista-Verde) и социальный Демократическая партия (Partido Social Democrtico), ответвление Радикальная партия, сумевшая избрать в Сенат одного из своих лидеров. Этим новым партиям удалось мобилизовать поддержку против Пиночета. на плебисците, но потерпел неудачу на последующих выборах.

Подробнее о правительстве и Политика Чили.

Пользовательский поиск

Источник: Библиотека Конгресса США

Популизм и упадок социал-демократии

 

A пересекая Европу, традиционные левые партии, кажется, находятся в окончательном упадке. В Западной Европе поддержка социал-демократических и социалистических партий стала незначительной на выборах 2017 года во Франции и Нидерландах. На парламентских выборах 2018 года в Германии некогда могущественная Социал-демократическая партия (СДПГ) получила самую низкую долю голосов с момента распада Веймарской республики, а в Скандинавии, которая долгое время была оплотом социал-демократии, левоцентристские партии изо всех сил пытаются сохранить 25 голосов против 30 процентов голосов.Ситуация в Центральной и Восточной Европе еще более мрачная. В Венгрии Социалистическая партия (MSzP), изначально одна из самых сильных постпереходных партий, набрала лишь 12 процентов голосов на выборах в Национальное собрание в апреле 2018 года. В Польше социал-демократический Демократический левый альянс (СЛД) больше не представлен в парламенте, а в Чехии всего 7% избирателей проголосовали за левоцентристскую Социал-демократическую партию (CSSD) на парламентских выборах 2017 года. Эта тенденция продолжилась на выборах в мае 2019 года в Европейский парламент, состоящий из 751 члена, на которых левоцентристский блок социалистов и демократов потерял 38 из 191 места, которое он имел в 2014 году.

Об авторах

Шери Берман

Шери Берман — профессор политологии в Барнард-колледже. Среди ее работ  Демократия и диктатура в Европе: от древнего режима до наших дней  (2019 г.) и  Примат политики: социал-демократия и формирование двадцатого века в Европе  (2006 г.).

Посмотреть все работы Шери Берман

Мария Снеговая

Мария Снеговая  – научный сотрудник Центра международных исследований и безопасности в Мэриленде, а также научный сотрудник Центра анализа европейской политики и Фонда «Свободная Россия».

Посмотреть все работы Марии Снеговой

Несмотря на общеевропейский характер этой тенденции, большинство объяснений проблем левых сосредоточено на идиосинкразических факторах, специфичных для региона. Например, многие анализы уменьшения поддержки левых партий в Западной Европе подчеркивают изменение классовых и ценностных структур. Упадок западноевропейского производства в конце двадцатого века  [End Page 5]  ослабил рабочий класс и профсоюзы, сократив традиционную избирательную базу левых и уменьшив вес организаций, которые были его наиболее важными филиалами.В тот же период постматериалистические ценности, такие как самовыражение, защита окружающей среды, космополитизм, сексуальная свобода и гендерное равенство, приобрели новое значение в западных обществах. Избиратели, придерживающиеся таких ценностей, считали себя левыми, но они отличались от давних левых избирателей, которые оставались преданными национальной идентичности, отдавали приоритет закону и порядку и предпочитали рост защите окружающей среды. Разделение между «новыми» и «старыми» левыми избирателями привело к конфликту между социалистическими и социал-демократическими партиями.

В посткоммунистической Восточной Европе популярное объяснение упадка левых делает упор на предубеждение против действующего президента. С этой точки зрения, разочарованные избиратели, не идентифицирующие себя с сильными партиями, просто наказывали действующих лиц, выгнав их из офиса. Это привело к чередованию власти между медленными и быстрыми реформаторами, представленными (более или менее) реформированными бывшими коммунистическими партиями-преемниками и демократической правоцентристской оппозицией, соответственно. Другие источники связывают падение поддержки левых со слабой партийной организацией, внутренними конфликтами и коррупционными скандалами. 1

Хотя все эти факторы заслуживают внимания, они сами по себе не могут объяснить упадок левых. Поскольку эта тенденция не ограничивается Западной или Восточной Европой или даже Европой вообще, объяснение должно включать нечто более широкое, чем развитие на региональном уровне.

Мы утверждаем, что действительно существует общий фактор, лежащий в основе упадка левых в Европе и других частях мира, а именно: смещение левых к центру в экономических вопросах и, в частности, их принятие «неолиберальных» реформ, таких как приватизация частей государственного сектора, сокращение налогов и социального государства, а также дерегулирование делового и финансового секторов.Хотя этот сдвиг имел некоторый смысл в краткосрочной перспективе, в долгосрочной перспективе он имел пагубные, возможно, даже фатальные последствия. Это размыло отличительный исторический профиль левых; лишил социалистические и социал-демократические партии возможности воспользоваться широко распространенным недовольством последствиями неолиберальных реформ и финансового кризиса 2008 года; создали для партий стимулы подчеркивать культурные и социальные, а не экономические или классовые призывы; и подорвали представительный характер демократии.Короче говоря, сдвиг в экономическом профиле левых заслуживает того, чтобы быть в центре внимания в любом описании его упадка. Более того, этот сдвиг и его последствия сыграли решающую роль в росте нативистских, популистских правых и в более широких проблемах, стоящих сегодня перед демократией в Западной и Восточной Европе, а также в других частях мира.

Капитализм, или, скорее, ответная реакция на него, является причиной существования современных левых. Возникновение капитализма в восемнадцатом и девятнадцатом веках привело к беспрецедентному экономическому росту и инновациям, но также к резкому экономическому неравенству и незащищенности, а также к огромным социальным потрясениям.В ответ на это возникло международное социалистическое движение, идеологическим ориентиром которого был марксизм. К концу девятнадцатого века это движение раскололось из-за различных взглядов на то, как поступать с развитием капитализма. В отличие от предсказаний Карла Маркса середины века, капитализм не рушился. Таким образом, некоторые левые утверждали, что вместо того, чтобы ждать, пока история пойдет своим чередом, левые должны сформировать революционный авангард, который будет действовать, чтобы добиться гибели капитализма.Владимир Ленин (1870–1924) в России был наиболее важным сторонником этой позиции, а его последователи стали коммунистами.

Вместо этого другая фракция утверждала, что реформирование капитализма возможно и желательно. Они утверждали, что левые должны сосредоточиться не на преодолении капитализма, а на обеспечении того, чтобы его огромные производственные мощности служили прогрессивным, а не разрушительным целям. Немецкий политический мыслитель Эдуард Бернштейн (1850–1932) был самым влиятельным сторонником этой точки зрения, а его последователи стали социал-демократами.

Это социал-демократическое мировоззрение было оптимистичным, даже идеалистическим. В отличие от коммунистов и других социалистов, социал-демократы утверждали, что ни насильственная революция, ни крах капитализма не являются необходимыми для достижения лучшего будущего. Вместо этого они выступали за «примат политики» 2 : Люди, действуя коллективно, могли бы использовать силу демократического государства для создания лучшего мира.

В межвоенные годы левые коммунистические и социал-демократические фракции боролись за господство, одновременно соревнуясь с множеством других политических сил (либералов, фашистов, консерваторов, анархистов), которые боролись за господство в Европе.Однако за некоторыми исключениями — коммунисты недолго правили в Венгрии, а социал-демократы добились исключительного политического успеха в Скандинавии — ни одна группа не смогла доминировать над левыми или захватить политическую власть в Европе. Это изменилось после 1945 года. Коммунисты пришли к власти в Восточной Европе, и социал-демократия стала доминировать над западноевропейскими левыми и оказала решающее влияние на форму послевоенного порядка в регионе.

Западноевропейская история

Опыт Великой депрессии 1930-х годов, когда неудачи капитализма породили социальный хаос и подпитывали поддержку левого (коммунистического) и правого (фашистского) экстремизма, оказал глубокое влияние на политическое сознание в Западной Европе.После Второй мировой войны деятели всего политического спектра признали, что для обеспечения успеха демократии и социальной стабильности необходимо иметь дело с недостатками капитализма. Соответственно, в послевоенный период западноевропейские страны построили новый порядок, призванный обеспечить экономический рост и в то же время защитить общества от опасных последствий капитализма. Этот порядок представлял собой решительный разрыв с прошлым: после 1945 года западноевропейские правительства, вместо того чтобы ограничивать себя ролью экономических «ночных сторожей», стремились действовать как защитники общества и сторонники социальной стабильности.Капитализм остался, но это был капитализм совсем другого типа, чем тот, что существовал до войны, — он был закален и ограничен властью демократических правительств. Гражданам обещали защиту от экономических неурядиц и страданий, создав своего рода политику с «положительной суммой», которая способствует процветанию демократии. Это был именно тот подход, который социал-демократы отстаивали с начала двадцатого века, но понадобились трагедии 1930-х и 1940-х годов, чтобы их взгляды получили широкое признание.

Тридцать лет после 1945 года были самым быстрым периодом роста в Западной Европе, и демократия впервые в ее истории консолидировалась в регионе. 3  Однако, несмотря на столь впечатляющий послужной список, социал-демократический консенсус в конце концов пошатнулся. Слева сам успех послевоенного порядка привел к тому, что многие забыли, что реформы, хотя и важны, были просто средством для достижения цели, которая заключалась в укрощении капитализма и примирении его с демократией и социальной стабильностью. Многие левые довольствовались управлением существующим порядком, забывая, что капитализм постоянно развивается и опасен по своей сути.Другие, разочарованные исчезновением перспективы посткапиталистического будущего и утомленные тем, что они считали банальностью и материализмом послевоенного порядка, перестали полностью сосредотачиваться на капитализме. Вместо этого они обратили свое внимание на интеллектуальные течения, такие как постмодернизм, мультикультурализм, феминизм и постколониализм, которые носили скорее культурный, чем экономический характер. В последние десятилетия двадцатого века левые уделяли мало стратегических размышлений меняющейся природе капитализма.

Последствия этого стали очевидны к 1970-м годам, когда на Запад обрушилась пагубная смесь инфляции и безработицы. В предыдущие десятилетия правые сторонники свободного рынка организовывали и думали о том, что они считали недостатками послевоенного социал-демократического порядка. Когда разразился кризис, это право свободного рынка было готово с объяснениями и решениями. Это, в сочетании с неспособностью левых убедительно предложить альтернативный путь, помогло неолиберальным правым обрести идеологическое господство с их аргументом о том, что, как выразилась Маргарет Тэтчер, «не было альтернативы освобождению рынков и сокращению роли государства». .

Возникновение неолиберального консенсуса

Таким образом, после резкого изменения послевоенной модели, в которой социал-демократический консенсус стал доминировать над мейнстримными левыми и правыми, к концу двадцатого века вместо них доминировал неолиберальный консенсус. «Новые лейбористы» Тони Блэра в Соединенном Королевстве, «Новые демократы» Билла Клинтона в Соединенных Штатах и ​​СДПГ Герхарда Шредера в Германии в значительной степени приняли неолиберальную политику и идею о том, что способность правительства формировать экономическое и социальное развитие была  [Конец страницы 8 ]  ограничено.Социал-демократы, другими словами, перестали изображать из себя осторожных повелителей капитализма, осознающих необходимость защиты общества от его недостатков, и вместо этого все чаще представляли свою миссию в технократических терминах эффективности. Это сопровождалось смещением левого руководства в сторону высокообразованной элиты, чьи предпочтения по многим вопросам расходились с предпочтениями традиционных левых избирателей. 4

Хотя в краткосрочной перспективе левые экономические сдвиги могли иметь смысл — почти все основные экономисты поддержали новую политику, и рост действительно восстановился после замедления в конце 1970-х — начале 1980-х годов, — его долгосрочные последствия были глубокими.Наиболее очевидно, что это представляло собой трансформацию давнего профиля левых, даже их идентичности, которая коренилась в негативной реакции на капитализм. Успех левых — на самом деле, успех Западной Европы — после 1945 года был основан на утверждении, что демократическое государство может смягчить или даже устранить опасные последствия капитализма и способствовать как росту , так и равенству. Отказавшись от этой точки зрения, традиционные левые оказались в плохом положении, чтобы уловить негодование и гнев, материализовавшиеся, когда ослабление послевоенного социал-демократического порядка привело к его неизбежным последствиям: резкому экономическому неравенству и незащищенности, а также к огромным социальным потрясениям.Финансовый кризис 2008 года усугубил эти тенденции, обострив народное недовольство неолиберализмом, а также принявшими его элитами и партиями.

Поскольку традиционные левые больше не в состоянии отражать растущее народное недовольство, появилась прекрасная возможность для предприимчивой политической силы. Этой силой оказался популизм.

Большинство европейских правых популистских партий берут свое начало в конце 1970-х и 1980-х годах, но когда они появились на сцене, почти все они имели консервативный экономический профиль.Экономический сдвиг социал-демократии, наряду с растущим недовольством, вызванным последствиями неолиберальной политики, а затем финансовым крахом 2008 года и последовавшим за ним кризисом еврозоны, создали для этих партий сильные стимулы для изменения курса.

Возможно, самая ранняя и наиболее успешная трансформация такого рода произошла во Франции: Национальный фронт Жана-Мари Ле Пена первоначально поддерживал неолиберальную политику, включая низкие налоги и маленькое государство. Действительно, Ле Пен когда-то хвастался, что усвоил принципы рейганомики и тэтчеризма до того, как они вошли в моду. 5  Но под руководством его дочери Марин Ле Пен (которая вступила во владение в 2011 году) партия перешла к защите протекционизма, интервенционистского государства и сильной системы социальной защиты. Аналогичные изменения претерпела Австрийская партия свободы. Первоначально являвшаяся домом для либералов-рыночников, а также бывших нацистов, эта партия позже приняла «социальный шовинизм» (подход, который подчеркивает ограничение льгот государства всеобщего благосостояния коренными гражданами). В Дании антигосударственная, антиналоговая Партия прогресса 1970-х годов раскололась, и ее затмила фракция, которая стала Датской народной партией, выступающей за государство всеобщего благосостояния.Альтернатива для Германии начиналась как  [End Page 9]  консервативная партия среднего класса, выступавшая против единой валюты евро и помощи ЕС Южной Европе, но к моменту своего вступления в парламент в 2017 году она превратилась в правую. националистическая партия крыла, принимающая социальную защиту «для немцев». Партия независимости Великобритании и Итальянская лига также начинали с консервативных экономических профилей, но в последние годы сместились влево. А во время парламентских выборов 2018 года в Швеции популистские, нативистские, правые шведские демократы заявили, что они, а не социал-демократы, являются истинными защитниками шведского государства всеобщего благосостояния. 6

В дополнение к тому, что популисты получили возможность зафиксировать растущее экономическое недовольство, экономический сдвиг левых способствовал обострению социальных и культурных недовольств. По мере того как левые и правые сходились в вопросах экономической политики, политизация неэкономических вопросов стала, по словам одного межнационального исследования, привлекательной «стратегией выживания», поскольку «перенос конкуренции в новую предметную область позволяет партиям лучше отличаться от других». друг друга и тем самым не потерять избирателей из-за равнодушия.Эта динамика также «стимулирует появление новых партий и конкуренцию по неэкономическим вопросам». Точно так же с меньшими различиями между традиционными левыми и правыми по вопросам экономической политики у избирателей были причины уделять больше внимания неэкономическим факторам. 7

Смещение главной оси политической конкуренции с экономических на социальные вопросы приносит пользу правым популистам больше, чем традиционным левым. Исторически, по крайней мере, левые больше всего выигрывают, когда сильна классовая идентичность и высока неудовлетворенность рыночными результатами.Кроме того, избирательная база левых партий более разнообразна, чем у правых (с точки зрения этнической принадлежности, религии и сексуальной идентичности), а также делится на «новых» или постматериалистических левых и «старых» левых, остающихся женатыми. к традиционным социальным нормам. Поэтому, когда политическая конкуренция сосредотачивается на социальных проблемах, социал-демократическим партиям становится все труднее создавать и поддерживать широкие, сплоченные избирательные коалиции.

Привлекательность популистских правых, с другой стороны, была ограничена до их экономического изменения курса.Избиратели из менее привилегированных социально-экономических слоев, такие как рабочие и люди с низким уровнем образования, всегда были консервативны в социальных и культурных вопросах; однако они также имеют левые экономические предпочтения. Пока правые популисты выступали за консервативную экономическую политику (и открыто заигрывали с фашизмом, который повсеместно отвергался европейскими избирателями), избиратели с левыми экономическими предпочтениями сталкивались с компромиссами, голосуя за них. Но как только правые популисты изменили курс, избирателям с консервативными социальными взглядами и левыми экономическими предпочтениями больше не приходилось выбирать между ними при принятии решения о том, как голосовать.

Ученые и комментаторы, соответственно, давно признали, что правые партии пытаются, особенно в трудные экономические времена, направить внимание общественности на социальные проблемы и идентичность, а не на экономические проблемы и классовую идентичность. Как говорится в одном исследовании, по мере роста неравенства правые партии все чаще стремились «отвлечь внимание избирателей от интересов к ценностям». 8  Избиратели правых популистов едины в своих социальных и культурных взглядах, а электорат связывает популистские партии с такими вопросами, как иммиграция, правопорядок и т. д.(Выражаясь языком политологии, популистские партии «владеют» этими вопросами.) Однако когда дело доходит до экономических взглядов, избиратели правых популистов разделяются, например, между рабочими и владельцами малого бизнеса, и так оно и есть в заинтересованность популистских партий в том, чтобы социальные, а не экономические вопросы оставались на первом месте в политической повестке дня. Как говорится в одном исследовании, «праворадикальные партии используют» разные стратегии в отношении экономических и неэкономических вопросов: «они конкурируют по неэкономическим вопросам, размывая при этом свою позицию по экономическим вопросам. 9  Таким образом, учитывая смену курса левоцентристов и правых популистов, неудивительно, что за последние годы многие избиратели, которые в прежние времена проголосовали бы за первых, стали голосовать за вторых. 10

Экономический сдвиг западноевропейских левых имел серьезные последствия не только дома; это также повлияло на эволюцию левых в посткоммунистической Восточной Европе. Чтобы обрести легитимность, многие восточноевропейские левые партии подражали своим западноевропейским коллегам, и к концу двадцатого века это означало принятие неолиберальной политики и представление о себе как о партиях технократов и прагматиков.Помимо предоставления конкретной модели того, как должна выглядеть современная левая партия, западноевропейские левые поддерживали неолиберальный консенсус, доминирующий в международных институтах, которые сыграли ключевую роль в формировании перехода Восточной Европы от коммунизма к капиталистической демократии. Поскольку восточноевропейские страны были обременены долгами и стремились присоединиться к Европейскому союзу, Международный валютный фонд (МВФ) и ЕС имели на них огромное влияние. 11  В некоторых из этих стран левые партии поддержали реформы, продвигаемые международными организациями, даже более полно, чем правые партии (например, они с большей вероятностью будут придерживаться политики жесткой бюджетной экономии и более жестких бюджетных ограничений). 12  Как и в Западной Европе, это имело трагические последствия.

Восточноевропейская история

Как и на Западе, принятие неолиберальной политики большей частью левых в Восточной Европе изначально имело смысл. Это позволило этим партиям дистанцироваться от коммунистического прошлого и показать, что они поддерживают западный экономический консенсус и привержены вступлению в ЕС. 13  Учитывая подавляющее неприятие коммунизма и сильную поддержку присоединения к Европе восточноевропейской общественности, этот ребрендинг имел решающее значение в краткосрочной перспективе, позволяя левым партиям сохранить поддержку.Однако в более долгосрочной перспективе эта стратегия содержала в себе семена собственного разрушения.  [Конец страницы 11]

Переход от коммунизма в Восточной Европе породил победителей и проигравших. Как и в Западной Европе, проигравшие были сосредоточены в пределах «естественных» левых электоратов: низкоквалифицированные и менее образованные, пожилые люди, жители сельских и периферийных районов. 14 Там, где левые партии были связаны с неолиберальными реформами во время и после переходного периода, их поддержка сократилась среди тех, кто проиграл эти реформы, создав возможность для правых популистов.

Эти тенденции были особенно очевидны в Венгрии и Польше. После 1989 года бывшая венгерская коммунистическая партия быстро переименовала себя в социал-демократическую партию (MSzP), заняв проевропейскую позицию и приняв неолиберальную политику, которую отстаивают МВФ и ЕС. 15  После вступления в правящую коалицию с либеральным Альянсом свободных демократов в 1994 году партия провела дальнейшие неолиберальные реформы, в первую очередь ориентированный на жесткую экономию пакет Бокроша 1995 года, который повлек за собой девальвацию венгерской валюты и сокращение социальных пособий и реальной заработной платы. .Недовольство последствиями этой политики стоило MSzP большей части своей популярности, и на выборах 1998 года она потеряла статус крупнейшей парламентской партии.

Вне правительства MSzP еще раз переориентировалась, пообещав, что, если она вернется к власти, она увеличит социальные расходы. Когда после следующих выборов в 2002 г. была сформирована правящая коалиция с MSzP в качестве ее основного партнера, партия начала брать займы для финансирования обещанных расходов. В 2006 году он показал еще более высокие результаты, на этот раз с обещаниями сохранить высокие социальные расходы, но к этому моменту долг, возникший в результате этих расходов, привел Венгрию к конфликту с критериями стабильности ЕС.Таким образом, правительство под руководством MSzP было вынуждено отказаться от мер жесткой экономии, включая повышение цен на газ и электроэнергию и налогов.

Анализ данных индивидуальных опросов, проведенный Марией Снеговой, показывает, что каждый раунд жесткой экономии уменьшал популярность МСЗП среди избирателей. Новый пакет мер жесткой экономии был объявлен в июне 2006 года, и в период с мая по август того же года поддержка партии упала на 12 пунктов. Таким образом, еще до утечки в сентябре 2006 г. записи, в которой премьер-министр MSzP признал, что солгал об экономических трудностях, с которыми столкнулась Венгрия, и до того, как венгры начали страдать от последствий финансового кризиса 2008 г., число опросов MSzP резко упало. .Тем временем росла поддержка Фидес (правопопулистской партии), а затем и крайне правой партии Йоббик. Обе партии выступили с нападками на МСЗП и пообещали продвигать социальную справедливость, обеспечивать «честную работу и честную заработную плату» и отстаивать интересы «народа». 16  К 2010-м годам большинство рабочих поддержали Фидес и Йоббик. 17  В интервью некоторые рабочие, казалось, стыдились признаться, что голосовали за МСЗП, так как партия полностью дискредитировала себя в их глазах своей поддержкой неолиберальной экономической политики и вовлечением в различные коррупционные скандалы. 18

Польские левые пошли по тому же пути. Как и MSzP, Альянс демократических левых сил (SLD) — преемник Польской коммунистической партии — изначально поддерживался рабочими, пенсионерами и некоторыми представителями среднего класса. Как и MSzP, SLD после прихода к власти в 1993 году в коалиции с аграрной Польской народной партией согласилась на схему массовой приватизации, дерегулирование, строгую фискальную и бюджетную политику и открытие польской экономики для иностранных инвесторов.После неудачного выступления на выборах в законодательные органы 1997 года партия изменила курс, пообещав увеличить поддержку тех, кто страдает в результате экономических изменений. Это помогло SLD вернуться к власти после выборов 2001 года в коалиции с профсоюзом и Польской народной партией.

Но поскольку Польша была на пороге вступления в ЕС, необходимость соответствовать критериям вступления вынудила новое правительство провести дальнейшие неолиберальные реформы, включая значительное повышение налогов и сокращение социальных пособий (общие запланированные расходы в государственном бюджете на 2002 г. был почти на 20 процентов ниже, чем в предыдущем году).Эти шаги привели к быстрому падению поддержки нового правительства. В период с ноября 2001 г., когда было объявлено о сокращении, по декабрь 2002 г. результаты опросов SLD упали на 20 процентных пунктов. Вскоре после этого, как и в Венгрии, разразились коррупционные скандалы, усилившие народное отвращение к правительству. Когда в конце 2003 года были введены дополнительные меры жесткой экономии, левые потерпели поражение, и на выборах в законодательные органы 2005 года СЛД получила лишь 11,3 процента голосов. В последующие годы многие бывшие сторонники SLD обратились в правую популистскую партию «Право и справедливость».Эта партия критиковала характер перехода Польши в целом и последствия неолиберальной политики в частности, обещая защитить тех, кто «остался позади» в новой Польше.

Упреждая право популистов?

В некоторых странах Центральной Европы левые партии придерживались более протекционистской экономической политики, восстановили поддержку рабочих избирателей и, таким образом, оставили меньше возможностей для правых популистов. В Словакии, после того как Партия демократических левых (SD¼) участвовала в процессе неолиберальных реформ и впоследствии потерпела крах, к власти присоединилась другая левая партия, чтобы извлечь выгоду из народного недовольства.Смер под руководством Роберта Фицо представляла себя защитником «простых словаков» от социальных несправедливостей, совершенных прежней властью, работодателей, не выплачивавших вовремя заработную плату, и цыган, которые якобы воровали у фермеров. 19  Этот профиль позволил Смеру удержать традиционно левых избирателей и удерживать традиционные «левые» вопросы, такие как бедность и социальная справедливость, в центре внимания избирателей. Smer включила SDL в 2005 году, и Smer-SD также предложила скорректировать фиксированную ставку налога на добавленную стоимость (НДС) в Словакии, чтобы установить повышенную  [End Page 13]  ставку для богатых.После того, как хорошие результаты на парламентских выборах 2006 года позволили его партии сформировать правящую коалицию, Фицо продолжал атаковать неолиберализм, принимая политику перераспределения, включая изменения в трудовом кодексе, изменения фиксированного налога, введенного предыдущим правительством, отмену врачей. сборов, а также предоставление дополнительных выплат пенсионерам и новоиспеченным родителям. 20  Сочетание левой экономической политики с умеренным национализмом позволило Смеру сохранить доминирующее положение в парламенте на протяжении большей части следующего десятилетия.

Экспериментальная работа Марии Снеговой также демонстрирует, что способность правых популистов представить себя поборниками государства всеобщего благосостояния способствовала их успеху в Восточной Европе. В опросах, утверждающих, что левые партии придерживаются прорыночной политики, избиратели из числа рабочих и представителей низшего среднего класса заявили, что на следующих выборах они выберут правых популистов , поскольку  обещают большую социальную защиту. Без таких обещаний антииммигрантских призывов было недостаточно, чтобы эти избиратели переключили поддержку на правых популистов.

Как и в Западной Европе, сдвиг левых вправо в экономической политике не только создал политическую возможность для правых популистов, но и породил электоральную динамику, которая поощряла раскольнические социальные и культурные призывы. Как говорится в одном исследовании, в восточноевропейских странах, где левые партии проводили неолиберальные реформы, политики, неспособные мобилизовать своих сторонников на основе разногласий в экономической политике, имели «стимулы для создания единого мощного социокультурного разделения, на котором можно было бы продемонстрировать значимые программные различия и использовать их для привлечения избирателей. 21

Последствия для левых и демократии

Упадок левоцентристов — одна из наиболее значимых тенденций последних десятилетий. Хотя этому спаду способствовало множество факторов, мы считаем, что экономический сдвиг левых имел первостепенное значение.

Во-первых, это был не просто сдвиг в политике, но резкое изменение профиля левых и даже их идентичности. С конца девятнадцатого до конца двадцатого века отличительной чертой левых социал-демократов было их упорство — в отличие от коммунистов, либералов и других — в том, что можно использовать демократическое государство для смягчения или даже устранения наиболее разрушительных последствий капитализма. эффекты.Эта социал-демократическая точка зрения была также, конечно, основой послевоенного порядка, на котором, наконец, после 1945 г. была построена успешная демократия в Западной Европе. сделал его особенным и привлекательным. И вот, когда стали очевидны негативные экономические и социальные последствия неолиберальной политики, многие избиратели решили, что голосовать за левых вообще не стоит.  [Конец страницы 14]

Во-вторых, сосредоточение внимания на экономических сдвигах левых помогает нам понять, почему у левых партий возникают проблемы в Западной и Восточной Европе, а также в таких регионах, как Латинская Америка. Как утверждает Кеннет Робертс, популистские движения были особенно вероятны в таких странах, как Венесуэла, Боливия и Эквадор, где неолиберальные реформы проводились «наживкой и подменой», то есть правительствами, возглавляемыми авторитетными левоцентристами или популистские партии.В таких случаях те, кто «оставлен позади» реформами, больше не могли обращаться к традиционным левым партиям для решения своих проблем и вместо этого обращались к антисистемным партиям и протестам. 22

В-третьих, политическое пространство, открытое экономической трансформацией левых, помогает объяснить рост популизма. В Западной Европе авторитетные крайне правые партии с консервативными или либертарианскими экономическими профилями превратились в защитников интервенционистских государств и сетей социальной защиты, тем самым воспользовавшись негативной реакцией на глобализацию и меры жесткой экономии, чтобы расширить свою привлекательность.В Восточной Европе популисты открыто обращались к избирателям, «оставленным позади» экономическими изменениями и политикой, проводимой левыми партиями.

Экономический сдвиг левых, вероятно, также способствовал разжиганию популизма, повысив значимость социальных и культурных проблем. Поскольку в экономическом отношении основные партии меньше отличались друг от друга, партийные лидеры, а также избиратели имели больше стимулов для того, чтобы сосредоточиться на других различиях. Но смещение основной оси дебатов на социальные и культурные вопросы помогает правым, а не мейнстримным левым.Последние исторически добивались лучших результатов, когда они были в состоянии отстаивать классовые и экономические недовольства, и они были более разделены внутри по социальным и культурным вопросам, в то время как привлекательность популистских правых базировалась главным образом на их «владении» социальными и культурными проблемами — правые выгоды, когда экономические вопросы менее заметны в политических дебатах.

Растущее внимание к социальным и культурным вопросам также является ключом ко многим из более широких проблем, с которыми сейчас сталкиваются демократии в Европе и за ее пределами. Эти вопросы затрагивают вопросы морали и идентичности.Они часто имеют характер «или/или» или «нулевой суммы» и, как правило, являются трудными предметами для переговоров. Напротив, вопросы о распределении экономических ресурсов — основной оси партийной конкуренции на протяжении большей части послевоенной эпохи — более поддаются компромиссу и торгу, лежащим в основе демократии.

Наконец, сдвиг левых вправо, возможно, создал возможность для новых вызовов либерально-демократическим нормам. В послевоенный период те, кто чувствовал себя «обойденным», могли найти сторонника в социал-демократических или левоцентристских партиях, приверженных либерально-демократическим правилам игры.Когда такие партии начали отказываться от этой роли, образовавшийся вакуум создал проблемы для либеральной демократии. Одна из самых важных ролей, которую партии играют в демократии, заключается в предоставлении гражданам институционализированного голоса. Но если традиционные партии перестанут выполнять эту представительную  [End Page 15]  функцию, избиратели, считающие, что их интересы, требования и предпочтения постоянно игнорируются, могут стать жертвами призывов со стороны партий, ставящих под сомнение легитимность самой либеральной демократии.Трудно, если вообще возможно, отделить нынешнее недомогание демократии от кризиса представительства, и трудно отделить этот кризис представительства от упадка социал-демократии или левого центра.

Взгляд в будущее

Что ждет левых и демократию в будущем? Могут ли «новые левые» партии взять на себя роль социал-демократических и левоцентристских партий в послевоенные десятилетия? В Германии Партия зеленых — возможно, старейшая партия «новых левых» в Европе — недавно обогнала СДПГ в опросах общественного мнения.Но эта партия, как и ее коллеги в других местах, отличается прежде всего своими «левыми» взглядами на неэкономические вопросы, такие как окружающая среда и иммиграция, а не неизменно левой экономической программой. Это объясняет, почему Зеленым удалось объединиться на государственном уровне с правоцентристским Христианско-демократическим союзом и либеральной Свободной демократической партией. Такие «новые левые» партии обращаются в первую очередь к высокообразованным, профессиональным, космополитичным городским жителям, и у них мало возможностей для получения поддержки со стороны тех, кто чувствует себя экономически «отсталым».Отчасти по этой причине неясно, смогут ли эти партии заручиться достаточной поддержкой (в системах пропорционального представительства), чтобы закрепить сильные коалиционные правительства на демократических левых, не говоря уже о том, чтобы сформировать такие правительства самостоятельно.

Также неясно, каковы будут последствия для демократии, если политическая конкуренция будет еще более остро сфокусирована на социальных и культурных проблемах, часто приоритетных для «новых левых» и популистских правых партий. В Восточной Европе «естественный» электорат для «новых левых» партий намного меньше, чем на Западе, что делает еще менее вероятным, что эти партии могут заменить «старых левых» на выборах или в качестве якоря демократии.

Возможно ли тогда, чтобы «старые левые» партии изобрели себя заново? Точно так же, как экономический сдвиг был основным фактором упадка левых, такой сдвиг также будет необходим, если левые хотят возродить свою политическую судьбу. Как отмечалось выше, избиратели, поддерживающие левую экономическую политику, разделились по социальным вопросам; пока политическая конкуренция сосредоточена на таких вопросах, эти избиратели будут разделены между старыми левыми, правыми популистами и (в Западной Европе) новыми или зелеными левыми. С другой стороны, правые популисты едины в своих взглядах на социальные вопросы, но разделены в своих экономических взглядах (то же самое верно и для значительной части избирателей-зеленых).Если конкуренция сосредоточена на социальных вопросах, эти партии остаются едиными, но если она сосредоточена на экономических вопросах, они столкнутся с трудным выбором. Короче говоря, чтобы двигаться вперед, традиционные левые должны уменьшить значимость социальных проблем и идентичностей и повысить значимость экономических проблем и классовых идентичностей в политической конкуренции. 23  [Конец страницы 16]

Одним из мест, где это, по крайней мере частично, произошло, является Португалия. После выборов 2015 года в Португалии к власти пришло социалистическое правительство, поддержанное коммунистами и двумя другими небольшими левыми партиями.Хотя эти партии существенно отличались друг от друга и ранее не могли сформировать коалицию, они договорились об одном приоритете: прекращении карательной программы жесткой экономии, реализованной предыдущим правоцентристским правительством. За предыдущие годы португальская экономика сократилась, безработица и бедность выросли, и молодые люди массово покидали страну. Социалистическое правительство немедленно отменило многие меры, которые особенно сильно ударили по рабочему и среднему классам, включая сокращение заработной платы, пенсий и выплат по социальному обеспечению.Поворот был примечательным: когда-то Португалия была отнесена к категории экономически бедных наравне с Грецией и Италией, но стала историей успеха Европы, с восстановлением экономического роста и резким сокращением дефицита бюджета (текущий дефицит в 0,5 процента ВВП является самым низким зарегистрированным в Португалии в прошлом году). 45 лет). 24  Как написано в New York Times , «Во время растущей неопределенности в Европе Португалия бросила вызов критикам, которые настаивали на жесткой экономии как ответе на экономический и финансовый кризис на континенте. 25

Если левым партиям предстоит политическая активизация, им нужно будет еще раз дать избирателям четкое представление о том, за что они выступают. В Португалии, поскольку социалисты пришли к власти с помощью других левых партий, а не в составе большой коалиции, они смогли подчеркнуть различия между левыми и правыми по экономическим вопросам. Это напомнило избирателям, что демократия предлагает четкий выбор, и помогло сохранить экономические вопросы в качестве основного направления политической конкуренции.

Успех как левых, так и демократии также потребует возвращения оптимизма в политику. Премьер-министр Португалии-социалист Антониу Кошта и его союзники подчеркнули неприятие левыми идеи о том, что судьба граждан или их страны не в их руках. Как выразился Коста, программа его правительства была разработана, чтобы прояснить, что «альтернатива нет альтернативы». В своем выступлении перед Европейским парламентом он напомнил своим коллегам: что демократическая политика не использует страхи.… Демократическая политика чувствует проблемы людей, борется со страхами и беспокойством и возвращает людям надежду на их будущее». Надежда — это то, что восстановит у людей «доверие к демократическим институтам и… веру в Европейский Союз». 26

Если левые снова смогут предложить отчетливую и убедительную экономическую политику, которая способствует расширению возможностей для всех, привлекательность социальных и культурных идей, вызывающих разногласия, уменьшится. Это снизит поддержку популистских партий (или создаст стимул для таких партий умерить свои позиции), а политика станет менее поляризованной и менее похожей на игру с нулевой суммой.Это необходимые условия для того, чтобы демократия снова процветала. [Конец страницы 17]

Первичные выборы и результаты выборов: свидетельство Социалистической партии Испании

Мы начинаем этот раздел с изучения наивной корреляции между результатами выборов PSOE и первичными выборами. Для этого мы оцениваем следующую регрессию с помощью МНК:

$$\begin{aligned} Y_{m}=\beta _{0}+\beta _{1}{\mathrm {Primaries}}_{m}+ \ beta _ {2} Ln ({\ mathrm {Население}} _ {m}) + \ theta _ {m} \ end {align} $ $

(4.1)

В таблице 2 представлены результаты этого анализа. Они предполагают, что существует либо отрицательная, либо нулевая статистическая связь между праймериз и результатами выборов PSOE. В таблице 2 представлены результаты как для всей, так и для ограниченной выборки, однако оценка \(\beta _{1}\) является отрицательной в точечной оценке всех регрессий, кроме одной, и является статистически значимой для голосов, полученных PSOE и вероятность избрания мэра PSOE в неограниченной выборке.Эти данные свидетельствуют о том, что праймериз ухудшают результаты выборов PSOE. В таблице 12 представлены результаты того же анализа с использованием только тех муниципалитетов, которые находятся в пределах основной полосы пропускания, используемой в регрессионном анализе разрывов. Несмотря на меньший размер, коэффициенты в целом отрицательны, но статистически значимы только при обычных уровнях достоверности для выборки, включающей неограниченную выборку муниципалитетов (таблица 3).

Однако могут возникнуть сомнения в том, что эти результаты просто обусловлены отбором при лечении.Поскольку мы рассматриваем всю выборку, возможно, в среднем города, решившие организовать праймериз, столкнулись с более сложной ситуацией по отношению к партии PSOE. Чтобы преодолеть проблемы эндогенности, мы следуем процедуре оценки RDD, описанной в предыдущем разделе. В таблице 9 представлены результаты оценки уравнения (3.1) с использованием оптимальной полосы пропускания и полинома первого или второго порядка. Панели A и B Таблицы 9, соответственно, показывают такие результаты для нашей предпочтительной выборки, которая включает только муниципалитеты, мэр которых на момент проведения первичных выборов не принадлежал к PSOE, и выборки, которая включает все муниципалитеты.

Столбец (1) использует в качестве зависимой переменной \(Y_{m}\), индикаторную переменную, принимающую значение 1, если праймериз проводились в муниципалитете m , и 0 в противном случае. Как и ожидалось, мы обнаружили, что вероятность проведения первичных выборов намного выше в муниципалитетах чуть выше порогового значения, чем в муниципалитетах чуть ниже порогового значения в 20 000 жителей (столбец (1)). Обнадеживает тот факт, что подобные свидетельства можно найти во всех четырех рассмотренных нами регрессиях.

В частности, наши результаты показывают, что нахождение справа от порога увеличивает вероятность организации праймериз между 13 и 16 процентными пунктами для муниципалитетов в ограниченной выборке и между 9 и 10 процентными пунктами для всей выборки.Поскольку муниципалитеты, где действующий мэр был из PSOE и хочет баллотироваться на переизбрание, не проводили первичные выборы, мы обнаружили, что влияние нахождения справа от порога на вероятность организации праймериз больше в ограниченной выборке, чем в весь образец.

Имея под рукой эти данные, мы переходим к анализу влияния увеличения вероятности организации праймериз на различные результаты выборов. Столбец (2) использует в качестве зависимой переменной \(Y_{m}\) процент голосов, полученных PSOE в муниципалитете m .Наши результаты показывают, что увеличение вероятности проведения праймериз для муниципалитетов с населением чуть более 20 000 человек не влияет на количество голосов, полученных PSOE. Иными словами, нахождение справа от порога не меняет голосов, полученных политической партией. Величины оценок малы, знак эффекта варьируется в зависимости от выборки, а полиномы и коэффициенты статистически неотличимы от 0 во всех спецификациях. Действительно, 95% доверительный интервал, связанный с оценками из панели А, полиномом первого порядка, предполагает, что эффект находится между (-0.026 и 0,044).

Мы также исследуем, увеличивает ли нахождение справа от порога общее количество полученных голосов, и находим устойчивые статистически незначимые коэффициенты. В соответствии с этими результатами мы обнаруживаем, что праймериз не влияют ни на вероятность избрания мэра PSOE, ни на вероятность того, что мэр не истечет 4-летний срок полномочий. Обнадеживает то, что для каждой переменной результата доверительные интервалы оценок по спецификациям перекрываются, и это свидетельствует о том, что наши результаты являются надежными и не обусловлены отсутствием точности.А именно, наш 95% доверительный интервал, связанный с оценками из панели А, полиномом первого порядка, исключает снижение более чем на 3% для первой вероятности и более чем на 10% для второй вероятности.

Мы оцениваем устойчивость наших результатов к различным эмпирическим экспериментам. Во-первых, в таблицах 4 и 5 мы показываем, что наши результаты устойчивы к использованию альтернативных полос пропускания. В таблице 4 представлены результаты выполнения нашей основной спецификации, уравнения. (3.1), используя в 1,5 раза больше оптимальной полосы пропускания.Обнадеживает тот факт, что и в этом случае нахождение справа от порога положительно коррелирует с проведением первичных выборов. Стоит отметить, что в данном случае оценки аналогичны по размеру основным оценкам и составляют от 7,5 до 13 процентных пунктов. Кроме того, как и в случае с предыдущими результатами, при использовании новой полосы пропускания нет разрыва в отношении результатов выборов. В таблице 5 показаны результаты выполнения нашей основной спецификации, уравнения. (3.1), используя 0.75-кратная оптимальная пропускная способность. Результаты не меняются: нахождение справа от порога значительно увеличивает вероятность проведения праймериз, но в среднем не влияет на итоги выборов. Во-вторых, мы оцениваем основные результаты бумажных взвешенных наблюдений по численности населения муниципалитета. Результаты, представленные в Таблице 13 в Приложении, в значительной степени согласуются с результатами основного анализа. Наконец, мы также оцениваем результаты отдельно для избирательного цикла 2015 и 2019 годов.Результаты, представленные в Таблицах 14 и 15 Приложения 1, показывают одинаковые результаты в обоих избирательных циклах.

Обсуждение результатов

Результаты, представленные выше, показывают, что первичные выборы PSOE имеют ограниченное влияние на результаты выборов партии. Однако влияют ли первичные выборы PSOE на результаты выборов других политических партий? Теоретические исследования показали, что кандидаты, избранные на праймериз, отличаются от тех, кого избрали бы партийные лидеры (Serra 2011; Adams and Merrill III 2008).Если предпочтения боевиков отличаются от предпочтений партийных лидеров, кандидаты будут более склонны к предпочтениям боевиков, потенциально на одной крайности партийной идеологии, что изменит политический ландшафт в многопартийных системах.

Таблица 2. Анализ МНК: первичные выборы и результаты выборов PSOE Таблица 3. Результаты RDD: результаты выборов PSOE на разрыве Таблица 4. Результаты RDD: результаты выборов PSOE на разрыве (полоса пропускания = 1.5 \(\times \) OB) Таблица 5 Результаты РДР: электоральные результаты ИСРП на разрыве (пропускная способность = 0,75 \(\times \) OB) Таблица 6 Активисты PSOE и левая идеология Таблица 7 Приоритеты расходования средств Таблица 8 Анализ МНК: первичные выборы в ИСРП и результаты выборов других политических партий Таблица 9 Результаты СДР: результаты выборов других партий на разрыве результаты других партий на разрыве

Используя данные Европейского социального исследования, таблица 6 Приложения показывает корреляцию между активной борьбой в партии PSOE и наличием левых политических взглядов.Наши результаты показывают, что активисты ИСРП более левые, чем избиратели этой политической партии. Таким образом, можно предположить, что кандидат от ИСРП, баллотирующийся на пост мэра в местах, где мэра избирают на первичных выборах его активисты, является более левым, чем кандидаты от ИСРП в местах, где кандидаты выбираются местным комитетом политической партии. Мы находим доказательства, подтверждающие это утверждение, используя данные опроса, проведенного среди более чем тысячи мэров в Испании (Janezic and Gallego 2020).Крупнейших компаний спросили об их предпочтениях в отношении расходов. Мы регрессировали каждый ответ на вопрос о том, был ли мэр из PSOE и избран ли он на праймериз. Мы контролируем возраст, пол, журнал населения муниципалитета и используем фиксированные эффекты провинции. Мэры PSOE, избранные в ходе активных консультаций в 2014–2015 гг., с большей вероятностью сообщают о предпочтениях в отношении расходов на социальные услуги по сравнению с теми, которые были выбраны партийным комитетом (таблица 7). Эти предпочтения часто связаны с более левой политикой.Таким образом, можно утверждать, что вместо того, чтобы выявить влияние на модели голосования, нулевой чистый эффект первичных выборов на политические результаты PSOE отражает то, что политическая партия получает часть избирателей за счет политических партий левых, теряя при этом часть правоцентристских избирателей. . Другими словами, первичные выборы, проводимые PSOE, должны увеличить количество голосов, полученных партиями с правого края PSOE (Ciudadanos и Partido Popular), и уменьшить количество голосов, полученных партиями с левого края (Podemos и Izquierda Unida). .В этом разделе мы проверяем эту гипотезу, исследуя влияние первичных выборов PSOE на результаты выборов других политических партий.

Мы начнем с изучения статистической связи между проведением PSOE первичных выборов и результатами выборов других политических партий. Результаты этого анализа, представленные в Таблице 8, показывают, что с учетом численности населения, года и провинции правые партии (VOX, PP и Ciudadanos) добиваются лучших результатов на выборах в муниципалитетах, где PSOE выбирает своего кандидата в мэры на первичных выборах. выборы.Ассоциация смешанная и более слабая для Podemos и Izquierda Unida, политических партий левого толка. Статистические ассоциации в целом согласуются для ограниченной и полной выборки муниципалитетов. Мы повторно оцениваем те же самые регрессии в Таблице 16 в Приложении, используя только те муниципалитеты, которые находятся в пределах интересующей полосы пропускания. Последний анализ показывает более слабую корреляцию между первичными выборами ИСРП и результатами выборов других политических партий в этой выборке муниципалитетов.

В таблице 9 представлены результаты СДР доли голосов других политических партий. Коэффициент, который измеряет влияние нахождения чуть выше порогового значения на долю избирателей политической партии, неизменно положителен для политических партий справа от PSOE (Ciudadanos, Partido Popular и VOX , сноска 4 ) и отрицателен для партий. влево (Подемос и Искьерда Унида), что согласуется с предыдущей гипотезой. С другой стороны, статистическая значимость этих коэффициентов зависит от функциональной формы бегущей переменной и выборки.Это отсутствие значимости может быть связано либо с отсутствием эффекта, либо с недостаточной точностью наших оценок. С этой целью в столбце (5) представлены результаты разницы в процентах голосов между Ciudadanos и Podemos. Если мы считаем, что на праймериз ИСРП выбирает больше левых кандидатов, то может случиться так, что основная партия слева от ИСРП (т. е. Подемос) переживает упадок в своих голосах, в то время как основная партия справа от ИСРП ( т.е. Ciudadanos) показывает приращение в своих голосах.Столбец (6) повторяет тот же анализ, но добавляет голоса, полученные от Partido Popular, VOX и Izquierda Unida. Эту регрессию можно рассматривать как разницу между долей голосов, полученных основными политическими партиями справа от ИСРП и основными политическими партиями слева от ИСРП. Использование этих переменных увеличивает статистическую мощность анализа за счет увеличения изменчивости зависимой переменной (которая теперь может находиться в диапазоне от -1 до 1). Результаты этих оценок свидетельствуют о положительном и статистически значимом влиянии первичных выборов PSOE на долю голосов, полученных партиями справа от PSOE, по сравнению с долей голосов, полученной партиями слева от PSOE в большинстве спецификаций.Мы переоцениваем анализ влияния первичных выборов на результаты выборов других политических партий, используя общее количество голосов, полученных различными политическими партиями, а не долю голосов. Оценки, представленные в Таблице 10, показывают результаты, согласующиеся с результатами, полученными при анализе доли голосов с точки зрения направления и величины, хотя большинство коэффициентов статистически неотличимы от 0 при обычных уровнях достоверности. Кроме того, столбец (1) показывает отсутствие разрыва в пороговом уровне с точки зрения общего уровня участия, что свидетельствует о том, что первичные выборы не увеличивают общий уровень участия в муниципалитете.

Несмотря на то, что некоторые исследования изучают влияние праймериз на исход выборов (Hacker, 1965; Kenney and Rice, 1987; Atkeson, 1998), в большинстве из них используются данные из США. Наши результаты подтверждают скудную литературу о причинно-следственных связях праймериз с результатами выборов в Европе. Кроме того, насколько нам известно, мы первые, кто обратил внимание на влияние, которое праймериз в одной партии могут оказать на более широкий политический ландшафт.

0 comments on “Партии социалистической ориентации левые таблица: Страница не найдена | РГУ имени С.А. Есенина

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.