Агрегация интересов это: Новое публичное управление — Алмонд Агрегация интересов

Новое публичное управление — Алмонд Агрегация интересов

Агрегация интересов

и политические партии

Г. Алмонд, Дж. Пауэлл, К. Стром, Р. Далтон

 

Агрегация интересов есть деятельность, в ходе которой политичес­кие требования индивидов и групп соединяются в партийные про­граммы. Так, при определении программы в области экономической политики часто должны быть сведены вместе и уравновешены мечты фермеров о высоких ценах на зерно, стремление народа платить более низкие налоги, требования защитников окружающей среды относи­тельно качества природного богатства и интересы деловых кругов. Конкретная программа становится политически значимой, когда она подкреплена солидными политическими ресурсами, скажем, прямой электоральной поддержкой, обеспеченностью предвыборными фон­дами, местами в законодательном органе, ключевыми постами в ис­полнительной власти, доступом к средствам массовой информации или даже вооруженной силой.

Агрегация интересов может осуществляться множеством способов. Если какой-то отдельный индивид, например влиятельный партий­ный лидер или военный диктатор, контролирует значительные поли­тические ресурсы, его персональная роль в этом процессе может ока­заться весьма существенной. Крупные нации обычно развивают более специализированные организации, предназначенные для решения конкретной задачи по агрегации интересов и ресурсов в подкрепле­ние политического курса.

Как в демократических, так и в недемократических системах чрез­вычайно важную роль в агрегации интересов играют политические партии. Каждая партия (или ее кандидаты) выступает за некий набор политических мер и пытается выстроить коалицию поддержки этой программы.

В демократических системах две или более партий соревнуются, стараясь добиться поддержки собственных политических программ. В авторитарных системах единственная партия или организация иног­да пытаются мобилизовать поддержку граждан в подкрепление своей политики. В обеих системах агрегация интересов может происходить внутри самой политической партии; скажем, партийные лидеры воспринима­ют требования различных групп — профсоюзов, потребителей, партий­ных фракций, предпринимательских организаций — и вырабатывают альтернативные политические курсы. В авторитарных системах данный процесс часто имеет завуалированный и подконтрольный характер, и нередко, вместо того чтобы отзываться на интересы общества, пра­вительство мобилизует интересы в свою поддержку.

Структурно-функциональный подход придает большое значение и тем обстоятельствам, что политические партии могут выполнять мно­жество других функций и функцию агрегации интересов способны брать на себя разные структуры. Партии нередко осуществляют политическую социализацию, формируя в ходе организации мнений по политичес­ким сюжетам политическую культуру, и стараются добиться поддержки своих идеологий, проблемных позиций и кандидатов. Партии вовлече­ны в политическое рекрутирование, мобилизуя избирателей и осуще­ствляя отбор потенциальных должностных лиц. Они артикулируют соб­ственные интересы и передают требования других. Правящие партии участвуют также в выработке государственного политического курса и даже в контроле за его воплощением и принятием официальных реше­ний. Характерная и определяющая задача политической партии — мо­билизация поддержки в пользу политических курсов и кандидатов — непосредственно связана с агрегацией интересов. Именно в этом и зак­лючается предназначение политических партий. В данной главе мы срав­ним роль партий в агрегации интересов с ролью других структур.

 

Личностная агрегация интересов

Одним из способов примирения политических интересов в управ­ленческих процессах выступают личные связи. Практически повсемест­ной политической практикой является создание отношенийпатрон/кли­ент, т.е. структуры, в рамках которой ведущее должностное лицо, влия­тельная фигура или группа обеспечивают своих сторонников некими благами в обмен на их лояльность. Подобный принцип был определяю­щим при феодализме. Король и его лорды, лорд и его рыцари, рыцарь и его крепостные и арендаторы — все были связаны узами личной зави­симости и преданности. Аналогичным образом на патронаже и предан­ности строились американские политические машины Босса Твида в Нью-Йорке или сэра Ричарда Дейли в Чикаго. Подобные отношения не ограничиваются исключительно патронажем. Любой президент Соеди­ненных Штатов имеет круг собственных доверенных лиц, «мозговой трест» или «кухонный кабинет», члены которого связаны со своим шефом идеологическими либо политическими пристрастиями, равно как и заинтересованностью в месте службы и во власти.

Отношения патрон/клиент настолько обычны в политике, что кажутся чем-то вроде клетки в биологии или атома в физике — пер­вичной структурой всякой политической жизни, формой человечес­ких взаимодействий, из которых складываются более широкие и слож­ные политические структуры. Исследователи политической жизни всех стран сообщают о таких отношениях.

Начало современной патрон/клиентской теории было положено в ходе изучения азиатской политики, где описанная структура прони­зывает политические процессы Таких стран, как Филиппины, Индо­незия, Таиланд, Япония и Индия [I]. Стоило приступить к обсужде­нию подобных отношений в качестве компонента политических про­цессов, как параллели были найдены в Европе, Латинской Америке и большинстве других регионов мира. Политические процессы в коро­левстве Саудовская Аравия и в султанате Бруней во многом соответ­ствуют патрон/клиентской модели. Отношения патрон/клиент вклю­чают в себя рекрутирование на политические должности, агрегацию интересов, выработку политического курса и его воплощение.

Агрегация интересов преимущественно через патрон/клиентские связи влияет на стиль политического процесса.Как правило, это озна­чает статичную политическую систему. В такой системе бывает трудно мобилизовывать политические ресурсы в поддержку единой полити­ки социальных изменений или реагировать на кризисы, поскольку осуществление любого действия зависит от постоянно меняющихся соглашений между множеством фракционных лидеров (патронов).

 

Институциональная агрегация интересов

В современных обществах по мере осознания гражданами более широких коллективных интересов и обретения ресурсов и навыков борьбы за их осуществление возникает тенденция к регулированию и ограничению личностных сетей, а также к включению их в более широкие организации. Как видно из табл. 5.1, активная опора на пат­рон/клиентские отношения в качестве средства агрегации интересов присуща в основном менее развитым экономически странам.

Организации, обладающие мощными ресурсами, легко могут пе­рейти трудноуловимую разграничительную черту между артикуляци­ей и агрегацией интересов. Хотя сфера деятельностигрупп сотрудниче­ства часто сводится лишь к выражению требований и поддержке кого-то из политических претендентов, например политических партий, иногда они располагают достаточными ресурсами, чтобы самим выс­тупить в качестве таких претендентов. Так, политическая власть рабо­чих союзов внутри Лейбористской партии Великобритании исторически опиралась на их способность вырабатывать последовательную точку зрения по поводу политического курса и мобилизовывать голо­са своих членов (которые формально были представлены в партии) в поддержку этой позиции.

В некоторых политических системах функцию агрегации политичес­ких интересов выполняют другие институциональные структуры. На­пример, во многих демократических странах вне обычных законода­тельных каналов существуют органы принятия государственных реше­ний, наделенные полномочиями определять национальную политику в конкретных областях. Как было показано в главе 4, система демократи­ческого корпоративизма способна эффективно агрегировать в экономи­ческие программы интересы как рабочих, так и предпринимательских групп. Такого рода установления включают в себя непрерывный поли­тический торг между организованным трудом, официальными предста­вителями интересов деловых кругов, политическими партиями и госу­дарственной бюрократией. Подобные корпоративистские механизмы связывают между собой организации, которые в других политических системах играют весьма несхожие, часто антагонистические роли.

Институциональные группы типа бюрократических или военных клик также в состоянии играть важную роль в агрегации интересов. И действительно, в большинстве обществ бюрократия выступает в качестве агрегатора интересов. Будучи учреждена в первую очередь для реализации политических мер, определенных органами верхов­ной власти, она может вести переговоры с различными группами в целях выявления их предпочтений или мобилизации их поддержки. Случается даже, что группы интересов «захватывают» правительствен­ные учреждения и используют их для «продвижения» своих требова­ний. Мечта бюрократов о расширении своих организаций за счет об­наружения новых проблем и политических задач, равно как и повы­шение их способности решать проблемы в сфере свой компетенции, нередко толкает их на создание сетей клиентарной поддержки.

Военные организации, учитывая их особый контроль над физи­ческой силой, обладают громадными потенциальными возможностя­ми в сфере агрегации интересов. В ситуации, когда легитимность пра­вительства оказывается разрушенной и все группы чувствуют себя вправе использовать принуждение и насилие для определения поли­тического курса, объединенные военные обычно играют решающую роль. Согласно одним подсчетам, около двух пятых существующих в мире государств в то или иное время сталкивались с попытками воен­ного переворота, и примерно в одной трети стран такие перевороты добились по крайней мере частичного успеха с точки зрения смены лидеров или политического курса. Однако лишь менее чем в половине подобных случаев в центре внимания находились общеполитические проблемы и политический курс страны. Большинство переворотов были, по-видимому, мотивированы недовольством и опасениями во­енных, что гражданские власти станут игнорировать их профессио­нальные интересы [2].

 

Состязательные партийные системы и агрегация интересов

Во многих современных политических системах главными струк­турами, обеспечивающими агрегацию интересов, выступают партии. Однако мы должны учитывать принципиальное различие междусо­стязательными партийными системами, которые пытаются прежде всего выстроить электоральную поддержку, и неконкурентнымиавторитар­ными партийными системами, которые стремятся управлять обществом. Это различие не связано ни с тем, насколько они приближены к электоральной победе, ни даже с числом партий. Оно зависит от спо­собности политических партий свободно образовываться и конкури­ровать в борьбе за поддержку граждан, а также от того, является ли получение такой поддержки необходимым условием контроля над правительством. Другими словами, партия может завоевать большин­ство голосов в каком-то районе или даже выиграть общенациональ­ные выборы, но, несмотря на это, по-прежнему останется состяза­тельной. Если в число ее задач входит победа на выборах в качестве самозначимой цели либо средства, позволяющего определять полити­ческий курс, электоральное превосходство этой партии может быть оспорено другими партиями. Короче говоря, ее организация и задачи направлены на то, чтобы выяснять желания избирателей, приобре­тать преданных сторонников и представлять эти интересы в полити­ческом процессе.

Анализируя роль состязательных партий в агрегации интересов, следует принимать во внимание не только отдельную партию, но и структуру взаимодействующих между собой партий, электоратов, из­бирательных законов и органов, вырабатывающих политический курс. Как правило, в состязательной партийной системе агрегация интере­сов происходит на нескольких уровнях: в рамках отдельных партий, поскольку партия отбирает кандидатов и выдвигает предложения от­носительно политического курса; через электоральную конкуренцию, ибо объемы поддержки избирателями различных партий варьируют­ся; через торг и коалиционное строительство в законодательном орга­не или в исполнительной власти.

 

Конкурентные партии и выборы

Первым делом отдельные партии определяют свои позиции отно­сительно политического курса. Как правило, партии считают, что их подходы пользуются поддержкой больших или сплоченных групп из­бирателей. В системах, где действуют только две партии, каждой из них важно получить большинство, поэтому для завоевания большей части голосов часто бывает стратегически необходимо «целиться» в центр электората [З]. В системах со многими политическими партия­ми, где шансы любой группы на завоевание большинства не очень велики, разумнее бывает заняться поиском отчетливой и сплоченной электоральной базы. Позиции партии в отношении политического курса могут отражать устойчивые связи между партией и особыми группа­ми, такими, как рабочие союзы, предпринимательские ассоциации или религиозные и этнические группы. Исторически сложившаяся приверженность неким проблемам и идеологические традиции также играют определенную роль [4].

Вырабатывая свои позиции относительно политического курса, партии учитывают способы согласования в ходе электоральной кон­куренции партийных предложений и выборов избирателей. Важней­шим элементом здесь является электоральное законодательство, ко­торое определяет, каким образом волеизъявление избирателей пере­водится в электоральные результаты [5]. В СоединенныхШтатах, Великобритании и во многих государствах, когда-то испытавших бри­танское влияние (таких, как Индия, Ямайка и Канада), электораль­ные правила, действующие при выборах законодательного органа, делят страну на множество избирательных округов. В каждом округе побеждает тот кандидат, который набрал там больше голосов, чем другие, т.е. получивший простое большинство голосов. Для характерис­тикиэлекторального правила простого большинства в одномандатном округе часто употребляют формулировку «побеждает первый», поза­имствованную из жаргона скачек, ибо для победы требуется лишь финишировать впереди других, а не завоевать большую часть голосов. Подобная система кажется американцам само собой разумеющейся и естественной, однако она редко используется в демократиях Европы или Латинской Америки.

 

Закон Дюверже

Закон Дюверже — один из самых известных в политической науке феноменов. Он отражает тенденцию, в соответствии с кото­рой электоральное правило простого большинства в одномандат­ном округе обычно ведет к возникновению в законодательном органе двухпартийной системы, тогда как электоральные систе­мы с пропорциональным представительством порождают много­партийность. При выборах по одномандатным округам представи­тельство в законодательном органе более мелких партий, получа­ющих меньшинство голосов во многих округах, крайне невелико или вообще отсутствует. Это лишает политических деятелей сти­мулов к созданию малых партий, а те малые партии, которые все-таки участвуют в электоральной конкуренции, оказываются в зна­чительной мере недопредставленными. Например, во время вы­боров 1997 г. в Великобритании за Либерально-демократическую партию проголосовали 17% избирателей, однако она получила только 7% мест в парламенте (см. главу 8).

В отличие от системы одномандатных округов, большинство де­мократий применяют ту или иную формупропорционального представительства. В такого рода системах страна делится на несколько круп­ных избирательных округов (или составляет единый общенациональ­ный округ). Конкурирующие партии предлагают не отдельных кандидатов, а списки. Число представителей партии в законодатель­ном органе зависит от общей доли полученных этой партией голосов. Если вся страна объединена в один избирательный округ, как в Ни­дерландах и Израиле, партии, набравшей 5% голосов, присуждается 5% мест в национальном законодательном органе.

Процедуры, используемые партиями при определении своих по­зиций относительно политического курса, значительно варьируются в зависимости от страны и конкретной партии. В Соединенных Штатах общенациональные партийные съезды, которые проводятся в пред­дверии каждых президентских выборов, формализуют политические позиции партии как через выработку партийных платформ, так и (что, возможно, еще важнее) посредством отбора кандидатов, привержен­ных определенному политическому курсу. В других странах партийные съезды созываются более регулярно, централизованные партийные организации публикуют партийные программы и партии готовят ма­нифесты к каждым национальным выборам [б]. Но какой бы ни была система, окончательная позиция партии обычно представляет собой «коктейль» из стратегических приемов ведения предвыборной кампа­нии и совокупности существующих внутри партии интересов.

Затем партии предлагают отобранных ими кандидатов и свои по­литические курсы избирателям. Они не только представляют кандида­тов, но и пытаются создать им из­вестность и мобилизовать электо­ральную поддержку посредством митингов, телевизионной рекламы, поквартирного обхода избирателей и систематических усилий, направ­ленных на то, чтобы выявить сочув­ствующих и обеспечить их участие в голосовании. Акт голосования от­дельного гражданина — одна из са­мых простых и наиболее часто со­вершаемых форм политического действия. Гражданин заходит в ка­бину для голосования и выражает свою поддержку политическому кандидату, партии или предложе­нию относительно политического курса. Выборы относятся к числу тех немногих демократических приемов, которые позволяют выражать разно­образные интересы посредством опускания бюллетеней, и через аг­регацию этих голосов нация может принять коллективное решение, ка­сающееся ее будущих лидеров и го­сударственного курса.

На рис. 5.1 показаны уровни электоральной явки в ряде государств в 1990-е годы [71]. В Великобритании, Германии и Соединенных Штатах, так же как и во многих других демократиях мира, большинство граждан имеют право участвовать в голосовании и могут выбирать между конкурирующими партиями и кандидатами. В Западной Европе обычно голосуют по меньшей мере три четверти граждан, в Соединенных Штатах во время президент­ских выборов на избирательные участки отправляется около полови­ны электората и еще меньше число тех, кто участвует в региональных и местных выборах.

Несмотря на простоту процедуры, голосование может иметь серь­езные последствия. Сдвиги в гражданской поддержке способны при­вести к власти новые коалиции, нриверженные новым политическим курсам. Таким образом, роль, которую играют граждане в отборе элит, позволяет им влиять на агрегацию интересов и выработку политичес­кого курса.

Однако в некоторых странах выборы выполняют другие функции. Они используются для легитимации правительства (даже если их ре­зультаты предопределены заранее) или для определения его состава (даже когда из участия в электоральном процессе исключены многие граждане). Так, например, практически все коммунистические госу­дарства Восточной Европы обращались к той или иной форме выбо­ров для легитимации своих правительств. По официальным сообще­ниям, явка в этих государствах регулярно превышала 98% электората. В то же самое время результаты выборов обеспечивались правитель­ством заранее. До 1990 г. в Советском Союзе избирателям приходилось голосовать лишь за одного кандидата, который во всех случаях назначался коммунистической партией. В некоторых других коммунисти­ческих государствах избиратели могли поддержать правительственный список кандидатов или партий, но партии договаривались о распре­делении мест еще до того, как голоса были подсчитаны. Уже сам по себе высокий уровень электорального участия в этих странах отражал давление на народ со стороны правительства, с тем чтобы тот выра­зил свою символическую поддержку режиму. Выборы и голосование в подобных системах, как и сегодня в Китае, играли определенную роль в социализации и формировании установок граждан, но не имели практически никакого отношения к артикуляции или агрегации ин­тересов.

 

Электоральный сюрприз

Выборы нередко могут показать, что представления полити­ческих лидеров о предпочтениях народа мало соответствуют реаль­ному положению вещей. После революции Хомейни в 1979 г. в Ира­не правила консервативная религиозная верхушка со своими поли­тическими союзниками. Режим отбросил гражданские свободы и проводил политику репрессий в ряде областей, претендуя при этом на легитимацию своих действий народом. В 1997 г. иранцы отправи­лись на избирательные участки, чтобы выбрать президента. В борьбе за этот пост участвовали консервативный спикер парламента и уме­ренный кандидат Сейед Мохаммад Хатами, в чей успех мало кто верил. Ко всеобщему изумлению умеренный кандидат завоевал 69% голосов. Хатами пытается расширить объем свобод, которыми пользуются иранцы, однако могущественные консервативные и религиозные силы Ирана сдерживают его усилия.

Политологи установили, что в основе электорального выбора ле­жит совокупность мотиваций [8]. Многие граждане оценивают про­шлую политику правительства или партийные обещания относитель­но будущего политического курса; проблемно-ориентированное го­лосование позволяет народу выразить его политические предпочтения. Другие индивиды воспринимают выборы как простой референдум по вопросу о действиях правительства, голосуя против «этих мошенни­ков» в худые времена и переизбирая их—в добрые. В иных ситуациях исход выборов может определить харизма сильного лидера или не­компетентность слабого. Но во всех случаях выборы агрегируют эти разнотипные соображения для принятия коллективного решения о составе правительства.

На рис. 5.2 представлен компаративный «моментальный снимок» агрегации интересов партиями и избирателями в ряде демократичес­ких стран. В нем использован прием лево-правого шкалирования, по­зволяющий в сжатой форме суммировать проблемы, которые кажутся избирателям наиболее важными. Индивидам предлагается шкала цифр, где «I» определена как «левый» (или либеральный в Соединенных Штатах), а «10» — как «правый» (или консервативный вСША). Затем их просят расположить на этой шкале партии и самих себя. Рисунок показывает, в какой точке право-левой шкалы поместили себя изби­ратели каждой партии. Высота столбца над шкалой фиксирует про­цент избирателей, голосовавших за данную партию.

Рис. 5.2 иллюстрирует ряд интересных моделейпартийно-электо­ральной агрегации. Во-первых, мы можем увидеть, что в странах, рас­положенных в верхней части рисунка, особенно в Соединенных Шта­тах, большинство избирателей оказывают поддержку лишь незначи­тельному числу партий. Более того, сторонники партий локализуются Довольно близко к центру континуума, куда помещает себя основная часть избирателей. Лево-правый «интервал» между сторонниками партий весьма мал. Демократы находятся несколько левее, а республикан­цы — правее, однако в среднем они расположены недалеко друг от друга. Если бы распределение избирателей было отображено на ри­сунке полностью, а не только в среднем, мы бы увидели множество перекрещиваний в саморасположении избирателей, поддерживающих различные партии. Таким образом, агрегация предполагает концент­рацию политических ресурсов вокруг «центристской» политики обеих партий.

В странах, размещенных в нижней части рисунка, поддержку из­бирателей получает множество партий. Во Франции, например, левые избиратели делят свои симпатии между коммунистической и социа­листической партиями, а также между рядом других более мелких левых партий. Правые голоса расколоты между голлистской Республи­канской партией и более умеренным Союзом за французскую демо­кратию. Кроме того, имеется крайне правая партия, Национальный фронт, а также множество малых центристских партий. Дисперсная агрегация партийно-электоральной системы означает, что в законо­дательном органе может быть представлена более широкая палитра идеологических интересов.

Между двумя этими крайностями оказываются случаи Велико­британии, Германии и Японии. По форме распределения поддержки избирателей Великобритания больше походит на Соединенные Шта­ты, однако две ведущие партии расположены там значительно даль­ше друг от друга и между ними находится партия либерал-демократов. Крупнейшими партиями Германии являются СДПГ слева и ХДС/ХСС справа, кроме того, имеется маленькая центристская партия свобод­ных демократов, а на левом фланге — экологически ориентированная Партия «зеленых» и преобразованная коммунистическая партия (ПДС). Япония олицетворяет собой еще один тип модели. На правом фланге там действует единственная крупная партия — Либерально-демокра­тическая, которая на протяжении всего послевоенного периода до­минирует в электоральной политике, несколько более мелких (и по­стоянно реформирующихся) партий находятся в центре, а в левой части политического спектра — социалистическая и коммунистичес­кая партии.

 

Состязательные партии в правительстве

Если состязательная партия завоевывает контроль над законода­тельной и исполнительной властью, она получает возможность про­водить свой политический курс и претворять его в жизнь. Иногда при­обретение такого контроля вытекает непосредственно из электораль­ного процесса, поскольку большинство голосов получает одна партия. Во многих странах избирательное законодательство построено так, чтобы помогать крупнейшей партии собирать необходимое для при­хода к власти число голосов. Если соответствующих искажений доста­точно много, партия, набравшая менее 50% голосов, может получить более 50% мест в законодательном органе. Подобное «искусственное» парламентское большинство является нормой в странах типа Вели­кобритании, где действует система «побеждает первый» [9].

Например, в 1980-х и 1990-х годах ни одно парламентское боль­шинство, завоеванное как британскими лейбористами, так и консер­ваторами, не основывалось на поддержке большинства избирателей (см. часть III). В 1983 и 1987 гг. консервативная партия Маргарет Тэтчер получила абсолютное большинство мест в парламенте, имея в своем активе поддержку лишь около 42% избирателей. Обладая практически тем же самым уровнем поддержки на выборах 1997 г., Тони Блэр и его Лейбористская партия выиграли почти 2/3 парламентских манда­тов. На всех этих выборах более мелким партиям, пользующимся под­держкой четверти электората, досталась лишь горстка мест в законо­дательном органе.

В других странах участие в электоральной конкуренции множества партий препятствует созданию однопартийного большинства, однако сформированные до выборов партийные коалиции способны открыть перед избирателями возможность прямого выбора будущих правительств. В ходе выборов группы партий могут поощрять свой электорат к под­держке других входящих в эту группу партий, договариваться о выд­вижении кандидатов в разных округах, с тем чтобы максимизировать свои совокупные голоса, или о совместном правлении в случае заво­евания большинства мест в законодательном органе. Правительства, образованные на основе предвыборных коалиций, сходны с прави­тельствами большинства, поскольку дают избирателям четкие мише­ни, если те решат вознаградить или наказать входящих в правитель­ство должностных лиц. Таким образом, избиратели обладают возмож­ностью выбирать направление правительственного курса через партийную и электоральную агрегацию.

Подобная агрегация политических предпочтений посредством выборов имеет важное значение, поскольку, обретя контроль над правительством, партии обычно выполняют свои предвыборные обе­щания [10]. Так, британские партии гордятся тем, что, находясь у власти, реализуют обещанное. Когда в европейских странах приходят к власти социалистические или социал-демократические правитель­ства, они обычно расширяют государственный сектор и интенсив­ность осуществляемых в его рамках программ, а консервативные партии, как правило, сдерживают их рост. Республиканцы и демокра­ты в Соединенных Штатах также довольно надежны с точки зрения соблюдения собственных обещаний. Однако партиям, которые в тече­ние длительного времени были отстранены от участия в правитель­стве, или тем, которые выдвинули радикальные программы, часто бывает трудно, придя, наконец, к власти, осуществить свои проек­ты — свидетельством тому может служить, например, неспособность Маргарет Тэтчер воплотить в жизнь ряд наиболее консервативных положений программы ее партии.

Если в ходе выборов не образуется партия (или предвыборная ко­алиция) большинства, новое правительство формируется в результа­те последующих переговоров между политическими партиями и их лидерами. Подобная модель формирования правительства характерна для многих партийных систем, в частности для тех, которые действу­ют в Италии и Испании. Поскольку в таких странах выборы не опре­деляют состав правительства, агрегация интересов происходит там не на электоральном, а на правительственном уровне в ходе переговоров о создании коалиций.

Агрегация интересов на правительственном, в противовес элек­торальному, уровне имеет как издержки, так и преимущества. С одной стороны, если государственный политический курс определяют коа­лиции, сформированные на уровне элит, избиратели, сознавая, что выборы прямо не устанавливают состав правительства, могут почув­ствовать разочарование и утратить веру в собственные силы. Кроме того, агрегация интересов на уровне политических элит означает, что новые элитные коалиции могут строиться на разных проблемных ос­нованиях. Данное обстоятельство способно сбить с толку избирателей (и даже информированных наблюдателей). В ситуации, когда происхо­дят постоянные подвижки во власти и в ней задействован широкий круг акторов, людям сложно приписать кому-то ответственность за государственный курс. Таким образом, подобная система понижает значимость голосования как инструмента определения состава буду­щих правительств или наказания партий, несущих ответственность за нежелательный политический курс [II].

С другой стороны, агрегация интересов на правительственном уров­не может означать, что избиратели всех, а не только победивших на выборах партий представлены в процессе выработки правительствен­ного курса. Такое представительство бывает особенно важным для интересов меньшинств. Все граждане в каких-то вопросах придержи­ваются позиций, которые не разделяются большинством, а некото­рые оказываются в меньшинстве по многим вопросам. Если правила выборов и репрезентации справедливы, возможность представителей меньшинств влиять на политический курс между выборами служит важным инструментом защиты их интересов. Наконец, поддержкой большинства, как правило, пользуются далеко не все составляющие политического курса даже тех немногих правительств, которые были избраны большинством голосов. Поэтому гибкая модель агрегации интересов на уровне законодательного органа при условии справед­ливого представительства может принести пользу нации в целом. Торг между надлежащим образом представленными группами способен даже усилить вероятность отражения в политическом курсе позиций раз­личного рода меньшинств по разным вопросам. Система агрегации интересов в рамках правительства в состоянии повысить роль выборов как механизма репрезентации, хотя их значение в качестве инстру­мента, обеспечивающего подотчетность, может сократиться [12].

 

Классификация состязательных партийных систем

На рис. 5.3 дана классификация типов состязательных партийных систем и приведены примеры систем каждого типа. Мажоритарные и многопартийные системы отличаются друг от друга числом полити­ческих партий. Количество партий влияет на законодательный про­цесс и пути формирования правительств. Вмажоритарных системах либо просто доминируют две партии (как в Соединенных Штатах), либо существуют две главные партии и действуют электоральные за­коны, обычно обеспечивающие одной из них парламентское боль­шинство (как в Великобритании). В чистомногопартийных системах сочетание партий, структура избирательной поддержки и электораль­ные законы практически исключают завоевание одной партией боль­шинства в законодательном органе. Агрегация интересов в ходе после-выборного торга между партиями играет там решающую роль в опре­делении направления политического курса. К числу многопартийных систем, где поддержка избирателями партийных коалиций на электо­ральном уровне оказывает существенное воздействие на формирова­ние правительств и определение политического курса, относятся, как уже упоминалось, Германия и Франция.

Степень антагонизма или поляризации партий влияет на уровень стабильности правительства. Вконсенсусных партийных системах партии, контролирующие большинство мест в законодательном орга­не, не слишком сильно различаются между собой с точки зрения политических курсов и в достаточной мере доверяют как друг другу, так и политической системе [13]. Данные характеристики типичны для партийных систем, подобных тем, которые изображены в верхней части рис. 5.2. В такого рода системах может вестись напряженный торг и идти оживленная политическая жизнь, но это редко угрожает сис­теме как таковой.

В конфликтных партийных системах в законодательном органе до­минируют партии, которые сильно расходятся между собой по прин­ципиальным вопросам либо враждебно настроены по отношению друг к другу и к политической системе, как происходит, например, в Рос­сии. Если партийная система обладает определенного рода смешан­ными характеристиками, т.е. чертами и консенсусной, и конфликт­ной системы, мы классифицируем ее как консоциативую (со-общественную), или примирительную. Аренд Лейпхарт использовал эти термины для описания партийных систем, в которых политические лидеры способны преодолеть глубокие различия между антагонисти­ческими группами избирателей [14].

Соединенные Штаты и Великобритания представляют собой со­временные образцы консенсусных мажоритарных систем, хотя и от­личаются по степени согласия. Они не являются в полном смысле слова двухпартийными. Помимо Лейбористской и Консервативной партий в Великобритании действуют Шотландская националистичес­кая партия, меньшая по размерам партия Уэльса, а также Либераль­но-демократическая партия. Однако парламентское большинство за­воевывает там, как правило, одна партия, и она же контролирует законодательную и исполнительную власть посредством дисциплини­рованного партийного голосования. В Соединенных Штатах периоди­чески возникают претендующие на роль третьей силы партии и кан­дидаты. (Последняя политическая партия такого рода была сформиро­вана преуспевающим бизнесменом Россом Перо, бросавшим вызов кандидатам от Республиканской и Демократической партий на пре­зидентских выборах 1992 и 1996 гг.) В связи с подвижками в програм­мах партийных кандидатов в президенты уровень согласия в стране меняется от выборов к выборам. Более того, рыхлая структура амери­канских партий, а также тот факт, что контроль над законодательным органом, с одной стороны, и исполнительной властью — с другой, часто принадлежит разным партиям, приводят к послевыборному тор­гу, подобно тому, как это происходит в консенсусных многопартий­ных системах. Показательными примерами консенсусных многопар­тийных систем могут служить системы; сложившиеся в Норвегии и Швеции. В каждой из этих стран действуют по четыре или пять партий — социалисты, аграрии либо центристы, либералы, консерваторы, мел­кие коммунистические движения. То или иное подмножество таких партий обычно бывает в состоянии — самостоятельно или в коали­ции — создать прочное правительство.

Наилучший пример мажоритарной конфликтной партийной сис­темы дает Австрия 1918—1934 гг. Антагонизм между социалистами и другими политическими силами принял там столь острые формы, что в середине 1930-х годов стал причиной кратковременной гражданской войны. Это столкновение привело к запрещению Социалистичес­кой партии, крушению демократического правительства и созданию авторитарной однопартийной системы. Австрийский опыт показывает также, как партийная система может меняться со временем. После Второй мировой войны лидеры двух крупнейших партий заключили тщательно продуманное коалиционное соглашение о распределении власти и взаимных сдержках и противовесах, ибо страна, восстанав­ливая свою экономику и добиваясь освобождения от оккупировавших ее восточные регионы советских войск, стремилась держать под кон­тролем возникавшие в ней конфликты. После двадцати лет правления консоциативной «Большой коалиции» партийный антагонизм сни­зился до такого уровня, когда стала допустима нормальная политика на принципах подчинения меньшинства большинству, хотя некото­рые элементы со-общественной системы сохранились. В последние годы партийная система Австрии приблизилась к консенсусной — време­нами с однопартийным, а временами с коалиционным большинством.

Франция, Италия и Веймарская Германия — прекрасные приме­ры конфликтных многопартийных систем с влиятельными коммунис­тическими партиями слева и консервативными или фашистскими дви­жениями справа. В таких условиях кабинеты приходилось формировать на основе центристских движений, которые сами расходились во мне­ниях по многим проблемам, что порождало нестабильность, плохое исполнение правительством своих функций и утрату доверия граждан к демократии. Эти факторы сыграли свою роль в ниспровержении де­мократии в Веймарской Германии, крушении Четвертой республики во Франции и правительственной нестабильности и отчуждении граж­дан от политики в Италии.

Если говорить о событиях последнего времени, то тенденцию к воспроизводству подобного курса обнаружили недавно возникшие партийные системы стран Центральной и Восточной Европы. Напри­мер, на парламентских выборах 1995 г. в России в избирательных бюл­летенях фигурировали 43 партии — от коммунистов старого образца слева до националистических партий справа, и семь из них получили представительство в парламенте. Аналогичным образом, в 1997 г. в Польше в избирательной гонке приняли участи более дюжины партий, и шесть завоевали места в парламенте. Остается только надеяться, что это — следствие переходного периода, связанное со становлением новых партийных систем, а не предвестник нестабильности, терзаю­щей другие поляризованные партийные системы.

Смешанные консоциативные системы могут возникать в странах, где налицо серьезные конфликты и антагонизм на религиозной, эт­нической или социально-классовой почве. Со-общественные порядки способны открыть перед глубоко расколотой нацией путь к мирному демократическому развитию. Например, в Нидерландах руководство соперничающих движений нашло основания для компромисса, обеслечившего взаимные гарантии для различных групп. В консоциативных системах, действовавших после Второй мировой войны в Авст­рии и Ливане, противостоящие группы — социалисты и католики в Австрии, христиане и мусульмане в Ливане — выработали ряд согла­шений, создавших условия для формирования устойчивых правительств. Австрийское урегулирование базировалось на двухпартийной систе­ме, ливанское — на множестве небольших, персоналистских религи­озных партиях. Однако после 1975 г. под влиянием ближневосточного конфликта в Ливане произошел раскол, и страна была ввергнута в гражданскую войну.

Южная Африка прибегла к со-общественной практике в процессе перехода к демократии. Лидеры крупнейших политических партий бе­лого меньшинства и двух наиболее значительных сегментов черного большинства договорились (с огромным трудом) о порядке проведе­ния демократических выборов и формирования на их основе многопар­тийного коалиционного правительства. Типично консоциативная черта «Временной конституции» переходного периода заключалась в том, что каждой партии, набравшей в ходе выборов более 5% голосов, гаранти­ровалось участие во власти и в правительстве, т.е. посты в кабинете. Как свидетельствует противоположный по своему характеру опыт Австрии и Ливана, консоциативные порядки (и сама способность договориться об их установлении) дают глубоко расколотым демократиям надежду, но отнюдь не гарантируют долговременный успех.

Из всего этого следует, что, хотя число партий влияет на уровень политической стабильности, более важную роль играет степень анта­гонизма между ними. Многопартийные системы с относительно уме­ренным антагонизмом между партиями, безусловно, способны со­хранять стабильность и эффективно функционировать. Но там, где партийные системы состоят из крайне антагонистически настроен­ных по отношению друг к другу элементов, постоянно присутствует угроза крушения и гражданской войны вне зависимости от числа партий. При возникновении кризиса готовность партийных лидеров к сотруд­ничеству и защите демократии может иметь решающее значение для ее сохранения. Не исключено, что в условиях многопартийности и представительства легче договориться о такого рода обязательствах [15]. Некоторые новые демократии Восточной Европы и Латинской Америки, особенно расколотые в языковом или этническом отноше­нии, сталкиваются с подобными проблемами.

 

Авторитарные партийные системы

Авторитарные системы также являются специализированными структурами по агрегации интересов.Они сознательно пытаются вы­работать предложения относительно политического курса и мобилизовать им поддержку, однако делают это совсем по-другому, нежели состязательные партийные системы. При авторитарной партийной системе агрегация интересов происходит в рамках партии или в ходе взаимодействия между группами предпринимателей, землевладельцев и институциональными группами внутри бюрократии или военных. Граждане лишены возможности влиять на этот процесс через выбор партийных альтернатив.

Авторитарные партийные системы различаются между собой по уровню нисходящего контроля внутри партии и степени партийного контроля над другими группами в обществе. На одном конце контину­ума находитсяэксклюзивная правящая партия, которая предполагает полный контроль партийного руководства над политическими ресурса­ми. Она отрицает любую легитимную агрегацию интересов внутрипар­тийными группами и не допускает никакой свободы деятельности со­циальных групп, граждан или других правительственных органов. Она пронизывает собой все общество и мобилизует поддержку политике, выработанной наверху. Средством легитимации ее политического курса выступает всеобъемлющая политическая идеология, которая претенду­ет на знание подлинных интересов граждан, каковы бы ни были их непосредственные предпочтения [16]. На другом конце расположена инклюзивная правящая партия, которая признает и пытается коорди­нировать различные социальные группы, существующие в обществе. Она принимает и агрегирует определенные автономные интересы, одновременно подавляя другие и запрещая любые формы деятельно­сти, способные сколько-нибудь серьезно подорвать ее господство.

 

Эксклюзивные правящие партии

Лишь немногим партиям удавалось в течение длительного време­ни поддерживать присущие авторитарной модели характеристики — абсолютный централизованный контроль, полное пронизывание об­щественных структур и идеологическую мобилизацию. Однако в Со­ветском Союзе (до 1985 г.), в странах Восточной Европы (до 1989 г.) и в Китае, Северной Корее, Вьетнаме и Кубе (по сегодняшний день) господствующие коммунистические партии безусловно приблизились к контрольной границе шкалы авторитарных партий. Так, например, для режима, действующего в Китае, характерно отрицание легитимности любой крупной группы в китайском обществе. Артикуляция индивидами своих интересов может быть дозволена в определенных пределах, но пока высшая элита не примет решения относительно политического курса, не допускается мобилизация широкой поддер­жки [17].

Даже на стадии авторитарной мобилизации в эксклюзивной пра­вящей партии порой происходит большая внутрипартийная агрега­ция, чем обычно признается или разрешается законом. Внутри партии различные группы могут объединяться вокруг каких-то особых инте­ресов (например, региональных или отраслевых) либо лидеров и по­этических фракций. Поколенческие различия или различия темпера­мента нередко отделяют приверженцев жесткой линии от сторонни­ков «мягких» вариантов политического курса. Во времена кризисов может начаться острая борьба за власть (открытая или завуалирован­ная, под прикрытием якобы существующего единого фронта), в ходе которой отдельные лидеры пытаются мобилизовать поддержку себе и своей позиции. Особенно часто такую борьбу за власть, как показали события, последовавшие за смертью Сталина в Советском Союзе и Мао Цзэдуна в Китае, порождают кризисы преемственности. Кроме того, Китайской коммунистической партии несколько раз приходи­лось обращаться к армии и даже полагаться на коалицию региональ­ных военачальников, чтобы сохранить свою власть.

Пронизывающие и контролирующие общество однопартийные си­стемы — как полностью авторитарные, так и просто эксклюзивные — способны играть важную роль в мобилизации поддержки политичес­кому курсу. Не подвергаемый сомнению идеологический фокус обес­печивает легитимность и последовательность; именем этой идеоло­гии и в соответствии с централизованным политическим курсом партия пропитывает собой и организует большинство общественных структур.

Будучи рассчитана на общую мобилизацию, эксклюзивная пра­вящая партия использовалась многими лидерами, посвятившими себя осуществлению крупномасштабных социальных преобразований. На­пример, партия, которая успешно мобилизовала народ колониаль­ной страны в поддержку независимости, может быть использована для изменения слаборазвитого общества. Однако, как показывает опыт многих новых наций, из эксклюзивной правящей партии крайне слож­но сделать агента социальной трансформации. Соблазны власти по­стоянно ведут к политическим эксцессам, которые не сдерживает ни идеология, ни конкурентная демократическая политика. В некоторых африканских странах возможности эксклюзивных правящих партий контролировать общество тоже ограниченны. Более того, к началу 1990-х годов утрата веры в марксистско-ленинскую идеологию и со­ветскую модель авторитарного развития заставила все восемь афри­канских стран, которые когда-то пошли по этому пути, отказаться от него [18].

По мере того как эксклюзивные правящие партии стареют, мно­гие из них вступают в стадию «зрелого» авторитаризма, который со­храняет контроль над обществом, но уделяет меньшее внимание мо­билизации. В конечном итоге, как показал крах коммунизма в бывшем Советском Союзе и в Восточной Европе, когда (и если) партийные лидеры теряют веру в объединяющую идеологию, бывает трудно со­хранить единство и последовательность партии.

 

Инклюзивные правящие партии

В доиндустриальных странах, особенно там, где имеются замет­ные этнические или племенные расхождения, более эффективными представляются инклюзивные авторитарные системы. Такие системы признают автономию социальных, культурных и экономических групп и пытаются не контролировать или переделывать их, а, скорее, ин­корпорировать либо вести с ними переговоры. В наиболее успешных африканских однопартийных системах, например в Кении и Танза­нии, в рамкам децентрализованных партийных организаций допуска­лось объединение вокруг персоналистских, фракционных и строящихся по этническому признаку группировок. По сравнению с другими ана­логичными режимами коммунистический режим в Югославии имел более децентрализованную и корпоративистскую форму, что отража­лось и в вопросах политического курса, и в признании тесных связей партии с ее сторонниками из числа крестьян [19]. Пришедший ему на смену режим в Белграде, как показали последовавшие трагические события, не сумел сохранить эту формулу сотрудничества.

Инклюзивные партийные системы иногда называют авторитар­ным корпоративизмом. Подобно демократическим корпоративистским системам (см. главу 4), некоторые из этих систем поощряют создание крупных организованных групп интересов, которые могут вести торг между собой и с государством. Однако, в отличие от демократических корпоративистских систем, авторитарные системы такого рода не обес­печивают политическими ресурсами непосредственно граждан. Неза­висимый протест и политическая активность вне официальных кана­лов запрещаются. Выдвижение автономных требований допускается только в ограниченном масштабе — либо в рамках партии, либо со стороны связанных с нею групп.

Легитимная агрегация интересов, разрешенная в инклюзивных ав­торитарных системах, может быть весьма значительной и принимать различные формы. Партия обычно старается собрать под своим крылом разнообразные социальные группы и вести переговоры с находящими­ся вне ее социальными группами и институтами. Некоторые из таких инклюзивных партий пытаются осуществить далеко идущие программы социальных изменений. Другие являются по преимуществу ареной агре­гации различных социальных и институциональных интересов. Отдель­ные, образованные инклюзивными партиями правительства даже раз­решают другим партиям выставлять своих кандидатов на выборах, пока те не имеют реальных шансов на победу. Типичная инклюзивная правя­щая партия — Институционно-революционная партия Мексики.

Относительная стабильность некоторых инклюзивных авторитар­ных партийных систем не должна затмевать тот факт, что им часто не удается создать устойчивые структуры управления. Во многих странах инклюзивные партии сосуществуют в рамках шатких и непрочных коалиций с вооруженными силами и гражданской бюрократией. В не­которых случаях партия становится относительно малозначимым при­крытием для военного режима или личной тирании [20]. И лишь крайне редко таким партиям удается решать стоящие перед их нацией эко­номические или этнические проблемы.

 

Мексиканская Институционно-революционная партия

Одной из старейших и самым тщательным образом продуман­ных инклюзивных партий является Институционно-революцион­ная партия (ИРП) Мексики. ИРП в течение более чем 50 лет все­цело определяла политический процесс в стране, не оставляя дру­гим партиям никаких реальных шансов выиграть выборы. С тех пор как в 1930-х годах Лазаро Карденас создал широкую внутрипар­тийную коалицию, партия сохраняла общественную поддержку, но при этом не забывала внимательно следить за подсчетом голо­сов. Ее действия ни в коей мере не определялись электоральной конкуренцией, по крайней мере вплоть до недавнего времени. Вместе с тем партия включала в себя многие социальные группы и имела особые отделения для выражения трудовых, аграрных и общественных интересов. И хотя некоторые проявления недоволь­ства подавлялись, определенная часть выражавших недовольство индивидов сознательно вовлекалась в партию. Кроме того, партия неформально санкционировала существование вполне отчетливых и хорошо организованных фракций, группировавшихся вокруг та­ких фигур, как бывшие президенты.

Различные мексиканские лидеры мобилизовывали свои фрак­ции в рамках ИРП, а также внутри важнейших групп (типа объеди­нений большого бизнеса), не связанных с ней непосредственно. Особо важное значение торг приобретал каждые шесть лет, когда партия определяла нового кандидата на пост президента. Установ­ленное законом положение, запрещающее действующему прези­денту выступать собственным преемником, обеспечивало опреде­ленную сменяемость элит и способствовало более обоснованному и открытому внутрипартийному торгу. Однако отчетливо проявившийся в последнее время рост недовольства продемонстрировал, насколь­ко сложно координировать все интересы через единую партию. Го­родская и сельская беднота, не получившая своей доли плодов от общего экономического роста страны, объединилась с теми, кто стремился к созданию более демократичной системы. Вспышка во­оруженной крестьянской герильи в начале 1994 г. потрясла полити­ческий истеблишмент и привела к усилению надежд на подлинно демократическую конкуренцию. Парламентские выборы 1997 г. были более открытыми, чем прежние электоральные соревнования, и положили конец 70-летнему правлению ИРП.

Инклюзивные авторитарные системы часто возникали в ходе все­общей борьбы против колониализма, и чем дальше в прошлое ото­двигаются колониальные времена, тем менее жизнеспособными ока­зываются такие системы. По мере того как стираются воспоминания о борьбе за независимость и умирают возглавлявшие эту борьбу лиде­ры, ослабевают и связывавшие эти партии узы идеологии и опыта. В результате однопартийная модель в целом утрачивает свою легитим-ность. В некоторых случаях провал авторитарных партий открывает дорогу для межпартийной конкуренции. В других — правительствен­ные органы или внеправительственные силы прибегают к прямому принуждению, а конечным вершителем судеб становятся военные.

 

Агрегация интересов и военные

После Второй мировой войны в большинстве стран третьего мира были установлены демократические парламентские правительства. Од­нако вследствие неэффективности и неавторитетности такие гражданс­кие правительства во многих странах пали, и на смену им пришли воен­ные правительства. Обладая контролем над средствами принуждения и не имея прочных конституционных традиций, военные часто добива­лись успеха в своей борьбе за власть. Даже там, где гражданское правле­ние было восстановлено, они обычно оставались значимым претенден­том на власть и влиятельным участником политического процесса. На­пример, в Бразилии военные играли решающую роль в агрегации интересов в ходе демократических процессов до 1964 г., а в течение последующих 20 лет выступали в качестве основного актора, агрегиро­вавшего интересы и определявшего политический курс. Во многих дру­гих странах, включая Сирию, Пакистан, Индонезию, Гвинею, Заир, Аргентину, Парагвай и Гаити, военные были ведущими или по мень­шей мере крупными агентами агрегации интересов. По сути дела, воо­руженные силы являются ключевыми структурами агрегации интересов более чем в одной пятой существующих в мире режимов, в том числе почти в половине государств Африки (см. рис. 5.4).

Фактическая монополия военных на средства принуждения дает им громадную потенциальную мощь. Так, когда не удается достичь соглашения по агрегации интересов через демократическую или авто­ритарную партийную систему, за неимением других альтернатив ар­мия может оказаться единственной силой, способной поддерживать упорядоченное правительство. В этих условиях солдаты остаются ос­новной опорой личной тирании гражданского президента либо воен­ного совета. Кроме того, вооруженные силы порою используют свою власть для достижения институциональных или даже идеологических целей. Военные правители нередко пытаются создать военную и/или бюрократическую версию авторитарного корпоративизма, связывая организованные группы и государственную бюрократию с военными как с конечным арбитром в случае разногласий. В союзе с бизнес-группами они в состоянии провести «страховочную» или даже более радикальную модернизацию. В Латинской Америке практически все корпоративистские разновидности авторитарной агрегации интересов имеют сильную военную составляющую и только в редких случаях предполагают доминирующую роль авторитарной партии.

Главная ограниченность военных в области агрегации интересов заключается в том, что их внутренние структуры не приспособлены для мобилизации поддержки по всему кругу проблем или вне сферы их принудительного контроля. Военные организации построены та­ким образом, чтобы спускать приказы сверху вниз под угрозой при­нуждения. Они не рассчитаны на то, чтобы примирять внутренние разногласия, выстраивать компромиссы и мобилизовывать широкую поддержку политическому курсу правительства. Кроме того, военные организации нелегко приспособить для коммуникации с социальны­ми группами за пределами командной иерархии. Иначе говоря, воен­ные лишены многих из тех преимуществ в мобилизации доброволь­ной поддержки, которыми обладают партийные системы. Эти внут­ренние ограничения могут быть менее серьезными, когда военные имеют дело со всеобщим недовольством и оказывают давление на действующие власти либо отбирают у них власть. Но они становятся важнейшей проблемой, если военному правительству нужно мобили­зовать поддержку для программы экономического развития или других широких правительственных программ. Поэтому военные правительства часто оказываются неустойчивыми и бывают вынуждены делить власть с другими институтами или поощрять создание взаимодействующих с ними авторитарных партий.

 

Пытаясь сделать демократию дееспособной

Под влиянием демократической волны 1990-х годов военное правительство Нигерии провело в 1991 г. региональные, а в 1992 г. общефедеральные выборы в законодательные органы власти. Одна­ко военные наложили ограничения на электоральный процесс, ли­шив политических деятелей прежних гражданских режимов (как запятнанных коррупцией) права баллотироваться в качестве кан­дидатов. Таким образом, избирателям было предложено выбирать лишь из двух партий, каждая из которых была создана правитель­ством. Негативно повлиял на явку и распространяющийся скепти­цизм по поводу значимости голосования. Оправданность таких со­мнений подтвердилась, когда военные аннулировали результаты президентских выборов июня 1993 г., даже не дождавшись, пока будут объявлены итоги голосования, и назначили Временное наци­ональное правительство для организации новых выборов. В ноябре 1993 г. в ходе военного переворота под руководством министра обо­роны генерала Сани Абача Временное национальное правитель­ство было свергнуто. Одновременно была запрещена любая полити­ческая деятельность, распущен законодательный орган, низложе­ны 30 выборных губернаторов штатов, что свело на нет даже ограниченную роль выборов в представительстве интересов. Весной 1999 г. военное правительство разрешило провести президентские выборы. Победителем стал бывший армейский генерал, который в настоящее время пытается осуществить демократические реформы.

 

Тенденции в области агрегации интересов

В главе 4 и других местах уже отмечалось, что с крушением автори­тарных режимов в Восточной Европе в конце 1980-х годов демократи­ческая тенденция в мире приобрела дополнительный импульс. На рис. 5.4 дана классификация (на основе доминирующей структуры агрегации интересов) существующих в мире режимов в конце 1970-х, 1980-х и 1990-х годов. Приводимое процентное соотношение имеет приблизи­тельный характер, поскольку нередко строится на ограниченной ин­формации. Тем не менее рисунок дает примерное представление о частот­ном распределении трех важнейших форм — состязательных партийных, однопартийных и военных режимов. К «остаточной» категории тради­ционных правительств относятся преимущественно небольшие монар­хии Среднего Востока, Южной Азии и тихоокеанского побережья.

В 1978 г. примерно в трети из более чем 150 существовавших в мире независимых стран доминирующими структурами агрегации интере­сов выступали состязательные партийные и электоральные системы. Режимы такого типа преобладали в Западной Европе и Северной Америке (включая Карибский бассейн), не были чем-то необычным для Латинской Америки, но редко встречались в Африке и на Сред­нем Востоке. Примерно такой же была доля стран, где действовала та или иная разновидность однопартийного режима. Однопартийные си­стемы господствовали в Восточной Европе и были довольно распрос­транены в Африке и Азии. Чуть меньше чем в четверти стран решаю­щую роль в агрегации интересов либо формально (военные прави­тельства), либо фактически (подчиненные военным гражданские правительства) играли военные. К данной категории относились по­рядка трети или более стран Африки и Латинской Америки.

Десятилетие спустя проявилась отчетливая тенденция к сокраще­нию числа однопартийных правительств.Их доля в мире упала с 30 до 24%, хотя в Африке они продолжали действовать почти в 40% стран. Как мы уже знаем, масштабы угасания режимов, основанных на эксклю­зивных правящих партиях, были еще более впечатляющими. Как и ожи­далось, заметным было движение в направлении демократии, станов­ления состязательных партийных и электоральных систем. Доля таких систем в мире выросла с 36 до 41% (и еще некоторое число стран ввело у себя некоторые элементы партийной и электоральной конкуренции). Несколько увеличилась и доля военных правительств — с 23 до 26%.

Начиная с 1989 г. в связи с драматическими переменами в Восточ­ной Европе и новым давлением в пользу демократии в развивающем­ся мире демократическая тенденция стала стремительно набирать силу. Доля состязательных режимов составляет сегодня около 60% при со­кращении доли всех других форм. Большинство все еще сохраняю­щихся однопартийных систем за некоторыми исключениями (напри­мер, Китай и Куба) имеют расплывчато корпоративную структуру. Свой вклад в развитие этой тенденции, особенно в Африке, внесло Размывание идеологических оснований авторитарных правительств, Равно как и утрата ими поддержки со стороны Советского Союза.

В 1990-х годах многие африканские нации сделали ряд шагов в на­правлении более демократичной и свободной системы. Однако неко­торые нации остаются в стороне от этого движения. Так, в Кении президент Даниель Арап Муа был вынужден пойти на многопартий­ные выборы, где не набрал большинства голосов, но был переизбран в связи с крайней разобщенностью оппозиции. В Судане действует фундаменталистский мусульманский режим, отрицающий легитимность демократических институтов. Сомали остается расколотым и недемократичным государством после длившейся почти десятилетие гражданской войны.

Принимая, возможно, в расчет падение легитимности авторита­ризма, военные, особенно в Латинской Америке, сегодня склонны осуществлять свое господство скорее закулисно, чем через прямое правление. Кроме того, в таких важных латиноамериканских странах, как Аргентина, Бразилия, Чили и Уругвай, военные режимы дей­ствительно уступили место состязательным партийным режимам. Хотя однопартийные режимы в Африке стали более открытыми, доля под­чиненных военным правительств увеличилась с 36% в 1970-х годах до 46% в 1980-х и снова сократилась до 30% в конце 1990-х. Из 13 суще­ствовавших на планете в 1998 г. военных режимов 12 приходилось на Африку. Недавними жертвами вмешательства военных стали конку­рентные правительства в Сьерра-Леоне и Республике Конго (бывшем Заире). Эпоха доверия к военным как к той силе, которая способна решить проблемы развития, похоже, прошла, однако захват власти военными остается вероятным исходом в ситуации, когда другие типы правительства не в состоянии урегулировать внутренние конфликты.

Там, где происходит «движение вспять» на пути к демократии, будь то временное закрытие перуанского парламента президентом Фудзимори или установление жесткого контроля над политической деятельностью в Бирме, военные обычно составляют по меньшей мере часть антидемократических сил. Учитывая все это, мы не можем ут­верждать, что тенденция к демократизации будет неослабно продол­жаться. Многопартийные режимы, которые кажутся неспособными справиться с экономическими и социальными проблемами, часто утрачивают свою легитимность. Именно с таким вызовом сталкивают­ся сегодня новые состязательные режимы Восточной Европы и быв­шего Советского Союза, равно как и третий мир.

 

Значение агрегации интересов

Способ агрегации интересов — важный показатель того, как правительство страны действует по отношению к своим гражданам и что оно делает для них. Все то, что в наибольшей степени интересует нас, когда заходит речь об управлении и политической жизни, — стабильность, революция, участие, благосостояние, равенство, сво­бода, безопасность, во многом обусловливается моделью агрегации интересов. Посредством агрегации интересов стремления и требова­ния граждан преобразуются в альтернативные варианты политичес­кого курса. В итоге многие возможные политические курсы отсекают­ся и остается лишь ограниченный набор альтернатив. Кроме того, это означает, что политические ресурсы аккумулируются в руках относи­тельно небольшого числа политических акторов, которые определя­ют политический курс. Варианты политического курса, которые дохо­дят до этой стадии, являются предметом серьезного политического рассмотрения, поскольку поддерживаются значительными секторами общества. Такой вариант политического курса, как, скажем, нацио­нализация сталелитейного производства в США, никогда не был «се­рьезным», поскольку ни одна из групп обладающих важными полити­ческими ресурсами лидеров не выступала в его пользу, хотя в других странах подобная политическая мера была проведена в жизнь.

Процесс сужения и объединения набора альтернативных полити­ческих курсов легко прослеживается в функционировании состяза­тельных партийных систем. Из множества возможных вариантов поли­тического курса лишь несколько получают одобрение партий, после того как те выбрали свое руководство и утвердили электоральные плат­формы. В ходе выборов избиратели поддерживают некоторые из этих партий и тем самым определяют масштабы партийного представи­тельства в законодательном органе. На парламентской стадии проис­ходит дальнейшая консолидация и создание коалиций между партий­ными фракциями или группами. При этом в какой-то момент боль­шинство вариантов политического курса исключаются из рассмотрения. Либо они изначально не имели за собой партийной поддержки, либо поддерживающие их партии провалились на выборах.

В неконкурентных партийных системах, при военных правитель­ствах и монархиях процесс агрегации протекает иным образом, одна­ко с тем же самым эффектом сужения набора вариантов политичес­кого курса. В одних случаях, в частности тогда, когда военное прави­тельство или клика в рамках авторитарной партии способна определять правительственную программу, агрегация фактически детерминирует политический курс. В других случаях, когда законодательное собра­ние, военный совет или политбюро правящей партии включают в себя несколько примерно равных по силе фракций, вопрос о полити­ческом курсе решается в ходе межфракционных переговоров.

Важнейшей характеристикой процесса агрегации интересов во всех системах является уровень поляризации. В главе 3 мы обсуждали консенсусные и конфликтные политические культуры. Мы упоминали о том, что политическая культура Соединенных Штатов, Германии и Великобритании относится к числу консенсусных и большинство граждан этих стран предпочитают умеренную позицию. В Италии, Франции и России, где на левом фланге концентрируется больше граждан, чем в центре, политическая культура имеет более поляризованный характер.

Принято считать, что степень поляризации в вырабатывающем политический курс органе сходна со степенью поляризации полити­ческой культуры. В относительно консенсусных обществах вроде Гер­мании парламент преимущественно состоит из умеренных и терпи­мых партий. В более конфликтной Италии в оказавшемся в патовом состоянии парламенте долгое время доминировали две весьма дале­кие друг от друга по своим позициям партии — Коммунистическая и Христианско-демократическая.

Но политика не только отражает среду, но и формирует ее. Агрега­ция интересов часто меняет уровень поляризации, вносимой полити­ческой культурой в процесс выработки политического курса. В этом одна из причин того, почему политика так зачаровывает. Хорошо организо­ванные политические партии с умелым руководством могут, по край­ней мере, какое-то время оказывать преобладающее влияние на поли­тическую жизнь и ограничивать роль экстремистских групп в законода­тельном органе, как это происходит в консенсусной модели, о которой шла речь выше. И наоборот, хорошо организованные экстремисты в состоянии успешно апеллировать к страхам и предрассудкам опреде­ленных групп и получать их поддержку на выборах, приобретая значи­тельный вес в парламенте консенсусной в других отношениях страны.

Конечно, создаваемые путем авторитарной агрегации интересов структуры политической власти обычно не отражают общественное мнение. В глубоко расколотых и охваченных конфликтами обществах такая непредставительность иногда рассматривается как громадное достоинство. Во многих странах организаторы военных переворотов, оправдывая свержение партийных правительств, утверждают, что тем самым они уменьшают поляризацию политической жизни и избавля­ют нацию от конфликта, который она не может себе позволить. Ана­логичным образом, главы авторитарных партий, как правило, заяв­ляют, что их нация должна сконцентрировать все свои силы и ресур­сы на достижении общих целей, а партийная конкуренция чересчур поляризует общество.

Главное оправдание демократии заключается в том, что она зас­тавляет политических лидеров действовать так, как того хочет народ. В поляризованных политических культурах издержки агрегации инте­ресов, отражающей разногласия и неопределенность, могут показаться слишком высокой ценой за гражданский контроль. Однако, как пока­зывает частая нестабильность авторитарных и военных правительств, от внешних проявлений поляризации избавиться гораздо проще, чем от самой поляризации. В конечном итоге это может привести к тому, что культурные расхождения будут отражаться не через партийную конкуренцию, а через военные клики и внутрипартийные группы, а граждане будут лишены как свободы и участия, так и стабильности.

О специфике идеологизации политических механизмов, обеспечивающих агрегацию и артикуляцию социально-политических интересов в современной России Текст научной статьи по специальности «Политологические науки»

Ванюков Д.А., Головченко В.И. Новая национальногосударственная идеология России : проблемы и перспективы. Саратов, 1998. С. 4.

Цит. по: Межуев В. М. О национальной идее // Вопр. философии. 1997. № 12. С. 34.

См.: Козин Н. Г. Бегство от России. Саратов, 1996. С. 45-57.

См.: Послание Президента Российской Федерации Федеральному собранию. М., 1997. С. 7.

Послание Президента Российской Федерации Федеральному собранию. М., 2001. С. 15.

См., например: Пресс-конференция В. В. Путина с представителями российских и зарубежных СМИ 20.12.2012 г. URL: http://www.er-reg (дата обращения: 03.01.2013) ; Разговор с Владимиром Путиным. Продолжение. URL.: http://www.rg.ru/2011/12/15/ stenogramma.html (дата обращения: 03.01.2013) ; Послание Президента В. В. Путина Федеральному собранию

Российской Федерации 12.12.2012 г. URL: http://www. kremlin.ru/news/17118 (дата обращения: 03.01.2013) ; Предвыборные статьи кандидата в Президенты РФ 2012 г. URL: http://putin2012.ru/#index (дата обращения: 03.01.2013) и т.д.

12 МихалковН. С. Право и правда. Манифест просвещенного консерватизма. URL: http://polit.ru/article/2010/10/26/ manifest (дата обращения: 03.01.2013).

13 См.: Зорькин В. Апология Вестфальской системы // Россия в глобальной политике. 2004. N° 3 ; Мигранян А. Зачем России концепция «суверенной демократии»? // Известия. 2006. 27 июля ; Авакьян С. Точка отсчета — народ. Понятия «суверенитет» и «демократия» соединит воедино только подлинное народовластие // Рос. газ. 2006. 28 окт. и др.

14 См., например: Кузьмин В. Владислав Сурков : Мы строим суверенную демократию // Рос. газ. 2006. 29 июня.

удк 32.019.51

О СПЕЦИФИКЕ ИДЕОЛОГИЗАЦИИ ПОЛИТИЧЕСКИХ МЕХАНИЗМОВ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИХ АГРЕГАЦИЮ И АРТИКУЛЯЦИЮ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

о. р. Шапиро

тамбовский государственный технический университет E-mail: ORShapiro.mail.ru

в статье рассматриваются особенности организации идеальной сферы современного российского политического процесса как легитимация политических идеологем и идеологическая политизация тенденций самоидентификации.

Ключевые слова: политический процесс, идеологизация, политизация, политическая самоидентификация, политические механизмы агрегации и артикуляции.

About specificity of Political Indoctrination Mechanisms for Aggregation and Articulation of the social and Political Interests in the Modern Russia o. R. shapiro

In the article the features of the organization of an ideal sphere of contemporary Russian political process as legitimation of political ideologies and ideological trends politicization of identity.

Key words: political process, indoctrination, politicization, political identity, political mechanisms for aggregation and articulation.

Идеологизация является специфической формой организации идеальной сферы политического процесса. Ее содержательное ядро формируют политические идеологии, которые унифицируют и в некоторой степени упрощают многообразие социально-политической жизни современного общества. Они создают возможность для агрегации, для одинаковой оценки ситуации как людьми,

которые принадлежат к определенной социальном группе, так и членами различных социальных общностей. Данная возможность, в свою очередь, является предпосылкой их коллективных действий, артикуляции политических идеологий. При этом основной особенностью является то, что, с одной стороны, в рамках одной политической идеологии, как правило, таких концепций и определяемых ими моделей политических действий несколько, что способствует усложнению и дифференциации автономной сферы политики, с другой, подобный идеологический комплекс объединен целью переустройства общественной системы в соответствии с присущим ему идеалом и служит целям достижения влияния, достаточного для властного осуществления собственного проекта.

В свою очередь, степень идеологизации политического процесса служит важным показателем состояния современной политической культуры общества в целом. В современном мире на передний план в ней все более выходят универсальные, «общечеловеческие» идеи и ценности, определяемые процессами глобализации. Но специфика развития национального политического процесса обусловливается не этими идеями и идеологиями. Они, скорее, создают так называемый «цивилизационный фон», по отношению к которому корректируется структура и содержание идеологизации современных политических процессов в различных государствах.

7

10

11

© Шапиро О. Р., 2013

В гораздо большей степени упомянутая специфика предопределена комплексом социальноидеологических и социально-мифологических представлений и убеждений о политической реальности, что создает неповторимую историческую и национальную окраску политической культуры и в известной мере ее своеобразное внутреннее качество. Именно идеологическое, мифологически стереотипное восприятие массовым сознанием политических реалий обусловливает вариативность политических процессов в разных цивилизационных системах и часто их непрогнозируемость строгими средствами политической науки, отмечает российский политолог Н. И. Шестов. Это связано с тем, что факт политической жизни одной и той же формальной конфигурации (например, появление какого-либо демократического политического института или инициированная государственной властью реформа), будучи включенным в социально-мифологический контекст определенной цивилизационной системы, порой воспринимается и оценивается различными обществами достаточно противоположно1.

По характеру востребованности политические идеи и идеологии можно интерпретировать как выражение общественных позиций их социальных заказчиков, ощущающих потребность в целостном объяснении того, что, как и почему происходит в жизни общества. В роли заказчиков на идеологию могут выступать разные социальные образования, в том числе государство, классы, слои, группы. Идеология ориентирована на массового потребителя — слой, класс, этнос, государство. Объясняющие социально-политическую реальность идеологии оказываются своеобразной «картой» или «схемой» в понимании реальности и социального пространства для большинства населения страны.

В. А. Сергеева, анализируя идеологический спектр политического процесса в России конца ХХ — начала XXI в. и выделяя парламентские политические партии основными выразителями идеологических позиций, отмечает, что «происходит постепенный переход от двухполюсной и конфронтационной модели начального этапа реформирования российского общества — “коммунисты — антикоммунисты” — к многополюсной и по преимуществу консенсусной в виде треугольника — “либералы — коммунисты — национал патриоты”»2. При этом в качестве общей идеологической доктрины современных политических партий в России в условиях переходного периода она выделяет традиционно доминирующую роль государства в жизни страны при минимальном влиянии гражданского общества на политический процесс, а также определяет основные особенности, структурируемые по двум критериям: характеру взаимоотношений с государством и структурами гражданского общества и технологиям по реализации провозглашаемой политической идеологии.

А. Е. Щербаков, анализируя институциональные факторы формирования политической идеологии, выделяет в политической идеологии дихотомическую структуру. С одной стороны, она представляет собой рационально-манипулирую-щую систему, сферу интеллектуально-народных («неофициальных»: проправительственных или оппозиционных) и интеллектуально-административных («официальных») политических идеоло-гем. С другой стороны, идеология охватывает область иррационального, метаполитического сознания. Единым связующим звеном в политической и метаполитической идеологии служит технократический инструмент воздействия, который может принимать как «естественную» субъективно-информационную, так и технически-информационную форму (слухи, мода, обычаи, игры, шествия; радио, телевидение, компьютер и т.п.)3.

Дихотомизму феномена политической идеологии по линии «либерализм — консерватизм» посвящена работа российского политолога С. А. Шестакова. Он отмечает, что либерализм, превратившийся фактически в официальную идеологию постстсоветской России, вызвал острую и мощную реакцию в российском обществе, результатом которой стало оформление современной консервативной идеологии: «Консерватизм является необходимым идеологическим и политическим каркасом, обеспечивающим прочность и устойчивость каждой самостоятельной культурно-исторической общности — нации и цивилизации. В этом состоит главная инструментальная функция консерватизма. Проблема рационализации собственной традиции, т. е. оформления консервативной идеологии, фундаментально связана с проблемой жизнеспособности собственного народа и собственной цивилизации»4.

При этом, выделяя либеральный вектор, Н. П. Поливаева отмечает, что идейно-политическое размежевание россиян не имеет однозначно биполярного характера. Их слабая партийная идентификация сосуществует со значимой для них предпосылкой политического выбора — ценностями и интересами «геоэлекторальных/по-литических субкультур». В трансформационных процессах наблюдается, по крайней мере, три типа массовых политических представлений, ориентаций и установок на происходящие процессы и события: а) коммунистический (нередко его называют консервативным) связан со стремлением сохранить прежние политические институты, ценности, нормы; б) центристско-демократический (реформаторский/социально-либеральный) проявляется в поддержке новых институтов, ценностей, норм, структур власти; в) аморфный либо несложившийся (растерянность, дезориентированность части населения в происходящем, дистанцированность от политики и электоральная неопределенность). Динамика трансформационных процессов обусловливает усиление или

Политология

99

ослабление первых двух типов политического сознания, сокращение или увеличение доли политически дезориентированных масс5.

Другим исторически обусловленным фактором идеологизации современного политического процесса является то, что все социальные реформы и политические модернизации, как правило, осуществлялись «сверху», то есть инициатором всегда выступала политическая власть. В настоящее время только политическая власть (элиты и политический класс) может быть субъектом политического, экономического, духовного и иного развития российского общества, прежде всего потому, что гражданское общество находится в стадии формирования, считает М. Ю. Грищенко6. Среди других причин также называют высокую степень бюрократизации государственной власти, коррупцию, неразвитость гражданского общества и слабость среднего класса в России. В связи с этим институт президентства в нашей стране выступает, по мнению ученого, основным субъектом формирования и реализации идеологии общественного развития. Как показывает анализ современной политической практики, именно президентские структуры обеспечивают научно-идеологическую разработку национальных проектов и они же контролируют процессы их реализации институтами других ветвей государственной власти и/или региональными органами Российского государства. Хотя, конечно, ситуация, при которой один и тот же институт является заказчиком и исполнителем идей, не кажется оптимальной. Но она является одной из наиболее значимых характеристик, определяющих спецификацию идеологизации политического процесса по линии «центр — регионы».

Институциональная особенность проявления идеологизации в современном российском политическом процессе как стремление к монополизации на агрегацию и артикуляцию социально-политических интересов реализуется не только через президентские структуры, но также и через институт парламентского большинства, обеспечивающий идеологическую легализацию и легитимацию национальных проектов. Выделение данной особенности идеологизации позволяет раскрыть роль политической идеологии как составляющей политического механизма, обеспечивающего учет и согласование социальных интересов в процессе принятия политического решения, нашедших широкое применение в политической практике; определить ее связи со сложными взаимными переходами стабильности и нестабильности политических явлений, устойчивых и неустойчивых форм в политическом развитии национальной социально-политической системы.

Идеологизация политического процесса, являясь важнейшим параметром политической жизни общества и государства, имеет ряд других особенностей. Негативные явления, существующие в политической жизни современной России, такие

как несовершенство государственно-политических институтов, коррупция в системе власти, несформи-рованность гражданского общества, несовершенство законодательной базы, широкое распространение правового нигилизма, низкая эффективность органов государственной власти и управления, недостаточная эффективность национальной политики, проявления политического сепаратизма и терроризма и т. д.7, приводят не только к изменениям в конфигурации партийно-политических сил, порождающим противоречия между ветвями власти, но к идеологической политизации тенденций самоидентификации, а как следствие, к делегитимации — отчуждению власти от общества.

Таким образом, в современном научном дискурсе идеологизация политического процесса наиболее продуктивно представлена по дихотомической линии «либерализм — консерватизм», а также по не имеющим однозначно биполярного характера основаниям идейно-политического размежевания (левые, центр, правые), что обусловливается историческими тенденциями политического процесса ХХ в. Основными критериями выражения специфики процессуальных свойств идеологизации являются характер востребованности политических идей и идеологий, с одной стороны, и идеологическая политизация тенденций самоидентификации в российском политическом процессе, с другой. Идеологическая агрегация и артикуляция социально-политических интересов представляет собой взаимодействие рациональ-но-манипулирующей системы, представленной, в первую очередь, политическими партиями как основными выразителями идеологических позиций, административным ресурсом и институтом лоббизма со сферой интеллектуально-народных («неофициальных»: проправительственных или оппозиционных) и интеллектуально-административных («официальных») политических идеоло-гем, включенных в социально-мифологический контекст социально-политической системы. И что важно, именно «политические мифы эффективно обеспечивают взаимодействие субъектов в политическом процессе и представляют собой своеобразную альтернативу интегративной идеологии уже потому, что легче проникают в массовое сознание»8.

Определив идеологизацию, с одной стороны, как специфическую форму организации идеальной сферы политического процесса, с другой, как сущностную характеристику политического процесса, имеющую не только формальное, но и процессуальное выражение и значение, в статье обозначен основной спектр теоретико-идеологических особенностей современного российского политического процесса, составляющих основу политических механизмов идеологизации, а также согласования и учета социальных интересов в процессе принятия государственных решений. При этом основным критерием выражения специфики процессуальных свойств идеологизации выступает

100

Научный отдел

Л. Н. Рябушко. Региональное политическое лидерство в понимании журналистов

не только легальный характер востребованности политических идей и идеологий, но и идеологическая политизация тенденций самоидентификации, определяющая степень легитимации господствующих идеологем в российском политическом процессе. Легитимация политических идей и идеологий есть ни что иное, как идеологическая агрегация и артикуляция социально-политических интересов, включенных в социально-мифологический контекст социально-политической системы.

Примечания

1 См.: Шестов Н. И. Социально-политический миф : Теоретико-методологические проблемы : дис. … д-ра полит. наук. Саратов, 2002. С. 3.

2 Сергеева В. А. Современные политические идеологии в региональном избирательном процессе Нижегородской области : дис. … канд. полит. наук. Н. Новгород, 2005. С. 145.

3 См.: Щербаков А. Е. Институциональные факторы формирования политической идеологии : дис. … канд. полит. наук. М., 2004. С. 6.

4 Шестаков С. А. Консервативная политическая идеология в постсоветской России : дис. … д-ра полит. наук. М., 2003. С. 19.

5 См.: Поливаева Н. П. Политическое сознание в условиях трансформации российского общества : дис. … д-ра полит. наук. М., 2009.

6 См.: Грищенко М. Ю. Политический механизм формирования и реализации идеологии общественного развития современной России : дис. … канд. полит. наук. М., 2009.

7 См.: Лиханова И. В. Дестабилизация политического процесса как угроза национальной безопасности России в контексте социальных трансформаций : дис. … канд. полит. наук. М., 2010.

8 Вилков А. А., Захарова Т. И. Сакральные основания власти в политической жизни России. Саратов, 2010. С. 4.

удк 32

РЕГИОНАЛЬНОЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО В ПОНИМАНИИ ЖУРНАЛИСТОВ И РУКОВОДИТЕЛЕЙ ПРЕСС-СЛУЖБ УЛЬЯНОВСКОЙ ОБЛАСТИ ^

а. н. рябушко

ульяновский государственный университет E-mail: [email protected]

в статье представлены особенности восприятия феномена регионального политического лидерства журналистами и руководителями пресс-служб ульяновской области.

Ключевые слова: политология, региональное политическое лидерство, Сми, связи с общественностью, элиты, кадровая политика.

Regional Political Leadership in the Understanding of Journalists and the spokesperson of the Ulyanovsk Region

A. N. Ryabushko

In this article the peculiarities of perception of the phenomenon of regional political leadership by journalists and the spokespersons of the Ulyanovsk region.

Key words: political science, regional political leadership, media, public relations, elite, human resources.

Феномен регионального политического лидерства представляет большой интерес для развития политической науки1 на современном этапе2. В научной литературе3 феномен регионального политического лидерства рассматривается с точки зрения присутствия дихотомии элита — масса как неотъемлемого атрибута любого государства4, где есть «многочисленный правящий класс, удерживающийся у власти частично с помощью силы, частично с согласия управляемого класса, более

многочисленного»5. Элита — это часть общества, состоящая из наиболее авторитетных, влиятельных людей, которая занимает ведущие позиции в выработке норм и ценностей, определяющих развитие и функционирование социальной системы6. Следовательно, масса — это та часть общества, которая не подпадает под это определение и выступает в качестве объекта влияния элиты. Элита, в свою очередь, это не аморфное образование, а репрезентативная группа конкретных людей. В широком понимании, элита — это доминирущая группа, обладающая формальной или неформальной властью. Группа представляет собой единство структурных элементов — лидеров, которые обладают этой властью. Иными словами, лидер — это персонифицированный структурный элемент элиты.

Понимание лидерства чрезвычайно актуально для Ульяновской области, где происходят активные политические процессы, есть региональные политические лидеры, которые принимают политические решения. Для политической науки представляет большой интерес понимание того, каким образом воспринимаются лидерство и лидеры руководителями пресс-служб, которые непосредственным образом участвуют в формировании образа лидера средствами информаци-

© Рябушко Л. Н., 2013

Агрегация интересов . Введение в политическую теорию

После того как социальные потребности в той или иной степени осознаны, они трансформируются в определенные требования к институтам, органам и лицам, принимающим политические решения. Содержанием подобных требований является устранение имеющихся препятствий или создание необходимых условий для удовлетворения социальными субъектами своих потребностей. Каждое такое требование есть, в сущности, возможное политическое решение. Представление социальных потребностей в виде четко сформулированных политических целей и задач есть необходимое условие всякого сознательного политического действия.

С ростом многообразия артикулированных потребностей и интересов возникает необходимость в их систематизации на той или иной концептуальной основе. Процесс формулирования социальных потребностей в виде определенным образом упорядоченных альтернатив государственной политики называется агрегацией интересов (от лат. aggregare – присоединять). В ходе данной операции различные частные требования, предъявляемые к структурам власти, сопоставляются друг с другом; среди них выявляются более или менее однородные, а затем обобщаются и систематизируются по существенным признакам. При этом одни политические требования могут усиливаться, другие – принимать компромиссный характер, третьи – отвергаться. В результате артикулированное многообразие интересов и требований приобретает определенную согласованность и соподчиненность.

Функцию агрегации интересов могут выполнять практически любые общественные структуры, призванные выражать, артикулировать имеющиеся социальные потребности. Однако в высокоразвитых политических системах существуют специализированные институты, которые выполняют роль связующего звена между широким спектром артикулированных интересов и окончательным принятием решений. Важнейшей агрегирующей структурой в демократической политической системе справедливо считается политическая партия. Партии возникают там, где число и многообразие заявленных интересов становится слишком большим, что затрудняет их реализацию путем неформального взаимодействия. В этих условиях партии преобразуют интересы различных социальных групп в политические предложения и закрепляют их в своих программных документах. После этого партии стремятся обеспечить себе победу на выборах, чтобы в органах, принимающих решения, оказались лица, которые будут руководствоваться ранее выработанной альтернативной политикой. Задача трансформации социальных потребностей в конкретные требования предполагает наличие для этого у участников политического действия определенных навыков и способностей. Она посильна не каждому социальному субъекту. Это означает, что в процессе подготовки политических решений возникает необходимость выделения индивидов и групп, имеющих способности четко формулировать требования своей группы и тем самым придавать осознанное направление ее действиям. В ходе данного процесса становятся заметными среди других людей отдельные личности – лидеры группы. Им принадлежит роль открытия созревающей воли группы и придания ей первого публичного выражения. Формой такого выражения может быть вызвавшая большой резонанс в тех или иных общественных кругах речь, доклад, выступление, обращение, послание, манифест, статья, книга и т. д. Такого типа индивиды в политологии называются идеологами, лидерами, активистами. Если же, как это обычно и бывает, они представляют интересы группы путем активной деятельности в рамках институтов политической системы, то их называют также политическими лидерами или, как это было принято вплоть до середины ХХ в., вождями.

Выявление социальных потребностей и их формулирование в виде альтернативных решений не остается, однако, исключительно делом социальных групп, организаций и их лидеров. Политический центр, правящая группа также не безразличны к процессу артикуляции социальных потребностей, интересов, и они стремятся не упускать его из-под своего контроля. Дело в том, что неконтролируемый процесс осознания социальной группой своих потребностей может привести к нежелательным для центра последствиям. По мере прояснения потребностей у их носителей появляется социальное возбуждение и готовность к их немедленному удовлетворению. Эта готовность непременно переходит в действие, если группа имеет доступ к удовлетворению своей новой потребности, что может серьезно нарушить равновесие социальной системы. Поэтому политический центр, как правило, стремится своими действиями предотвратить дальнейшее усиление названного явления. С помощью имеющихся в его распоряжении средств он может либо тормозить, либо стимулировать процесс артикуляции тех или иных потребностей на начальной его стадии.

АГРЕГАЦИЯ ТРОМБОЦИТОВ И ИХ РАЗМЕРЫ ПРИ ОЖОГОВОЙ БОЛЕЗНИ У ДЕТЕЙ | Левин

Введение

Нарушения микроциркуляции и гемостаза разви­ваются с первых часов после тяжелой термической травмы и определяют патогенез ее острых периодов [1]. Важной причиной этих нарушений является из­менение функциональных свойств тромбоцитов, пре­жде всего повышение их агрегационной способности [2]. Агрегация тромбоцитов при ожоговой болезни исследовалась, в основном, с помощью экзогенных ин­дукторов [3—5]. При этом она изучалась у взрослых больных и, главным образом, лишь в острый период ожоговой болезни. Механизмы изменения агрегации тромбоцитов при ожоговой болезни остаются недоста­точно изученными.

Степень активации тромбоцитов при ожоговой болез­ни может быть велика за счет резкого повышения содер­жания в крови агонистов агрегации. Кроме плазменных факторов определенную роль в повышении агрегационных свойств тромбоцитов могут играть изменения их морфологии, в частности изменение их среднего объема (mean platelet volume, MPV). Считается, что маленькие тромбоциты имеют более низкие функциональные воз­можности, а большие тромбоциты являются метаболи­чески и ферментативно более активными [6]. Однако вопрос о том, является ли средний объем тромбоцитов полезным маркером в оценке их функционального со­стояния при ожоговой болезни, остается открытым до настоящего времени. В литературе имеются лишь единичные сообщения об изменении спонтанной агре­гации тромбоцитов [2] и их среднего объема при тяже­лых ожогах у взрослых больных [7].

Изучение функциональных свойств тромбоцитов у больных детского возраста при ожоговой болезни не проводилось.

Цель работы — исследование спонтанной и АДФ- индуцированной агрегации тромбоцитов в зависимо­сти от их размеров при ожоговой болезни у детей

Материалы и методы

На проведение данной работы было получено раз­решение локально-этического комитета федерального государственного бюджетного учреждения высшего об­разования «Приволжский медицинский исследователь­ский университет» Минздрава России (ФГБОУ ВО ПМИУ). Информированное согласие на участие в исследовании было получено от родителей всех детей. В исследование были включены 28 больных ожогово­го центра ФГБОУ ВО ПМИУ обоих полов в возрасте от 3 до 17 лет с ожогами площадью от 10 до 70 % по­верхности тела. Проведена серия наблюдений в период лечения больных от 3 суток после термической травмы до полного закрытия ожоговых ран и выписки больного.

Согласно принятой классификации [8], выделяли следующие периоды ожоговой болезни:

  • ожоговый шок — до 3 сут;
  • острая ожоговая токсемия — 3—9 сут;
  • септикотоксемия — с 9-х суток до полного зажив­ления ран;
  • период реконвалесценции (до восстановления двига­тельных функций и возможности самообслуживания).

Полученные результаты сравнивались с соответст­вующими показателями 18 условно здоровых детей обоих полов того же возраста.

Кровь забирали на 3—8, 12-16-е сутки после травмы и после закрытия ожоговых ран (20-е сутки и более). Забор крови осуществляли утром, натощак, путем ве­непункции локтевой вены в вакуумные пробирки, со­держащие 3,8 % цитрат натрия (в соотношении 9:1) и К ЭДТА (для подсчета количества тромбоцитов и их среднего объема). Плазму, обогащенную тромбоцитами (ПОТ), получали путем центрифугирования цитратной крови в течение 7 мин при 800 об./мин. Бедную тром­боцитами плазму получали путем центрифугирования оставшейся крови в течение 20 мин при 3000 об./мин.

Спонтанную агрегацию тромбоцитов исследова­ли на реоскопе, сконструированном по принципу [9], в нашей модификации [10]. Для этого тромбоциты по­мещали между двумя плоскопараллельными пласти­нами, вращающимися навстречу друг другу, что приво­дило к спонтанной агрегации тромбоцитов в условиях искусственного сдвигового потока с видеозаписью про­цесса агрегации. ПОТ (количество тромбоцитов предварительно стандартизовали до концентрации 200—250 х 109 /л помещали между двумя плоскопараллельными пластинами и создавали поток со скоростью сдвига 40 с-1. Далее производили видеозапись процесса агрегации в течение 400 с, а также его дискретную ми­крофотосъемку с интервалом в 20 с после начала агре­гации. Компьютерную обработку полученных данных осуществляли с помощью специально разработанной программы, рассчитывающей плотность ρ (усл. ед.), площадь S (усл. ед.) и периметр П (усл. ед.) агрегатов, которые дают представление об их объеме и размере, время появления максимальных агрегатов.

Индуцированную АДФ (2 х 10-5 М) агрегацию тром­боцитов изучали турбидиметрическим методом Born [11] на лазерном анализаторе марки 230LA-2 произ­водства НПФ «Биола» (Россия). Исследование прово­дили с использованием ПОТ (количество тромбоцитов предварительно стандартизовали до концентрации 200—250 х 109/л. Процесс АДФ-индуцированной аг­регации тромбоцитов оценивали по степени (мак­симальная амплитуда агрегатограммы Ма, процент светопропускания) и скорости агрегации (амплитуда агрегатограммы через 35 с после добавления индукто­ра, процент светопропускания).

Концентрацию фибриногена определяли по методу Клаусса. Количество тромбоцитов и их MPV опре­деляли кондуктометрическим методом на гематоло­гическом анализаторе Abacus Junior 30 ND (Diatron, Hungary) в течение 1 часа после венепункции.

Статистический анализ. Полученные результаты представлены как выборочное среднее ± стандартная ошибка среднего. Количественные показатели прош­ли проверку на нормальность распределения с исполь­зованием критерия Шапиро—Уилка (пакет программ Statistica 6.0). Результаты исследования обработаны методами непараметрической статистики с примене­нием критериев Манна—Уитни и парных сравнений Уилкоксона. Для изучения взаимосвязей между из­учаемыми параметрами применяли корреляционный анализ (метод Спирмена). Различия считались стати­стически значимыми прир < 0,05.

Результаты

Скорость спонтанной агрегации тромбоцитов зна­чительно возрастала при ожоговой болезни (табл. 1). Если у здоровых детей к 40-й секунде после помещения ПОТ в условия искусственного сдвигового потока лишь в единичных случаях начинали образовываться мелкие агрегаты, то в остром периоде ожоговой болезни у всех больных в этих условиях уже образовалось большое ко­личество агрегатов, количество которых осталось повы­шенным и до конца периода токсемии (табл. 1). Кроме того, впервые регистрировали и оценивали интеграль­ную оптическую плотность образовавшихся агрегатов, их площадь и периметр, которые позволяли предста­вить их объем и размер. Значительно увеличивались эти параметры как в остром периоде ожоговой болезни, так и через 12—16 суток после травмы. Важной особен­ностью агрегации является то, что эти показатели агре­гации оставались увеличенными даже при полном за­крытии ожоговых ран, при выписке больных (табл. 2).

 

Таблица 1. Влияние термической травмы на скорость спонтанной агрегации тромбоцитов (количество агрегатов, усл. ед.)

Table 1. Influence of a thermal injury on the rate of spontaneous platelet aggregation (number of aggregates, unit)

 

Таблица 2. Влияние термической травмы на плотность (ρ), площадь (S) и периметр (П) агрегатов тромбоцитов

Table 2. Influence of a thermal injury on the density (pj, area (S) and perimeter (П) of platelet aggregates

Изменялся при ожогах и характер спонтанной агрега­ции тромбоцитов. Если у здоровых детей образование крупных агрегатов начиналось через 206,0 ± 14,2 с, то после 3—8 дней ожога оно происходило значительно раньше — через 115,1 ± 12,4 с (р < 0,05). Даже при выпис­ке больных образование крупных агрегатов остава­лось ускоренным и наблюдалось через 160,5 ± 15,1 с (р < 0,05). Три крупных агрегата образовались лишь у 20 % здоровых детей. При ожоге у 77 % больных три крупных агрегата образовались в период от 3 до 8 дней после ожоговой травмы и у 80 % обожженных — в пе­риод от 12 до 16 суток после ожога. В эти же сроки после ожога у 61 и 41 % детей образовались 4, а у 15 % детей — до шести крупных тромбоцитарных агрегатов (рис. 1). При выписке у 37,5 % детей сохранялась спо­собность к образованию до трех крупных агрегатов, что было выше этого показателя у здоровых детей.

 

Рисунок 1. Спонтанная агрегация тромбоцитов (через 400 с после начала агрегации)

Figure 1. Spontaneous platelet aggregation (400 s after the onset of aggregation)

Примечание. а — здоровый ребенок В., 16 лет; б — больной П., 5 лет, площадь ожога 40 % поверхности тела, 16-е сутки после ожога.

Note. а — healthy child V., 16 years old; б — patient P., 5 years old, with burns covering 40 % of the body surface, 16th day after the thermal injury.

 

Изучение АДФ-индуцированной агрегации тром­боцитов показало, что ожоги вызывают разнонаправ­ленные изменения этого показателя. Скорость АДФ- индуцированной агрегации у 60 % больных во все периоды ожоговой болезни была ниже аналогичного показателя у здоровых детей, а у 45 % больных степень была выше, чем у здоровых. Статистически значимых различий между показателями АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов у здоровых детей и при ожогах не обнаружено.

Значительно изменялась при ожоговой болезни у де­тей и концентрация тромбоцитов. В раннем постшоковом периоде (третьи сутки после ожоговой травмы) концентрация тромбоцитов (248,4 ± 17,65 х 109 /л) была существенно ниже (р < 0,05), чем к восьмому дню по­сле ожога. Более высокая концентрация тромбоци­тов сохранялась и к моменту выписки больных, хотя и в меньшей степени, чем в период поздней токсемии (табл. 3). Эти данные согласуются с ранее полученны­ми результатами у взрослых больных с ожоговой бо­лезнью [12].

 

Таблица 3. Влияние термической травмы на количество тромбоцитов и их средний объем (MPV)

Table 3. Influence of a thermal injury on the number of platelets and their mean volume (MPV)

Средний объем тромбоцитов возрастал в остром периоде ожоговой болезни и значительно снижался к 12—16-м суткам после травмы. К выписке средний объем тромбоцитов приближается к норме (табл. 3). Установлена достоверная обратная корреляция между концентрацией тромбоцитов и MPV через 3—8 суток после ожога (r = —0,39; р = 0,04).

Статистически достоверная зависимость количест­ва тромбоцитов, их среднего объема и параметров аг­регации от возраста и площади поражения больных не обнаружена. Однако это может быть связано с не­большим количеством больных в группах и требует дальнейшего исследования.

В остром периоде ожоговой болезни концентрация фибриногена значительно повышалась по сравнению со здоровыми детьми — до 6,21 ± 0,40 г/л (р < 0,05), а к 12—16 дням после ожога концентрация фибриноге­на составляла 4,51 ± 0,33 г/л (р < 0,05). При выписке концентрация фибриногена не отличалась от его уров­ня у здоровых детей и составляла 3,15 ± 0,19 г/л.

Обсуждение

В дополнение к их первичной гемостатической функ­ции тромбоциты участвуют в патогенезе воспаления, инициируя и поддерживая воспалительные процессы путем секреции и высвобождения при агрегации мно­гочисленных биологически активных веществ, таких как интерлейкин-1, фактор активации тромбоцитов, фактор тромбоцитов 4 [13]. В последнее время поя­вилось достаточное количество исследований, указы­вающих на связь объема тромбоцитов (MPV) с рядом воспалительных состояний [14—16]. Однако каким образом отражаются изменения MPV на функцио­нальных свойствах тромбоцитов, в частности на их агрегации, остается неизученным. Нами установ­лено, что уменьшение концентрации тромбоцитов и MPV в период ожоговой токсемии не сопровожда­ется снижением спонтанной агрегации тромбоцитов. Не обнаружено корреляции между концентрацией тромбоцитов, MPV и всеми исследованными показа­телями агрегации тромбоцитов при ожоговой болез­ни у детей.

Таким образом, изменения размеров, количества тромбоцитов и их агрегационной способности при ожо­говой болезни не зависят друг от друга. Можно пред­положить, что динамика концентрации тромбоцитов вызвана тем, что в период шока происходит максималь­ное потребление тромбоцитов за счет гиперкоагуляции, а в ряде случаев — диссеминированного внутрисосудистого свертывания [17, 18]. После выхода из состояния шока начинал преобладать тромбоцитоз, что соответ­ствует литературным данным [12, 19, 20]. В этот пери­од уменьшается MPV. Известно, что уменьшение MPV происходит при ряде воспалительных процессов и мо­жет быть маркером их активности [21, 22].

Механизмы, регулирующие объем тромбоци­тов, остаются в значительной степени неясными. Уменьшенный объем тромбоцитов в период ожоговой токсемии может быть связан с тем, что большие акти­вированные тромбоциты потребляются в первую оче­редь [23]. Кроме того, уменьшение MPV может проис­ходить за счет микровезикуляции, которая возникает при ожоговой болезни [24, 25]. Согласно литератур­ным данным [26], множественные микровезикулы (МВ) в крови имеют тромбоцитарное происхожде­ние. Высвобождение МВ не только сопровождается уменьшением MPV. Сами МВ играют важную роль в патогенезе различных заболеваний, особенно сопро­вождающихся риском тромботических осложнений и воспалительных состояний [27, 28].

Таким образом, усиление спонтанной агрегации тромбоцитов при ожоговой болезни у детей не связа­но с изменением MPV. Наиболее важным фактором гиперагрегации тромбоцитов является гиперфибрино- генемия [2]. По нашим данным, концентрация фибри­ногена значительно повышена в острый период ожого­вой болезни. При выписке концентрация фибриногена в среднем не отличается от этого показателя у здоро­вых детей. Однако корреляции между концентрацией фибриногена и показателями агрегации тромбоцитов при ожоговой болезни у детей не обнаружено. Это сви­детельствует о том, что в механизме гиперагрегации тромбоцитов важную роль играет наличие в крови ожоговых больных большого количества индукторов агрегации.

Важную роль в агрегации тромбоцитов при ожоговой болезни может играть тромбинемия. При этом спон­танная агрегация тромбоцитов осуществляется за счет взаимодействия рецепторов тромбоцитов GPIb с тром­бином, который, имея два центра связывания, может служить мостиком между тромбоцитами [29, 30].

Таким образом, при наличии в плазме крови ожого­вых больных большого количества индукторов агрега­ции тромбоцитов, прежде всего тромбина, активными (высокоаффинными) становятся многие рецепторы, в том числе PAR1 и PAR4. Активация рецепторов сти­мулирует передачу сигнала внутрь клетки, что ведет к активации фосфолипазы С, мобилизации Ca2+, акти­вации протеинкиназы С и, как следствие, к активации интегринов и агрегации тромбоцитов [31, 32]. При тер­мической травме это, вероятнее всего, и происходит.

Для проверки этого положения проведены следую­щие исследования [33]. Кровь стабилизировали эти- лендиаминтетрауксусной кислотой (4,8 мкмоль/л), блокируя тем самым один из конечных путей актива­ции тромбоцитов — увеличение концентрации вну­триклеточного Ca2+. При этом спонтанная агрегация донорских тромбоцитов полностью предотвращалась. В этих условиях агрегация тромбоцитов ожоговых больных снижалась, но полностью не блокировалась.

Это подтверждало наличие большого количества ак­тивированных тромбоцитов в крови больных ожого­вой болезнью (рис. 1).

В основе механизма агрегации тромбоцитов лежит взаимодействие GPIIb/IIIa со своими лигандами. Однако при ожоговой болезни значительный вклад в этот процесс вносят и иные пути активации и агре­гации тромбоцитов, осуществляемые при непосредст­венном участии других рецепторов и лигандов [34].

Таким образом, при ожоговой болезни у детей про­исходило значительное увеличение скорости, степени и характера спонтанной агрегации тромбоцитов, сохра­нявшейся повышенной и к периоду выписки больных. При ожоговой болезни у детей выявлены разнонаправ­ленные изменения АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов, статистически не отличающиеся от ана­логичных показателей у здоровых детей. При ожоговой болезни у детей не обнаружено зависимости повышен­ной агрегации тромбоцитов от их измененного средне­го объема (MPV) и развивающейся гиперфибриногене- мии. В крови больных ожоговой болезнью обнаружено большое количество активированных тромбоцитов.

1. Lippi G., Ippolito L., Cervellin G. Disseminated intravascular coagulation in burn injury. Semin. Thromb. Hemost. 2010; 36(4): 429–36. DOI: 10.1055/s0030-1254051

2. Levin G..Y., Egorihina M.N. The role of fi brinogen in aggregation of platelets in burn injury. Burns. 2010; 36(6): 806–10.

3. Шписман М.Н., Тютрин И.И., Евескин М.Ш. Инструментальная диагностика нарушений гемокоагуляционного гомеостаза при ожоговом шоке. Бюллетень сибирской медицины. 2003; (4): 103–10.

4. Bekyarova G. Relationship between enhanced platelet aggregation and oxidative alteration of erythrocytes in the early phase after thermal injury. Pathophysiology. 1998; 5(1): 188.

5. Kamel A.H., Ahmed Y.A.A., Thabet N.M., EI-Haish M.K. Modulation by aspirin of platelet function in burn patients: clinical and laboratory assessment. Ann. Burns Fire Disasters. 1999; 3: 99–102.

6. Ranjith M.P., Divya R., Mehta V.K. et al. Signifi cance of platelet volume indices and platelet count in ischaemic heart disease. J. Clin. Pathol. 2009; 62(9): 830–3.

7. Sen S., Hsei L., Tran N. et al. Early clinical complete blood count changes in severe burn injuries. Burns. 2019; 45(1): 97–102. DOI: 10.1016/j.burns.2018.09.004

8. Кочетыгов Н.И. Ожоговая болезнь (очерки по патологической физиологии). — Л.: Медицина, 1973. — 247 с.

9. Schmid-Schönbein H., von Gosen J., Heinich L. et al. A counter-rotating “rheoscope chamber” for the study of the microrheology of blood cell aggregation by microscopic observation and microphotometry. Microvasc. Res. 1973; 6(3): 366–76.

10. Левин Г.Я., Модин А.П., Кудрицкий С.Ю., Соснина Л.Н. Устройство для исследования агрегации тромбоцитов. Патент РФ № 2278381; 2006.

11. Born G.V. Aggregation of blood platelets by adenosine diphosphate and its reversal. Nature. 1962; 194: 927–9.

12. Marck R.E, Montagne H.L., Tuinebreijer W.E., Breederveld R.S. Time course of thrombocytes in burn patients and its predictive value for outcome. Burns. 2013; 39(4): 714–22. DOI: 10.1016/j.burns.2013.01.015

13. Chu S.G., Becker R.C., Berger P.B. et al. Mean platelet volume as a predictor of cardiovascular risk: a systematic review and metaanalysis. J. Thromb. Haemost. 2010; 8(1): 148–56.

14. Turhan O., Coban E., Inan D., Yalcin A.N. Increased mean platelet volume in chronic hepatitis B patients with inactive disease. Med. Sci. Monit. 2010; 16(4): CR202–5.

15. Sahin Ö.B., Bilen S., Ulusoy E.K. et al. Thrombopoietin and mean platelet volume in patients with ischemic stroke. Clin. Appl. Thromb. Hemost. 2013; 19(1): 92–5.

16. Albayrak Y., Albayrak A., Albayrak F. et al. Mean platelet volume: a new predictor in confi rming acute appendicitis diagnosis. Clin. Appl. Thromb. Hemost. 2011; 17(4): 362–6.

17. Glas G.J., Levi M., Schultz M.J. Coagulopathy and its management in patients with severe burns. J. Thromb. Haemost. 2016; 14(5): 865–74. DOI: 10.1111/ jth.13283

18. Mitra B., Wasiak J., Cameron P.A. et al. Early coagulopathy of major burns. Injury. 2013; 44(1): 40–3. DOI: 10.1016/j.injury.2012.05.010

19. Cao X.-Li, Ouyang Y.-Qi. Dynamic Changes of Blood Platelet of Burn Patients and Its Signifi cance. J Chenzhou Med Col. 2004; 03. http://en.cnki.com.cn/ Journal_en/E-E000-CZYG-2004-03.htm

20. Wei L., Liu F. Variation and clinical signifi cance of blood platelet count in serious burn children. J. Clin. Sur. 2005; 10. http://en.cnki.com.cn/Journal_en/EE066-LCWK-2005-10.htm

21. Kapsoritakis A.N., Koukourakis M.I., Sfi ridaki A. et al. Mean Platelet Volume: A Useful Marker of Infl ammatory Bowel Disease Activity. Am. J. Gastroenterol. 2001; 96(3): 776–81.

22. Öztürk Z.A., Dag M.S., Kuyumcu M.E. et al. Could platelet indices be new biomarkers for infl ammatory bowel diseases? Eur. Rev. Med. Pharmacol. Sci. 2013; 17(3): 334–41.

23. Collins C.E., Rampton D.S. Platelet dysfunction: a new dimension in infl ammatory bowel disease. Gut. 1995; 36(1): 5–8.

24. Midura E.F., Kuethe J.W., Rice T.C. et al. Impact of Platelets and Platelet-Derived Microparticleson Hypercoagulability Following Burn Injury Shock. 2016; 45(1): 82–7. DOI: 10.1097/SHK.0000000000000460

25. Porter J.R.S. Microvesicles as mediators of infl ammation in severe burn injury. MD Thesis. 2015. 223 p.

26. Зубаиров Д.М., Зубаирова Л.Д. Микровезикулы в крови. Функции и их роль в тромбообразовании. — М.: ГЭОТАР-Медиа, 2009. — 168 с.

27. Sabatier F., Darmon P., Hugel B. et al. Type1 and type2 diabetic patients display different patterns of cellular microparticles. Diabetes. 2002; 51(9): 2840–5.

28. Preston R.A, Jy W., Jimenez J.J. et al. Effects of severe hypertension on endothelial and platelet microparticles. Hypertension. 2003; 41(2): 211–7.

29. Stubbs M.T., Bode W. A player of many parts: the spotlight falls on thrombin’s structure. Thromb. Res. 1993; 69(1): 1–58.

30. Fenton J.W. 2nd. Thrombin functions and antithrombotic intervention. Thromb. Haemost. 1995; 74(1): 493–8.

31. Jackson S.P., Nesbitt W.S., Kulkarni S. Signaling events underlying thrombus formation. J. Thromb. Haemost. 2003; 1(7): 1602–12.

32. Ruf W., Dorfl eutner A., Riewald M. Specifi city of coagulation factor signaling. J. Thromb. Haemost. 2003; 1(7): 1495–503.

33. Левин Г.Я., Егорихина М.Н. Способ определения внутрисосудистой активации тромбоцитов. Патент РФ № 2416796; 2011.

34. Macfarlane S.R., Seatter M.J., Kanke T., Hunter G.D., Plevin R. Proteinaseactivated receptors. Pharmacol. Rev. 2001; 53(2): 245–82.


razdelenie_vlastey (Доклад на тему «Теория политической системы Д. Истона») — документ, страница 2

«Функция законодателя состоит в том, чтобы свидетельствовать о существовании каналов коммуникации между народом и исполнительной ветвью, в результате чего требования людей могут быть “заложены” в машину принятия решений, а решения исполнительной ветви власти могут быть проконтролированы в том случае, если они порождают трудности, проблемы и несправедливости» (Ж. Блондель).

Однако, отмечает Майкл Мизи, «хотя одни институты могут смягчить, а другие усилить нестабильность, в целом институты государства не способны придать стабильность обществу, нестабильному в своей основе».

Процесс ввода требований и поддержки осуществляется через две основные стадии: артикуляцию и агрегацию интересов. Артикуляция — это процесс осознания и формирования интересов индивидами и малыми группами. Агрегация — это уже обобщение и согласование близких артикулированных интересов, перевод их на уровень программ, политических деклараций, проектов законов, это корректировка проводимой политики и предложение ее альтернатив. Основным субъектом артикуляции являются группы интересов. Агрегация же — одна из целей деятельности политических партий, средств массовой коммуникации и государства. На другой стороне политической системы находится «выход» — то, что «измеряет ее производство». Это и есть государственная политика, т.е. указы главы государства и постановления правительства, законы, принятые парламентом, судебные решения. Кроме того, это производство символов, знаков и сообщений, которые также адресуются окружающей среде. Эти исходящие являются, таким образом, ответом на требования окружающей социальной среды, которые тем самым удовлетворяются, отвергаются, оспариваются или частично выполняются. Наконец, властные решения, воздействуя на окружающую среду, неизбежно вызывают к жизни новые требования и поддержку. А это и есть обратная связь.

Вывод

Политическая система – механизм преобразования идущих от общества социальных импульсов в политические действия.

Список литературы

1. История политических учений: Учебник/ Зотов В. Д. Зотова Л. В.

М.: Юристъ 2005.

2. Политология: курс лекций/ Под ред.А.А Радугина.-М.: Центр,1999.

3. Политология: учебник/ Под ред.В.Н Лавриненко.-М.: Юнити,1999.

4. Проблемы теории государства и права. Марченко М.Н. — М.: Проспект, 2011. – 640 с.

5. Теории государственной власти. Паречина С.Г. СПб.: Питер, 2005. – 210 с.

Обязательная маркировка бутилированной воды в 2021 году

Зачем нужна маркировка упакованной воды

Вода – фундамент деятельности любого живого организма. Здоровье человека в значительной степени зависит от качества потребляемой питьевой воды. Упакованная вода – пищевой продукт. Она должна быть абсолютно безопасна для людей и отвечать строгим требованиям к микробиологическому составу. Водопроводная же вода считается коммунальной услугой, а не пищевым продуктом.

Согласно отечественным нормативам, вода для питья делится на три вида: природная минеральная вода, природная питьевая вода и питьевая вода. Природная минеральная вода добывается из-под земли. По количеству содержащихся минералов она делится на три типа: столовая, лечебно-столовая и лечебная.

Лечебная и лечебно-столовая упакованная вода – эти воды следует пить, если их прописал врач. На их ярлыке указывается, от каких болезней вода помогает, из какого источника добыта.

Природная питьевая вода добывается из подземных или поверхностных водоёмов: из артезианских скважин, из родников и озёр, из ледников. Просто питьевая вода – это очищенная вода из того же источника, что и вода, поступающая в систему центрального водоснабжения.

В 2020 году в России произведено 6,5 млрд литров упакованной воды. От четверти до трети продаваемой в стране бутилированной воды – подделка. Таковы оценки государственных органов и независимых экспертов. Количество подделок увеличивается в тёплые месяцы года: с апреля по октябрь. Чаще всего фальсифицируют упакованную воду известных брендов. Низкокачественный «фейк» способен причинить существенный вред здоровью.

По сведениям Минздрава и Роспотребнадзора, питьё некачественной воды становится причиной следующих болезней: заболевания мочеполовой системы – 32,3 %; заболевания органов пищеварения – 26,9 %; новообразования, болезни костно-мышечных и соединительных тканей – 25,5 %; заболевания кожи и подкожной клетчатки – 15,3 %.

Обязательная маркировка минимизирует количество нелегально изготовленной воды в бутылках. Граждане смогут самостоятельно проверять подлинность каждой бутылки приобретаемой воды.

Процессуальные функции политической системы России

Любая система имеет функции. Политическая не является исключением. Алмонд, Пауэлл и Муднт выделяют функции трех видов: функции системы, функции процесса, функции реализации. К системным функциям относят социализацию, рекрутированные и коммуникации. Функции процесса – артикуляция, Агрегация, определение курса (policymaking), осуществление курса и коррекция (adjudication). На выходе мы получаем функции политического курса (policy functions), и главное – цель развития.

В данной статье ставится вопрос о том, что происходит с функциями политического процесса в России. Первой стадией процессуальных политических функция является артикуляция — заявление того, что какая-то группа хочет на входе. Затем следует агрегация – процесс, когда требования индивидов и групп становятся значимыми политически предложениями, которые поддерживаются какими-то ресурсами, голосами, вниманием в СМИ и даже силой. После определения этих интересов и выстраивания поддержки начинаетя принятие важных политических решений, законов и так далее.  

Предлагаю через эту схему посмотреть на Россию. Сразу оговорюсь, что помимо этой схемы, базовым допущением статьи является понимание политики как поиска общего блага, понимаемое как благо общественное.

После 2011 года постоянно говорят о повороте и даже появлении политики в России. В 2012 году все ждали, что сейчас что-то начнется. Были артикулированы цели, а агрегация не состоялась, хотя на это было достаточно времени с декабря 2011 до мая 2012.  Все это время по идее должно было быть направлено на агрегацию и выработку политического курса, но этого не состоялось.  Внезапно в тот период Путин начал бракоразводный процесс, а в Москве начинается кампания по выбору столичного градоначальника впервые за долгое время.  И так снова началась артикуляция вместо агрегации. И это на протяжении последних лет было постоянно. Каждый раз власть и общество играются в артикуляцию, имитирует агрегацию и выработку выбору политического курса. Но реально принятие решение идет без политики. Власть в России принимает решения в духе олигархического корпоративизма, описанного у Шмиттера. Когда маленькая группа собирается обсудить свои интересы, которые затем навязываются сверху всему обществу.

А общество и власть легко возвращаются к разговорам ни о чем.  Вместо того, чтобы обсуждать, какое благо нам нужно, каким мы видим будущее и что нам делать обсуждаются бессмысленные темы.  Вопрос об артикуляции будущего курса подменяется вопросом, был ли Сталин хороший или Николай второй лучше.  Или еще более бессмысленный вопрос о свадьбе в Чечне. В то время, когда по этому поводу бурлили страсти, я находился в Молдове, и честно не мог понять, неужели в большой и богатой России это релевантный вопрос для дискуссии? Законы Российской Федерации в отношении браков до этого всегда действовали на территории Чечни?   Может на самом деле в это время какую-то аферу провели?  Другим примером бессмысленных тем являются гей браки.  В любом случае, что и почему мы обсуждаем?  Почему общество не может агрегировать свои интересы и изменить страну? Где реальные ценности, за которые люди будут бороться?

Глава пятая Объединение интересов и политические партии.

Презентация на тему: » Глава пятая. Объединение интересов и политические партии.» — Транскрипт:

ins[data-ad-slot=»4502451947″]{display:none !важно;}} @media(max-width:800px){#place_14>ins:not([data-ad-slot=»4502451947″]){display:none !important;}} @media(max-width:800px){#place_14 {ширина: 250px;}} @media(max-width:500px) {#place_14 {ширина: 120px;}} ]]>

1 Глава пятая Объединение интересов и политические партии

2 Задачи обучения 5.1 Опишите сети патрон-клиент. 5.2 Объясните, как группы могут выступать в качестве агрегаторов интересов. 5.3. Сравните и сопоставьте конкурентные и авторитарные партийные системы и их роль в объединении интересов. 5.4. Обсудите типы избирательных систем и их связь с моделями избирательной конкуренции. 5.5 Опишите особенности различных конкурентных партийных систем. 5.6 Сравните и противопоставьте эксклюзивные и инклюзивные авторитарные партийные системы. 5.7 Опишите диапазон роли военных как агрегатора интересов.© 2014 Pearson Education, Inc. Все права защищены.

3 Агрегация личных интересов Процесс, посредством которого политические требования объединяются в политические программы. Способ объединения интересов является ключевой характеристикой политического процесса. Демократии: две или более партий соревнуются за поддержку своих альтернативных политических программ. Автократии: правящая партия может попытаться мобилизовать поддержку своей политики гражданами, но это происходит скрытно и под контролем. Партии Отличительная и определяющая цель политической партии — мобилизация поддержки политики и кандидатов — особенно связана с агрегированием интересов © 2014 Pearson Education , Инк.Все права защищены.

4 Агрегация личных интересов Сети патрон-клиент Система, в которой фигура центральной власти предоставляет льготы (патронаж) сторонникам в обмен на лояльность Примитивная структура, из которой состоят более крупные и сложные политические структуры В сетях патрон-клиент трудно мобилизовать политические ресурсы в рамках унифицированных политики или реагирования на кризисы Статическая система Структура проходит через политические процессы в таких странах, как Филиппины, Япония и Индия.© 2014 Pearson Education, Inc. Все права защищены.

5

6 Объединение институциональных интересов В развивающихся обществах: граждане осознают более широкие коллективные интересы; имеют ресурсы и навыки для работы на них, личные сети регулируются, ограничиваются, включаются в более широкие организации.Институциональные группы: бюрократические агентства и военные группы являются важными агрегаторами интересов. Государственные учреждения могут быть «захвачены» заинтересованными группами и использоваться для поддержки их требований. © 2014 Pearson Education, Inc. Все права защищены.

7 Системы конкурирующих партий и объединения интересов Стороны являются основными структурами объединения интересов. Политические партии — это группы или организации, которые стремятся выдвинуть кандидатов на посты под своим лейблом.Конкурентная партийная система – обеспечение поддержки на выборах Авторитарная партийная система – партии управляют обществом © 2014 Pearson Education, Inc. Все права защищены.

8 Конкурентные партийные системы и агрегация интересов История и развитие партий партии, созданные внутри страны партии, созданные извне Стабильные партийные семьи: социал-демократы, консерваторы, христианские демократы, националисты, либералы и т. д.Партийные системы демократических стран демонстрируют стабильность Двухпартийные системы не совсем похожи Различия возникают из-за различных факторов, в том числе из-за избирательных систем © 2014 Pearson Education, Inc. Все права защищены.

9 Выборы В демократических странах выборы важны для партий: определяют, выживут ли они. Голосование является самым простым и наиболее часто совершаемым политическим актом. Граждане принимают коллективные решения о будущих лидерах и политике. Выборы объединяют различные проблемы в коллективное решение © 2014 Pearson Education, Inc.Все права защищены.

10 Избирательные системы Правила проведения выборов Определяют, кто может голосовать, как люди голосуют, как подсчитываются голоса Правило выборов по одномандатному округу (SMDP) Первый после поста Вариант этой системы мажоритарного тура Пропорциональное представительство (PR) Первичные выборы SMD выборы: партийные чиновники выбирают кандидатов Выборы с пропорциональным представительством: партия составляет список кандидатов © 2014 Pearson Education, Inc.Все права защищены.

11 Модели избирательной конкуренции Закон Дюверже: одномандатные округа создают двухпартийную систему Механический эффект – третьи партии не побеждают Психологический эффект – избиратели ожидают механического эффекта Стратегическое голосование – поддержка во избежание ухудшения ситуации Энтони Даунс Двухпартийная система: центристская вытягивание или «конвергенция» Фактическое количество сторон © Pearson Education, Inc., 2014 г.Все права защищены.

12

13

14 Конкурентные партии в правительстве Способность проводить политику определяется характером исхода выборов Установление контроля над законодательной и исполнительной властью Коалиционные правительства Объединение интересов на уровне исполнительной власти, а не на уровне выборов, может иметь как издержки, так и выгоды © 2014 Pearson Education, Inc.Все права защищены.

15 Сотрудничество и конфликты в конкурентных партийных системах Мажоритарные двухпартийные системы: доминируют две партии (США) имеют две доминирующие партии и законы о выборах, которые создают законодательное большинство для одной (Великобритания) Системы мажоритарной коалиции: создают предвыборные коалиции, чтобы избиратели знали, какие партии будут работать вместе, чтобы сформировать правительство Многопартийные системы: законы о выборах и партийные системы, которые гарантируют, что ни одна партия не получит большинство в законодательном органе отсутствие традиций предвыборных коалиций © 2014 Pearson Education, Inc.Все права защищены.

16 Сотрудничество и конфликты в конкурентных партийных системах Консенсуальная партийная система: партии недалеко расходятся в политике и доверяют друг другу и политической системе Конфликтная партийная система: партии далеки друг от друга в политике и враждебны друг другу и политической системе : партийные системы имеют как консенсуальные, так и конфликтные черты © 2014 Pearson Education, Inc.Все права защищены.

17 Авторитарные партийные системы Могут также объединять интересы Агрегация происходит внутри партии или взаимодействия с группами Исключительно правящая партия – полный контроль, не допускает оппозиции Инклюзивная правящая партия – принимает некоторые группы Авторитарная корпоративистская система – поощряет интересы, но не дает им власти Избирательный авторитаризм – фасад демократии © 2014 Pearson Education, Inc.Все права защищены.

18 Вооруженные силы и объединение интересов Вооруженные силы обладают инструментами силы и организационными возможностями. В отсутствие прочных конституционных традиций они являются эффективным претендентом на власть. Основным ограничением объединения интересов является то, что вооруженные силы для этого не предназначены. © Pearson Education, Inc., 2014. Все права защищены.

19 Тенденции агрегации интересов Демократическая тенденция в мире набирает обороты с конца 1980-х годов.В 1990-е годы – впервые в мировой истории свободных государств больше, чем несвободных. Многие африканские страны продвинулись к свободе Несвободные государства остаются на Ближнем Востоке, в Центральной Азии, Африке Авторитарные режимы остаются в Зимбабве, Судане, Сомали © 2014 Pearson Education, Inc. Все права защищены.

20 Значение агрегирования интересов То, как агрегируются интересы, является важным фактором, определяющим, что правительство делает для граждан и для граждан Конкурентные партийные системы демократических стран сужают и комбинируют политические предпочтения Неконкурентные партийные системы, военные правительства, монархии — агрегирование работает по-разному, но с аналогичным эффектом сужения варианты политики Агрегация в конечном итоге влияет на адаптивность и стабильность правительства © 2014 Pearson Education, Inc.Все права защищены.


Объединение интересов и политические партии

Презентация на тему: » Объединение интересов и политические партии» — Транскрипт:

ins[data-ad-slot=»4502451947″]{display:none !важно;}} @media(max-width:800px){#place_14>ins:not([data-ad-slot=»4502451947″]){display:none !important;}} @media(max-width:800px){#place_14 {ширина: 250px;}} @media(max-width:500px) {#place_14 {ширина: 120px;}} ]]>

1 Объединение интересов и политические партии

2 Объединение интересов Определение – деятельность, в которой политические требования отдельных лиц и групп объединяются в политические программы То, как объединяются интересы, является ключевым в политическом процессе Определяет, какие интересы будут услышаны Какие группы могут участвовать Воздействует на стабильность и эффективность правительств Происходит по-разному Влиятельный партийный лидер или диктатор могут иметь влияние Крупные государства создают организации для объединения интересов Политические партии Авторитарная система – однопартийная Демократическая система – две или более партий

3 Объединение институциональных интересов
Группы по интересам, обладающие мощными ресурсами, пересекают границу между формулированием интересов и агрегированием интересов Институциональные группы, такие как бюрократические агентства и военные группировки, могут быть агрегаторами интересов Ведите переговоры с группами по интересам, чтобы определить предпочтения или мобилизовать поддержку Создайте сети поддержки клиентов для расширения организаций

4 Партийные системы объединения интересов
Партии часто являются первичными структурами объединений интересов Политические партии – это группы или организации, которые стремятся выдвинуть кандидатов на должности под своим лейблом. В политической системе может быть один, два или двадцать! Количество партий и их взаимоотношения являются компонентами партийной системы. Конкурентные партийные системы в первую очередь пытаются заручиться электоральной поддержкой. Авторитарные партийные системы стремятся управлять обществом.

5 Конкурентные партийные системы
Роль конкурирующих партий в объединении интересов зависит от каждой партии, структуры партий, электората, законов о выборах и институтов, определяющих политику. строительство с другими партиями в законодательном или исполнительном органе

6 Голосование в конкурентных партийных системах
Партии живут и умирают благодаря своим результатам на выборах Голосование – поддержка политических кандидатов, партий или политических предложений – это простое и часто совершаемое политическое действие Объединение голосов дает гражданам возможность принимать коллективные решения о лидерах или политике Глубокие последствия Выбор партий или кандидатов объединяет политические интересы Определить, кто управляет делами правительства и определяет политику Примеры: левые правительства пришли к власти в Европе, расширив размер и усилия правительства, в то время как консервативные партии обычно замедляют рост правительства Обычно избиратели могут выбирать голосовать или нет В некоторых странах требуется голосование

7 Определение избирательных систем – правила, по которым проводятся выборы
Определяют, кто может голосовать, как люди голосуют и как подсчитываются голоса. обязательно большинство) Второй тур по большинству – голосование проходит в два этапа – сначала набирается большинство, если нет, проводится второй тур Пропорциональное представительство (ПП) – каждый округ может избрать до 20 или 30 представителей Конкурирующие партии предлагают списки кандидатов на места в каждом округе количество представителей, которых выигрывает партия, зависит от общей доли голосов, которые она получает

8 Конкуренция между партиями в избирательных системах
Формулировать привлекательные политические программы Выдвигать привлекательных кандидатов Предугадывать предложения своих конкурентов и предпочтения избирателей Должны предлагать кандидатов на должности Первичные выборы – в США избиратели выбирают партийных кандидатов Одномандатные округа – обычно партийные чиновники выбирают кандидатов Закрытые системы пропорционального представительства – избранные представители выбираются из верхней части списка Системы открытых списков – избиратели отдают предпочтение отдельным кандидатам в списке

9 Модели избирательного голосования
Закон Дюверже – взаимосвязь между избирательными системами и партийными системами Плюралистические системы одномандатных округов создают двухпартийные системы в законодательном органе Системы пропорционального представительства порождают многопартийные системы За этим стоят 2 механизма: Механический эффект – способ преобразования избирательных систем голосование на места в одномандатных округах не предлагает представительства, если вы не финишируете первым хотя бы в одном округе Психологический эффект — избиратели и кандидаты ожидают механического эффекта, поэтому избиратели не отбрасывают голоса кандидатам, которые, по их мнению, не победят (третьи стороны) Стратегическое голосование — это отдача вашего голоса партии или кандидату, который не является вашим первым выбором, чтобы избежать еще худшего результата Медианный результат избирателя Даунса — партии модерируют политику, чтобы попытаться заручиться поддержкой среднего избирателя.

10 Авторитарные партийные системы
Попытка разработать политические предложения и мобилизовать поддержку способом, отличным от конкурентных партийных систем Агрегация происходит внутри партии или во взаимодействии с бизнес-группами, союзами, группами в бюрократии или вооруженных силах Могут быть фиктивными выборы, но граждане не имеют реальной возможности формировать агрегацию, выбирая между партийными альтернативами

11 Классификация авторитарных партийных систем
Различаются по степени нисходящего контроля внутри партии и контроля партии над другими группами общества Исключительно Правящая партия настаивает на почти полном контроле над политическими ресурсами Тоталитаризм Политика, узаконенная идеологией, такой как коммунизм или национал-социализм Включительно Правящая партия признает и принимает, по крайней мере, некоторые другие группы, но может подавлять те, которые она считает серьезными вызовами своему контролю Иногда именуемые авторитарными корпоративистскими системами, поощряющими формирование групп интересов, которые могут вести переговоры, но не снабжать общественность политическими ресурсами Электоральный авторитаризм выглядит как демократические выборы, но политическая оппозиция, СМИ и общественные организации не могут критиковать или бросать вызов действующему режиму

12 Резюме: основные различия
Конкурентные партийные системы и авторитарные системы предлагают агрегирование интересов Конкурентные партийные системы объединяют интересы в нескольких политических партиях и выборах Авторитарные системы объединяют интересы внутри доминирующей политической партии Граждане конкурентных партийных систем имеют больше возможностей для выражения и агрегирования интересов, чем в авторитарных системах

13 Деятельность: Шкала левых-правых политических партий
Политические партии — это группы, которые пытаются продвинуть кандидатов на посты Члены связаны общими политическими убеждениями или идеологиями Шаг 1. Предскажите, какое место эти идеологии занимают в спектре левых-правых: Центризм Консерватизм Либерализм Реакционизм Коммунизм Фашизм Социал-демократия

14 Политическая идеология Спектр
Коммунизм Либерализм Консерватизм Фашизм Социал-демократия Центризм Реакционизм ЛИБЕРАЛ-КОНСЕРВАТИВ

15 ШАГ 2 Разместите республиканцев и демократов на шкале.
Шкала слева-направо разделена числами от 1 до 10 1 — коммунизм 5 — центризм 10 — фашизм

16 Расположение партий на шкале левых-правых и их поддержка избирателями
США, 2000 г. Великобритания, 2001 г. Германия, 2002 г. Франция, 2002 г. Мексика 2000 г. УДФ ПАН ПРИ ПРД

17 Краткое эссе Демократы и республиканцы кажутся ОЧЕНЬ разными на выборах Но по шкале левых и правых демократы попадают между 5 и 6, а республиканцы попадают между 6 и 7 — не такая уж и разница! Итак, как вы думаете, почему демократы и республиканцы в Соединенных Штатах изображают себя столь радикально разными, хотя они не так далеко друг от друга по шкале левых и правых, как лейбористская и консервативная партии в Великобритании?


Артикуляция и агрегация интересов: двухвекторная стратегия Индии

В поисках легитимности политические системы стремятся связать результаты политики правительства к требованиям, возникающим в обществе.Роль партий, давление группы и другие организации, такие как лобби, которые помогают в артикуляции и агрегации требований имеет решающее значение для этой цели. Однако этот процесс не всегда работает плавно в изменяющихся обществах, где эти посреднические организации не очень хорошо организованы и где часто возможности государства не соответствуют шкале требований артикулируются мобилизованными социальными группами1, что ведет к хаотическому растворению политической заказ. В этих обществах институтам не хватает необходимой согласованности и глубины, которые позволит им сгладить различия между группами и противоречия в множество возникающих проблем.В этом отношении Индия стоит особняком. в постколониальном мире. Выборы в Индии, политические партии, движения и традиция прямого политического действия, восходящая к Движению за свободу создать динамическую связь между правительством и народом. Эта глава исследует, как группы интересов и давления, а также различные протестные движения, 2

3 4 5 6 7 8 9 10 1 2 ЕЕЕ3 4 5 6 7 8 9 20 1 2 3 4 5ЕЕЕ 6 7 8 9 30 1 2 3 4 5 6 7 8 9 40 1 2 3 4 5 6

Несмотря на давление на современные политические институты, вызванное быстрой социальной мобилизацией — В результате политическая система Индии приобрела высокий уровень устойчивости.Индия имеет несколько арены, где могут приниматься решения, глубоко влияющие на жизнь и личность людей. взятый. Система сочетает в себе вертикальное разделение властей между исполнительной, законодательная и судебная власти с горизонтальным разделением полномочий между центром, области и населенные пункты (см. табл. 4.1 выше). В первые десятилетия после Независимость, фрагментация власти, порожденная этой схемой, была преодолевается всепроникающим присутствием партии Конгресса3. Конфликт интересов и принципы могут быть обсуждены неофициально в рамках организации партии.Два десятилетия неформальных внутрипартийных переговоров после 1947 г. основу для институционализированного разрешения конфликтов, что сделало согласованность и возможна преемственность государственной политики на национальном уровне.

Рост потребления, процентная ставка и агрегирование | Обзор экономических исследований

Получить помощь с доступом

Институциональный доступ

Доступ к контенту с ограниченным доступом в Oxford Academic часто предоставляется посредством институциональных подписок и покупок.Если вы являетесь членом учреждения с активной учетной записью, вы можете получить доступ к контенту следующими способами:

Доступ на основе IP

Как правило, доступ предоставляется через институциональную сеть к диапазону IP-адресов. Эта аутентификация происходит автоматически, и невозможно выйти из учетной записи с проверкой подлинности IP.

Войдите через свое учреждение

Выберите этот вариант, чтобы получить удаленный доступ за пределами вашего учреждения.

Технология Shibboleth/Open Athens используется для обеспечения единого входа между веб-сайтом вашего учебного заведения и Oxford Academic.

  1. Щелкните Войти через свое учреждение.
  2. Выберите свое учреждение из предоставленного списка, после чего вы перейдете на веб-сайт вашего учреждения для входа.
  3. Находясь на сайте учреждения, используйте учетные данные, предоставленные вашим учреждением.Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
  4. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

Если вашего учреждения нет в списке или вы не можете войти на веб-сайт своего учреждения, обратитесь к своему библиотекарю или администратору.

Войти с помощью читательского билета

Введите номер своего читательского билета, чтобы войти в систему. Если вы не можете войти в систему, обратитесь к своему библиотекарю.

Члены общества

Многие общества предлагают своим членам доступ к своим журналам с помощью единого входа между веб-сайтом общества и Oxford Academic. Из журнала Oxford Academic:

  1. Щелкните Войти через сайт сообщества.
  2. При посещении сайта общества используйте учетные данные, предоставленные этим обществом. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
  3. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

Если у вас нет учетной записи сообщества или вы забыли свое имя пользователя или пароль, обратитесь в свое общество.

Некоторые общества используют личные аккаунты Oxford Academic для своих членов.

Личный кабинет

Личную учетную запись можно использовать для получения оповещений по электронной почте, сохранения результатов поиска, покупки контента и активации подписок.

Некоторые общества используют личные учетные записи Oxford Academic для предоставления доступа своим членам.

Институциональная администрация

Для библиотекарей и администраторов ваша личная учетная запись также предоставляет доступ к управлению институциональной учетной записью. Здесь вы найдете параметры для просмотра и активации подписок, управления институциональными настройками и параметрами доступа, доступа к статистике использования и т. д.

Просмотр ваших зарегистрированных учетных записей

Вы можете одновременно войти в свою личную учетную запись и учетную запись своего учреждения.Щелкните значок учетной записи в левом верхнем углу, чтобы просмотреть учетные записи, в которые вы вошли, и получить доступ к функциям управления учетной записью.

Выполнен вход, но нет доступа к содержимому

Oxford Academic предлагает широкий ассортимент продукции. Подписка учреждения может не распространяться на контент, к которому вы пытаетесь получить доступ. Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому контенту, обратитесь к своему библиотекарю.

[PDF] Примечания к главе 5 — скачать PDF бесплатно

Скачать примечания к главе 5…

Глава 5 Объединение интересов и политические партии Агрегирование интересов также помогает создать сбалансированную государственную программу, поскольку для создания единой программы управления необходимо поступиться конкурирующими целями Модели агрегирования интересов связаны со стабильностью правительства, а также его способностью функционировать и адаптироваться

Политические партии – важные агенты агрегирования интересов В В демократической системе две или более партий соревнуются за поддержку своих альтернативных политических программ. В авторитарных системах одна партия или учреждение могут попытаться мобилизовать граждан на поддержку своей политики. Объединение интересов происходит внутри политических партий. В авторитарных системах этот процесс часто является скрытым и контролируемый; интересы мобилизуются для поддержки правительства, а не правительства, реагирующего на общественные интересы.

Агрегация личных интересов Личные связи Сеть покровителей и клиентов – структура, в которой центральный должностное лицо, авторитетное лицо или группа предоставляет преимущества сторонникам в обмен на их лояльность Агрегация покровителей и клиентов, как правило, ограничивается менее экономически развитыми странами Характерна политика покровителей и клиентов статической политической системой

II.

Объединение институциональных интересов

A. Группы ассоциаций – действуют для выражения требований и поддержки политических соперников, таких как политические партии B.Институциональные группы 1. Бюрократии  Могут вести переговоры с различными группами, чтобы определить их предпочтения или мобилизовать поддержку  Желание расширить свою организацию часто приводит к созданию сетей поддержки клиентов 2. Военные группировки  Особый контроль над физической силой способствует объединению интересов

III. Конкурентные партийные системы и объединение интересов  Конкурентные партийные системы – в первую очередь пытаются заручиться поддержкой избирателей

 Авторитарная партийная система – стремятся управлять обществом A.Конкурентные партийные системы и выборы  В двухпартийных системах обе группы нацелены на «центр». 1. Правила выборов по одномандатному округу – «первый прошедший пост» 2. Пропорциональное представительство – количество представителей в законодательном органе, которое получает партия, зависит от общей доли голосов, которые она получает Ключевые характеристики  Партийные платформы  Голосование/Выбор избирателя ( Сильное представление агрегации интересов)  Участие избирателей/избирателей

B. Классификация конкурентных партийных систем 1.Мажоритарные двухпартийные системы – либо доминируют только две партии (США), либо они имеют две существенные партии и законы о выборах, которые обычно создают законодательное большинство для одной из них (Великобритания)

2. Коалиционные системы большинства – когда партии создают открытые предвыборные коалиции чтобы избиратели знали, какие партии попытаются работать вместе, чтобы сформировать правительство. 3. Многопартийные системы – сочетания партий, поддержки избирателей и законов о выборах, которые практически гарантируют, что ни одна партия не получит законодательного большинства.Агрегирование интересов путем партийных переговоров после выборов имеет решающее значение для формирования направлений политики. (Франция и Германия) Существует определенная степень антагонизма и поляризации между сторонами в следующих системах. 1а. Консенсуальные партийные системы — партии, контролирующие законодательные органы, не слишком далеки друг от друга в политике и имеют разумное доверие друг к другу и политической системе. (Сама система редко подвергается угрозе, несмотря на интенсивный торг) 

2a. Конфликтные партийные системы — в законодательном органе доминируют партии, которые далеки друг от друга по вопросам или крайне враждебны друг другу и политической системе.(Пример: Россия)  Аккомодативная – система имеет характеристики как консенсуальной, так и конфликтной политической системы. (Консенсуальная)

   

Консенсуальные мажоритарные партийные системы – (НА ПРИМЕР: США, Великобритания) Консенсуальные многопартийные системы – (НА ПРИМЕР: Норвегия и Швеция) Мажоритарные конфликтные партийные системы – (НА ПРИМЕР: Австрия 1918-1934) Конфликтная многопартийность Системы – (пример: Франция, Италия, Восточная Европа, Россия)

*Хотя количество партий влияет на степень стабильности, степень антагонизма между партиями более важна для политической стабильности.

IV. Авторитарные партийные системы 

Агрегация происходит в рядах партии или во взаимодействии внутри бизнес-групп, землевладельцев и институциональных групп в бюрократии или вооруженных силах Граждане не имеют возможности формировать агрегацию, выбирая между партийными альтернативами, контролируемыми выборы часто существуют

A. Эксклюзивные правящие партии  Контроль над политическими ресурсами со стороны партийного руководства  Отсутствие свободной деятельности социальных групп, граждан или других государственных органов  Тоталитаризм – проникает во все аспекты жизни общества  Борьба за власть может вспыхнуть во время кризиса , с лидерами, мобилизующими поддержку для себя и своих позиций  ПРИМЕР: Китай, Советский Союз, Северная Корея, Куба

B.Инклюзивные правящие партии  Признает и пытается координировать различные социальные группы в обществе  Принимает и объединяет определенные автономные интересы, подавляя при этом другие и запрещая любые серьезные вызовы своему собственному контролю  Авторитарные корпоративистские системы  Партия пытается собрать различные социальные группы под партией под зонтиком и вести переговоры с группами и институтами, не входящими в партию.  Электоральный авторитаризм (пример: Мексика, PRI)

V.

Объединение военных и интересов A.Военные правительства  Контролирующие инструменты силы  Эффективный претендент на власть в постколониальную эпоху  Монополизация ресурсов принуждения дает вооруженным силам большую потенциальную мощь  Военные организованы для нисходящей обработки приказов под угрозой принуждения  Обычно не имеют легитимности  Склонны к созданию военной или бюрократической формы авторитарного корпоративизма (пример: Бразилия 1960-1980-е годы, Аргентина 1970-е годы)

VI. Тенденции и значение объединения интересов A. Тенденции  Отход от однопартийных систем  Рост конкурентных партийных систем и движение к демократии B.Значение 1. Сужение вариантов политики. 2. Модель поляризации в политической культуре часто распространяется на орган, определяющий политику. (Работа правительства часто является отражением моделей интересов общества) 3. Представления и приспособляемость правительства. (Стабильность)

Научная библиотека

Поисковые соединители

Примечание.  Для поиска по разделу кода или по близости используйте расширенный поиск.Пробел между словами ищется как «И».

И

Оба (или все) слова встречаются в документе

Пример: Казначейство И «анти-инверсия» И руководство [И должен быть в верхнем регистре]

ИЛИ

Поиск альтернативных терминов

Пример: закон ИЛИ законодательство [ИЛИ должно быть в верхнем регистре]

» »

Точная фраза

Пример: «замаскированные продажи»

Пример: «прибыли и убытки»

*

Подстановочный знак / корневой расширитель

Пример: Culberts*n извлечет Culbertson, Culbertsen и т. д.

Пример: аудит* извлечет все слова, начинающиеся с «аудит», включая аудиты, аудитор и аудит

НЕ или –

Пример: законодательная НЕ история

Пример: законодательство – история [НЕ должно быть в верхнем регистре]

~

Использовать нечеткое соответствие для поиска слов с похожим написанием

Пример: Шеперд~ достанет Шеппарда

( )

Группируйте термины вместе, чтобы построить поиск

Пример: (Швейцария ИЛИ Швейцария) И банк* И (запись или счет)

Получение документов с помощью налоговых аналитиков Цитата:

Цитата в кавычках:

  • «2014 ТНТ 66-1»
  • «167 налоговых примечаний, федеральный закон 1765»
  • «Государственные налоговые заметки», 17 июня 2019 г., ст.1003″

Или используйте поле TAX ​​ANALYSTS CITATION в расширенном поиске.

Названия наших публикаций изменились в 2019 году. Ввод заголовка до или после изменения позволит получить документ.

Поле с ограничениями Поиск:

Расширенный поиск позволяет ограничить поиск определенными полями:

  • Автор
  • Название дела
  • Раздел кода
  • Заголовок / Название
  • Цитата IRS*
  • Резюме / Резюме

*Для поиска или извлечения федерального первоисточника воспользуйтесь поиском в Tax Notes Research.

Свернуть справку

Что такое объединение интересов в политике? – Цвета-NewYork.com

Что такое объединение интересов в политике?

▪ Деятельность, в которой политические требования отдельных лиц и групп объединяются в политические программы.

Что такое идентификация политической партии?

Партийная идентификация – это принадлежность к политической партии. Идентификация партии обычно определяется политической партией, которую человек чаще всего поддерживает (путем голосования или другими способами).Партийная идентификация может усиливаться или даже сдвигаться в зависимости от мотивирующих событий или условий в стране.

Что такое доски политической партии?

«Планка» — это термин, часто используемый для компонентов политической платформы — мнений и точек зрения по отдельным темам, которых придерживается партия, лицо или организация. Партийную платформу иногда называют манифестом или политической платформой.

Какой тип переменной является идентификацией политической партии?

Партийная принадлежность человека, например, является номинальной переменной (со значениями переменной «Демократ», «Республиканец», «Зеленый», «Либертарианец» и т. д.), так что можно взять данные опроса общественного мнения и подсчитать количество респондентов в выборке, идентифицирующих себя с каждой партией.

Что означает агрегация процентов?

Объединение интересов — это деятельность, в которой политические требования групп и отдельных лиц объединяются в политические программы, как это определено Алмондом, Пауэллом, Далтоном и Стромом.

Что такое артикуляция и агрегация интересов?

Артикуляция интересов — это способ, с помощью которого члены общества могут выразить свои потребности системе управления.Артикуляция интересов приводит к агрегации интересов. Типы групп по интересам, определенные Габриэлем Алмондом, следующие: Аномические группы.

Что такое группа аномального давления?

Аномические группы давления: Это группы интересов, которые используют насилие, демонстрации, поджоги, убийства, забастовки и т.п. для выражения своих целей и задач. Это бандитские группы, плохо организованные, но могут быть заинтересованы в каких-то общих целях. Примерами могут служить уличные демонстранты и группы студенческих беспорядков.

Что такое ассоциативная группа?

группа, такая как клуб, общество или профсоюз, или с которой потребитель связан каким-либо образом и которая оказывает влияние на покупательское поведение; влияние ассоциативной группы обычно слабее, чем влияние родственных групп, с которыми потребитель имеет более тесные и прочные связи.

0 comments on “Агрегация интересов это: Новое публичное управление — Алмонд Агрегация интересов

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.