Рационально гуманистическая рефлексия права: ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ К ЭКЗАМЕНУ — Студопедия

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ К ЭКЗАМЕНУ — Студопедия

1. Понятие философского мировоззрения, его роль в развитии права.

2. Сущность и направления взаимодействия философии и правовых наук.

3. Предмет и структура философии права.

4. Основные функции философии права.

5. Специфика философских проблем правовой деятельности.

6. Понятие права. Право в системе социальных норм.

7. Право как рефлексивная система. Основные типы рефлексии права.

8. Философско-мировоззренческие основания рефлексии права.

9. Понятие юридического мировоззрения.

10. Правовая действительность как объект эмпирического познания.

11. Понятие и социо-гуманитарная природа юридической науки.

12. Исторические типы рациональности в юридической науке.

13. Интуитивно-психологические формы рефлексии права.

14. Бессознательное и его проявления в правовой жизни.

15. Понятия правового менталитета и интуитивного права.

16. Духовно-мистические формы рефлексии права.

17. Анимистическое восприятие правовых явлений.

18. Мифологическое мировоззрение и право.

19. Религиозное понимание права. Божественный закон.

20. Философские подходы к пониманию природы права.

21. Космизм как вид философской рефлексии права.

22. Антропоцентризм, его проявления в области права.

23. Рационально-гуманистическая рефлексия права.

24. Субъект-объектный аналитизм и право.

25. Неклассическая рефлексия права. Иррационализм и право.

26. Философско-идеологический подход в философии права.

27. Позитивистский тип правовой рефлексии, его эволюция.

28. Герменевтика как современное течение в философско-правовой мысли.

29. Понятие феноменологии права.

30. Проблемы онтологии права. Право и синергетика.

31. Взаимодействие права с культурой и цивилизацией.

32. Право как нормативно-властная форма свободы человека в обществе.

33. Гносеология права. Проблема истины в праве.

34. Аксиологическая проблематика правовых наук. Право и ценности.

35. Понятие, содержание, структура методологии права.

36. Интеграция правового знания. Модерн и постмодерн в праве.

37. Деятельностный подход в понимании правовой действительности.

38. Характерные черты российской философско-правовой мысли.

39. Философско-правовая мысль в постсоветской России.

40. Философская культура юриста. Ее проявления в борьбе с коррупцией.

Рефлексия как принцип философского мышления Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

© А.А. Хачатрян, 2003

РЕФЛЕКСИЯ КАК ПРИНЦИП ФИЛОСОФСКОГО МЫШЛЕНИЯ

А. А. Хачатрян

Проблема рефлексии — одна из самых древних и вместе с тем актуальныж проблем, привлекает сейчас внимание специалистов самыж различныж областей знания. Объективной основой возрастания интереса к проблеме является процесс дифференциации знания: благодаря этому значительно увеличилось количество контекстов, в которых функционирует понятие рефлексии. Однако, несмотря на все увеличивающийся интерес к проблеме рефлексии, а также на то, что рефлексия становится сейчас предметом междисциплинарных исследований (а может быть, именно благодаря этому), философское рассмотрение рефлексии все больше оттесняется на второй план. Между тем различные аспекты проблемы рефлексии интегрируются в философии, а рефлексия как мышление, направленное на осмысление и обоснование собственных предпосылок, — способ существования философии, важнейший ее системообразующий фактор. Систематический анализ феномена рефлексии имеет важное значение для понимания специфичности философии как формы теоретического освоения действительности, а также важное методологическое значение для исследования проблем научной рефлексии как анализа теоретического знания в данной области науки. Но без учета историко-философских традиций невозможно было бы осмыслить проблему рефлексии.

Проблема рефлексии имеет давнюю историко-философскую традицию. Ее постановка восходит своими корнями к истокам европейской философской мысли. Достигая большого обобщения нормативныж поисков обыщенного морального сознания, уже семь мудрецов в своих «кратких и достопамятных изречениях»1 претендуют на статус всеобщности и свидетельствуют о зарождении этической рефлексии: Фалес — «Быстрее всего — ум, обо он обегает все», «Мудрее всего — время, ибо оно раскрывает все»2, «По-

знай самого себя»3; Солон — «Ничего слишком»4; Хилон — «Добродетель человека в том, чтобы рассуждением достигать предвидение будущего»5; Питтак — «Знай всему пору»6; Клеобул — «Всему найдется мера»7, «Больше слушать, чем говорить», «Язык держать в благоречии»8. Гегель имел основания заметить, что семь мудрецов постигли существенно практическую сторону сознания, то есть сознания самой по себе всеобщей нравственности и высказали свое постижение в виде нравоучительных изречений, а часто в виде гражданских законов, которые они же осуществляли в греческих государствах9.

Первые философские системы складываются вокруг определенных категорий, которые осмысливаются с разныж сторон, приобретают общность, невозможную для обыденного словарного состава языка. Выщеля-ется сама рефлексивная позиция. Пифагор на вопрос, кто он такой, ответил: «“Философ”, что значит “любомудр”. Жизнь подобна игрищам, иные приходят на них состязаться, иные — торговать, а самые счастливые — смотреть; так и в жизни иные рождаются жадными до славы и наживы, между тем как философы — до единой только истины»10. Это рассуждение Пифагора возможно лишь в плоскости рефлексии.

У Гераклита рефлексия выполняет важные мировоззренческую и методологическую функции. Гераклит подвергает критической оценке способ философствования ряда мыслителей. «Многознание, — утверждает он, — уму не научает, иначе оно научило бы Гесиода и Пифагора, а также Ксенофана и Гекатея»11. Гераклит рассматривает проблему, носящую методологический характер, — как установить истинность принципа единства противоположностей. Он считает, что стремящийся к мудрости должен следовать всеобщим законам — логосу, поддерживающему мировой порядок. Вместе с тем логос — это слово, то есть постига-

ющий действительность разум. Ценность человеческого разума определяется степенью его адекватности логосу, общему мировому порядку. Для Гераклита «признак мудрости согласиться, не мне, по логосу внемля, что все едино»12. Диалектический подход дает возможность понять, что мудрость предполагает знание «единого во многом», отличное от знания отдельных вещей. Философская рефлексия должна научить человека правильному образу жизни.

Парменид подвергает критике геракли-товский принцип единства, совпадения противоположностей и переходит к анализу бытия как такового. Развивая функции философской рефлексии, он четко различает мысли и мыслимого, считает способ познания бытия как такового разум вне связи с чувственным восприятием: «Пусть не принудит тебя накопленный опыт привыики зренье свое утруждать, язык и нечуткие уши. Разумом ты разреши труднейшую эту задачу»13.

Анализ взглядов Пифагора, Гераклита, Парменида и других показывает, что на раннем этапе становления философии ее рефлексивная позиция характеризуется такими чертами, как различение мыслимого и тех форм, в которых мыслимое мыслится, или, говоря словами Гумбольдта, «мыслящего и предмета мысли»14, выработка соответствующего набора понятийных средств; постановка мировоззренческих проблем, критическая оценка их решений; критическая оценка любой теории и, стало быть, возможность постепенного проникновения в природу вещей 15; ориентация на сферу жизни человека, его бытия, осознание возникающих методологических трудностей.

Сократ в своих принципах: «Я знаю, что ничего не знаю» и «Познай самого себя», впервые в истории европейской философии, явно формирует проблему рефлексии. Согласно Сократу, человеческая мудрость предполагает выйти из-под власти предрассудков, просветить светом разума и нравственности свой опыт, что раскрывает новую сторону опыта — опыта нравственного очищения души на пути к истине, целостности ума, несводимой ни к каким отдельным и специфическим функциям чистого мышления. Сократ требует быть настолько мудрым, чтобы знать свою ограниченность. Лишь подобное отношение к самому себе, собственному опыту способно придать человеческой жизни смысл: «Жизнь без такого исследования не есть жизнь для челове-

ка»16. Мудрость же философа, философской рефлексии в том, чтобы заставить других осознать свое собственное не-знание, открывать людям глаза на их незнание, привести человека к «реализации» морального блага. Диалектический метод Сократа именно побуждает людей к осознанию отсутствия у них рационального понимания собственных принципов мышления и деятельности, имеет целью сделать их более мудрыми, лучше познать самих себя и, таким образом, стать лучше 17.

Как и Сократ, Платон акцентирует задачи самопознания. Для него «рассудительность — это самопознание»18, «рассудительность… единственная наука, имеющая своим предметом как другие науки, так и самое себя»19. Поэтому один только рассудительный человек может познать самого себя и выявить, что именно он знает и что — нет, и точно также он будет разглядывать других — что именно каждый из них знает и думает (если только он что-то знает), а с другой стороны, что каждый знает по его собственному мнению, на самом же деле не знает. Никто другой всего этого не может. Таким образом, быгть рассудительным и рассудительность и самопознание — все это означает не что иное как способность знать что именно ты знаешь и чего не знаешь 20.

Знаменитые платоновские диалоги являются не чем иным, как организованным актом рефлексии собеседника Сократа. В них совершенствуется рефлексия как метод постановки и решения мировоззренческих проблем в форме вопросов. Характерным предметом философской рефлексии может служить также постановка и разработка Платоном проблемы относительно самостоятельной и устойчивой жизни понятий (идей).

У Платона рефлексия как форма познания есть не только критический, но и эвристический принцип: через нее проявляется единство мыслимого и мысли; осознавая неосознанное, анализируя познанное, она полагает в качестве своего предмета само знание о нем, становится источником нового знания.

Ученик Платона Аристотель определяет рефлексию как мышление, которое направлено на самого себя 21, систематически анализирует ее аспекты: во-первых, движение ума — это мышление, а движение круга — вращение. Если, таким образом, движение есть круговращение, то ум будет кру-

гом, вращение которого есть мышление; во-вторых, мысли, направленные на деятельность, имеют границу, поскольку все такие мысли — ради чего-то другого. Подобным же образом мысли, направленные на умозрительное, ограничены обоснованиями. А всякое обоснование есть определение или доказательство. Доказательство же исходит из некоего начала и так или иначе имеет свое завершение в умозаключении или выводе. Между тем круговое движение снова возвращается к началу. И если одно и то же круговое движение повторяется несколько раз, то придется несколько раз мыслить одно и то же 22. Аристотель глубоко выявляет критико-аналитическую природу рефлексии.

По Аристотелю, рефлексия задается таким образом, что новое рефлексивно выделяемое содержание извлекается из старого содержания (новое содержится в старом). С этой проблемой тесно связана и идея о том, что рефлексия принадлежит тому же целому, которое она рефлексирует (разуму). Рефлексия совпадает с деятельностью разума и является основным источником развития знаний, понятий.

Рефлексивные рассуждения потребовались Аристотелю для решения проблемы самообоснования философского мышления. В концепции Аристотеля каждая наука исходит из присущих ей «начал», то есть недоказуемых положений, характеризующих данный ряд бытия. Причем существует иерархия начал: более частные науки опираются на более общие (теоретические), а завершает всю иерархию первая философия, то есть знание об общем (всеобщем). Кто в наибольшей мере обладает знанием общего, в некотором смысле знает все подпадающее под общее. Поэтому, «кто предпочитает знание ради знания, больше всего предпочтет науку наиболее совершенную, а такова наука о наиболее достойном познания. А наиболее достойны познания первоначала и причины, ибо через них и на их основе познается все остальное, а не они через то, что им подчинено»23.

Для последующей истории развития философской мысли важно то, что эти начала не только чисто рациональные, логические конструкты, но и исходное бытие. Они обосновывают сами себя, являются пределами мысли и реальности одновременно. Исходное бытие «истинно само по себе».

Аристотель рассматривает рефлексию как имманентную характеристику человечес-

кого мышления и, соответственно, как реальную жизнь самой философии. Для Аристотеля рефлексивная деятельность разума есть механизм систематизации, означения, осмысления опыта, превращения его в методы познания. Аристотель систематически анализирует методологические проблемы научного исследования. Он разрабатывает проблемы диалога, спора, дискуссии, признает их значение в достижении истины, углубляя соответствующие идеи Сократа, Платона. Аристотель воздвигает новые принципы и идеи о познании, в частности, учение о знании правдоподобном и вероятностном или диалектическом, ведущем к знанию достоверному, или аподиктическому знанию. Он рассматривает операции ума, его логику, в том числе и логику высказываний, формулирует логические законы. Аристотель разрабатывает учение о силлогизмах, в котором рассматриваются всевозможные виды умозаключений в процессе рассуждений. Таким образом, Аристотелем вырабатывается набор понятийныгх средств рефлексии и намечаются возможные основные ее направления.

Анализ воззрения семи мудрецов, Гераклита, Парменида, Сократа, Платона и Аристотеля показывает, что философская рефлексия становится фактором, упорядочивающим и расчленяющим совокупный духовный опыт людей, накопленный и воплощенный в культуре. В эпоху Сократа, Платона и Аристотеля наиболее полно реализуются конструктивные возможности спекулятивного разума. Все это обеспечивает огромное влияние античной философии на последующее развитие философской мысли.

Плотин развивает платоновское понимание рефлексии как способа самосознания. Определяя философию как учение о сущем вообще, о знании в целом, он переходит к анализу методов познания, ее основную задачу видит в чисто мыслительном упорядочивании знания. Диалектика, например, «есть способность давать в логосе (мысленное и словесное) определение каждой вещи, что она есть, и чем отличается от других вещей, и что у нее общее с ним, и, кроме того, где место каждой из них, и есть ли она сущность, и сколько имеется сущих и, с другой стороны, не-сущих, отличных от сущих. Она говорит о благе и о не-благе, о том, что относится к благу и о противостоящем ему, о том, что вечно, и, конечно, о том, что не таково; говорит обо всем она на

основании знания, а не мнения. Отказавшись от блуждания в области чувственного, она утверждается в области умопостигаемого и там занимается тем, что отвергает ложь и питает душу в так называемой области истины»24. У Плотина диалектика есть метод получения и обоснования новых знаний, способ построения метафизики. Плотин осознает, что рассмотрение таких методологических проблем означает рефлексию по отношению к самому философскому исследованию.

Августин, изучая гносеологические концепции Сократа, Платона, Плотина, Порфирия, критикует скептицизм. Он говорит о скептиках: «Им показалось вероятным, что истину найти нельзя, а мне кажется вероятным, что найти можно»25. Августин против скептицизма выщвигает то возражение, что без знания истины невозможно и «вероятное» знание, так как вероятное есть нечто правдоподобное, то есть похожее на истину, а чтобы узнать, что похоже на истину, надо узнать ее самое. Где же найти истину? Августин считает, что самое достоверное знание — это знание человека о собственном существовании. Отсюда и утверждение философа: «…Вне себя не выходи, а сосредоточься в самом себе, ибо истина живет во внутреннем человеке; найдешь свою природу изменчивою — стань выше самого себя. Но становясь выше себя самого, помни, что размышляющая душа выше тебя. Поэтому стремись туда, откуда возжигается самый свет разума…»26 Августин полагает, что разум есть взор душ, которым она сама собою, без посредства тела, созерцает истинное. Истина содержится в нашей душе, а душа наша бессмертна. Человек должен подчинять свои знания мудрости, ибо в спасении души — его высшее назначение. Но, по Августину, бытие Бога возможно вывести из самосознания человека, а бытие вещей — из обобщения опыта. «Самопознание» и «богопознание» сближаются у Августина и часто переходят друг в друга. Теологизируется сократический принцип рефлексии. Вместе с тем рассмотрение теологических вопросов включает общую философскую проблематику, многочисленные и разнообразные методологические идеи. Августиновский принцип самопознания позднее оспаривается Фомой Аквинским, а у Декарта получает новое оформление.

По Фоме Аквинскому, всякое познание есть восприятие объекта субъектом в той

его части, которая уподобляется субъекту. Вещь существует одновременно вне нас во всем своем бытии и внутри нас в качестве образа («вида»). «Вид» предмета является его нематериальным, познавательным образом. Благодаря образу, предмет входит в душу, в духовное царство мыслей. При этом вначале возникают чувственные образы, а из них интеллект образует «умопостигаемые образы», общие понятия 27. Фома пишет: «Само интеллектуальное начало, которое именуется умом или интеллектом, осуществляет действие через себя само»28. Подчеркивая необходимость рефлексии над актами мышления, Фома определяет рефлексию как специфическую способность ума (интеллекта), которая позволяет постичь универсальное и благодаря которой человек достигает понимания формы. Истина есть согласованность между интеллектом и вещью 29. При этом понятия, образованные человеческим интеллектом, истинны в той мере, в какой они соответствуют своим понятиям, предшествующим в интеллекте Бога. В средневековой философии рефлексия рассматривается как способ существования ума на пути к вере, несмотря на существенное изменение ситуации во взаимоотношениях между религией и философией, развиваются идеи о функциях рефлексии.

В Новое время философия, опираясь на человеческий разум и опыт социально-политической жизни общества, подготавливает пространство для самостоятельного существования. Ф. Бэкон выщвигает огромной гносеологической важности требование, чтобы в процессе познания осуществлялась рефлексия, состоящая в критическом рассмотрении природы человеческого ума, формы доказательства и характера философских концепций. В этом русле находится и его критика идолов (призраков) рода, пещеры, рынка и театра, которые постоянно преследуют человека, создают в нем ложные представления и идеи, искажают подлинное лицо природы, препятствуют человеку в его проникновении «в глубь и в даль природы»30. Трактовка рефлексии у Бэкона связана с проблемой философского обоснования научного знания.

Понятие рефлексии в науку ввел Р. Декарт. В работе «Разговор с Бурманом» он пишет: «Когда… взрослый человек ощущает что-либо и одновременно воспринимает, что он не ощущал этого ранее, это второе восприятие я называю рефлексией (ге£ехюпет)

и отношу его лишь к разуму, хотя оно настолько связано с ощущением, что оба происходят одновременно и кажутся неотличимыми друг от друга»31. Р. Декарт — основатель рационалистической теории самосознания, рассматривающей сознание прежде всего как мышление. Быть сознающим — значит мыслить и рефлексировать над собственным мышлением. Важная задача философии у Декарта сводится к поиску оснований знания в субъекте, к поиску таких методов, посредством которых может быть получено достоверное знание. Природа познания состоит в том, что именно требование сомнения, распространяющегося на всякое знание, приводит к утверждению возможности достоверного знания. Р. Декарт приходит к рефлексивному знанию о том, что, по крайней мере, я не могу сомневаться в том, что я сомневаюсь, что существует мое сомнение, мысль (cogito ergo sum). Все утверждения, являющиеся столь же убедительно определенными, должны приниматься в качестве истинных. Сделав мышление исходным пунктом своей философии, Р. Декарт подчеркивает автономность рефлексии как способа организации знания.

Отвергая точку зрения Декарта о врожденных идеях, Дж. Локк полагает, что все наши знания мы черпаем из опыта. Вместе с тем в процессе познания мы должны обращаться не только к предметам, данным нам с помощью органов чувств, но и внутрь, наблюдая себя, свои действия. Тем самым опыт у Дж. Локка делится на внешний и внутренний: первый род опыта возводится к ощущению, а второй — к рефлексии. Дж. Локк пишет: «Под рефлексией… я подразумеваю то наблюдение, которому ум подвергает свою деятельность и способы ее проявления, вследствие чего в разуме возникают идеи этой деятельности»32. Рефлексия у Дж. Локка — это такие человеческие размышления, которые связаны с сомнениями, верой, противоречием, познанием, а также с анализом своих мыслей, переживаний и наблюдений — собственного психического состояния. При этом рефлексия обладает только относительной самостоятельностью по отношению к внешнему опыту, питающему ощущения; идея ощущения — основной фонд всех наших идей.

Близкие идеи высказывал Д. Юм, считавший, что идеи есть рефлексия над впечатлениями, полученными извне. В раскрытии сущности рефлексии у Д. Юма важную

роль играет такое свойство (процесс, состояние) человека, как воля. Акт воли производит движение в наших органах тела, или вызывает новую идею в нашем воображении. Это воздействие воли мы знаем благодаря сознанию; отсюда мы приобретаем идею силы и уверенность в том, что и сами наравне с другими разумными существами обладаем силой. По Д. Юму, «…эта идея есть идея рефлексии, ибо она возникает путем рефлексии над деятельностью нашего собственного ума и над властью, проявляемой волей как над органами тела, так и над способностями души»33. В этих целях переломилась способность человека к самоотчету об испытываемых им фактах сознания, самоанализу собственных психических состояний — тонких духовных переживаний, операций познания, разнообразных волнений, страстей и т. д.

Г. Лейбниц трактует рефлексию как внимание, направленное на то, что заключается в нас 34. Он различает истины факты, которые случайны, и истины разума, которые носят необходимый характер. Истины факта открываются нам только посредством опыта. Истины разума, напротив, отыскиваются с помощью рефлексии. При этом Г. Лейбниц справедливо отмечает, что невозможно рефлексировать постоянно и явным образом над всеми нашими мыслями, в противном случае наш разум рефлексировал бы над каждой рефлексией до бесконечности, никогда не будучи в состоянии перейти к какой-нибудь новой мысли 35. В концепциях Дж. Локка, Г. Лейбница понятие рефлексии принимает психологический оттенок и в большей степени отображает понятие самопознания.

Тематизация рефлексии — одна из особенностей трансцендентализма И. Канта. Кант рассматривает априорное познание как сущностную возможность познания и выделяет способность, благодаря которой сравнение понятий можно соотносить с различными источниками познания — чувственностью и рассудком. Он пишет, что действие, посредством которого я устанавливаю прочную связь между сравнением представлений вообще и познавательной силой, в которой приведено сравнение, и благодаря чему я различаю, сравниваются ли представления друг с другом как принадлежащие к чистому рассудку или к чувственному созерцанию, я называю трансцендентальной рефлексией36. Трансцендентальное по-

знание занимается не столько предметами, сколько способом нашего познания предметов, так как это познание должно быть возможным a priori. Кант полагает, что рефлексия (reflexio) не имеет дела с самими предметами, чтобы получать понятия прямо из них, но есть такое состояние души, которое нас прежде всего побуждает к тому, чтобы открыть субъективные условия, при которых мы можем добраться до понятий 37. Логическая рефлексия сравнивает представления друг с другом. Философская рефлексия не есть создание теоретических схем, проверяемых на опыте. Ее основным предметом является возможность синтетических суждений a priori. У Канта рефлексия рассматривается как психический акт, концентрация сознания на самом себе, как средство и форма познания.

Идеи Канта о рефлексии были подхвачены и в известной мере развиты И.Г. Фихте. У Фихте рефлексия выступает как знание о знании, или «знающее знание», и направлено на внутренние действия сознания. Рефлексия понимается как тенденция к самосознанию. Фихте рассматривает знания, полученные при внешнем восприятии как способе познания, привязанными сознанием к внешнему предмету. Рефлексия должна поднять знание над этой определенной связанностью и является свободной и безразличной именно по отношению к этому результату деятельности сознания. Фихте раскрывает рефлексивную сущность философского знания. Философия как наукоучение должно «обосновать возможность основоположений вообще; показать, в какой мере, при каких условиях и, может быть, в какой степени что-либо может быть достоверным; далее, оно должно, в частности, вскрыть основоположения всех возможных наук, которые не могут быть доказаны в них самих»38. По Фихте, философия анализирует и воспроизводит те правила и методы движения мысли, которые имеют место в этом процессе. У Фихте рефлексия получает эпистемологический характер.

Гегель исходит из того, что вопреки Канту познание сущности возможно. Познание носит рационально-понятийный характер, в этом философ расходится с Шеллингом, считавшим, что постижение истины происходит не с помощью понятия, а непосредственно интуитивно. Гегель выделяет рефлексию как способность человеческого сознания стать предметом осмысления, вы-

деляет специфику рефлексивного мышления. Мышление является рефлексивным тогда, когда, во-первых, помимо получения предметного знания, имеет ясное представление

о способах его получения; во-вторых, когда возникает проблема обоснования знания и ставится вопрос о его истинности; в-третьих, рефлексия состоит в возможности мышления контролировать само себя. По Гегелю, с мыслью дело обстоит так, что только порождая себя, она себя находит. Мышление становится действительным в подлинном смысле слова лишь в том случае, когда оно осознает себя, предстает самому себе в качестве объекта. Человеческая способность рефлексирования вызывает восхищение Гегеля. Рефлексия — это свет, который «превращается в молнию мысли, ударяющую в самое себя и создающую, исходя отсюда, свой мир»39. Подвергая самое себя творческому анализу, рефлексивное мышление извлекает из своих недр новое знание о себе, служащее инструментом постижения быгтия.

Гегель выщеляет две формы рефлексии: теоретическую и практическую. Теоретическая рефлексия есть метод «восхождения ко многим определениям предмета, и осуществляющееся благодаря этому сведение их в некотором единстве» и есть всеобщее или внутренняя природа и сущность предмета40. Человек должен обращаться к теоретической рефлексии, которая единственно способна дать человеку понимание собственной сущности. Только человек поднимается от единичности ощущения к всеобщности мысли, к постижению своей субъективности, и этим существенно отличается от природы. Практическая рефлексия — это процесс становления человека человеком. Прежде всего рефлексии подвергаются побуждения человека. По Гегелю, подвергнуть побуждения рефлексии — значит узнать о них и о том, что им противоположно 41, то есть социальные формы деятельности и общения — понятия права, долга и т. д. Рефлексия проясняет структуру и механизм деятельности людей, существенные моменты их жизненного пути 42.

Гегель радикально изменяет предмет философии. Если для Бэкона и Декарта философия в первую очередь есть методология, а для Канта — гносеология, то Гегель возвращает философии ее первоначальный смысл: философия есть учение об основах всего сущего. Несмотря на то, что человек как личность у Гегеля теряется в процессе

восхождения к высшим ступеням духа, по существу речь постоянно ведется о развитии человеческого осмысления мира и себя в мире. Поэтому философия делает своим предметом общественное сознание во всем его многообразном богатстве и выступает как самосознание конкретной исторической эпохи, «дух времени как мыслящий себя дух». У Гегеля философия — сложное единство мышления о бытии и познании, так как она представляет собой высший способ постижения духом своей сущности, самое существенное знание о мире и всеобщий метод.

Гегеля, как известно, не воспринимал А. Шопенгауэр. Однако Шопенгауэр еще тесно связан с традициями классической немецкой идеалистической философии, с традициями рационалистической философии Декарта, Канта и др. У Шопенгауэра «весь мир рефлексии коренится в наглядном мире как своей основе познания»43. Рефлексия рассматривается как «неизбежное воспроизведение, повторение наглядного мира первообразов», средствами отвлеченного мышления. Абстрактные понятия рефлексии — это «представления о представлениях». Без рефлексии и саморефлексии человек не в состоянии определить свое местоположение в мире, уяснить смысл жизнедеятельности.

Вслед за рационалистом Р. Декартом, Э. Гуссерль стремится отыскать последние самоочевидные, собственно логические, принципы с целью постижения сущности собыггий. Изучение сущности сознания включает в себя изучение смысла сознания и предметности сознания как таковой; здесь нельзя избавиться от рефлексии. Гуссерль рассматривает рефлексию как общую рубрику для всех тех актов, в каких становится очевидно схватываемым и анализируемым поток переживания со всем многообразно встречающемся в нем 44. Задачей рефлексии является «не повторение прежнего переживания, а его рассмотрение и истолкование того, что в нем может быть найдено»45. Гуссерль различает психологическую (естественную) и трансцендентально-феноменологическую формы рефлексии 46. Психологическая рефлексия ограничена лишь фиксацией определенных переживаний в различных модусах сознания — в памяти, восприятии и т. д. Трансцендентально-феноменологическая рефлексия дает возможность не только проанализировать сущность этих модусов сознания, но и обратить внимание на данность определенных факторов, которые про-

изводят то или иное переживание. Для того чтобы перейти от психической рефлексии к трансцендентально-феноменологической, необходимо привести в действие феноменологическую редукцию, и тогда результаты первой рефлексии преобразуются в случаи, которые иллюстрируют «сущностные всеобщности»47. Проблема взаимосвязи рефлексии и сознания, которая наметилась в рамках кантовской философии, приобретает в феноменологии Гуссерля первостепенную значимость: рефлексия, с его точки зрения, единственно возможный метод феноменологического исследования сознания.

Постановка вопроса о бытии на основе феноменологического метода, истолковывая его онтологически как путь от сущего к бытию, — исходный пункт философии М. Хайдеггера. В прежней метафизике, по Хайдеггеру, отождествляется быгтие с сущим. Здесь «субъектность, предмет и рефлексия взаимосвязаны»48, «по своей сути representatio опирается на тейехю. Поэтому существо предметности как таковой обнаруживается только там, где существо мышления познается и в собственном смысле осуществляется “я мыслю нечто”, то есть как рефлексия»49. «…Мышление как рефлексия означает горизонт, мышление как рефлексия рефлексии означает орудие истолкования бытия сущего»50. В противоположность этой традиции Хайдеггер для характеристики истинного мышления употребляет термин «вслушивание». Он полагает, что бытие нельзя просто созерцать — ему можно и нужно только внимать. Бытие живет в интимном лоне культуры — языке. Язык — это дом бытия, а экзистенция — выход в «истину бытия». По Хайдеггеру, философия — это постоянное стремление быть дома, чувствовать себя приобщенным к бытию и позволяет человеку преодолеть ограниченность своего эмпирического бытия. В более поздних работах М. Хайдеггер пытается преодолеть субъективизм и психологизм своей позиции и выщвигает на первый план бытие как таковое. Бытие в мире раскрывается через неотъемлемое от человека не только осмысление мира, но и «делание», которое предлагает «заботу».

Историко-философский аспект развития понятия рефлексии завершим концепцией К. Поппера. В поисках объективного критерия истинности знания, в качестве альтернативы критерия верифицируемости, выщвинутого в венском кружке неопозити-

вистов, Поппер провозглашает принцип фальсифицируемости. Согласно этому принципу, научная информация об окружающем мире является истинной лишь тогда, когда она способна прийти в столкновение с опытом и может быть в результате систематической проверки опровергнута. Характеризуя эмпирическую науку и ее теорию познания, Поппер пишет: «В той степени, в которой научное высказывание говорит о реальности, оно должно быть фальсифицируемо, а в той степени, в которой оно не фальсифицируемо, оно не говорит о реальности»51. Из принципиальной возможности опровержения как критерия научности знания вытекает, что у Поппера критическая рефлексия — основной механизм развития науки. Его концепция представляет значительный шаг в исследовании рефлексивной природы научного познания.

Однако логико-методологическая концепция Поппера имеет существенные недостатки. Поппер признает, что философские идеи оказали величайшее влияние на развитие науки — от Фалеса до Эйнштейна. В то же время Поппер полагает, что нет вообще «такой вещи, как некая сущность философии, которую можно было бы выщелить и отлить в некотором определении»52. Такой позитивистский подход открывает путь к лишению философского знания объектив-ныж оснований, к отрицанию самостоятельной эвристической функции философской рефлексии. Это относится и к философской методологии. Поппер пишет: «Нет метода, специфического только для философии»53. Такое понимание философии, ее предмета и метода только усиливает внутреннее противоречие концепции Поппера.

Рефлексия — имманентное свойство человеческого мышления. Благодаря рефлексии поток человеческого сознания обретает структуру и формы, рациональную устойчивость. Рефлексия обеспечивает отнесение знаний к соответствующим познавательным способностям, выступает как способность индивида сосредотачиваться на содержании своих мыслей, абстрагировавшись от внешнего, телесного.

Рефлексия — феномен сложноструктурированный. В ней сосредотачивается познавательный опыт человека, опыт его собственной психической деятельности. Рефлексия означает осознание не только предмета мысли, но и форм и методов осуществления мышления, его природы и отличности

от других возможных способов представления. Как способность относиться к содержанию своего мышления «со-стороны», она существует в двух основных формах:

1. Экстравертная рефлексия. Деятельность рефлексии возможна при наличии внешних восприятий, непременно мотивируется внешним опытом — знанием, полученным от воздействия внешнего мира. В экстравертной рефлексии не принимаются как необходимая достоверность факты опыта, господствующие взгляды без предварительного испытания разумом. Осуществляется критическое рассмотрение убеждений, предрассудков и верований, создаются новые образы мира, субъект видит мир по-другому. При экстравертной рефлексии собственное я находится вне анализа, вне критического рассмотрения.

2. Интровертная рефлексия. Здесь к анализу знания, полученного от воздействия внешнего мира, присоединяется самоанализ, то есть познание я, как существа, наделенного мыслями, чувствами, желаниями, противоположное осознанию внешнего мира 54. Рефлексия — это такой поворот разума к я, благодаря которому становится возможным присвоение познанного; это сознательно осуществляемое самопознание. «Самосознание в случае рефлексии — это не просто знание о том, что есть, а всегда способ критического переосмысления сложившихся систем деятельности, принятых установок, имеющейся Я-концепции. Поэтому это также пересоздание объекта рефлексии, в том числе и самого Я»55. Это высший вид рефлексии: здесь выгавляются глубинные смыслы человеческого бытия, исторические цели человека и человечества. Рефлексия — контролируемая субъектом деятельность. Экстравертная и интровертная формы рефлексии выражают, соответственно, две сферы человеческого мышления: знание о мире и самоорганизующийся центр, самосознание, я. При этом самосознание и осознание внешнего мира согласуются. Человек — часть внешнего мира. Но мир становится для меня реальностью лишь внутри меня и, в таком смысле, мир не может существовать без моей мысли о нем. Из единства и взаимосвязи субъектно-объектных отношений следует, что познавая себя, мышление познает и внешний мир. Рефлексивное мышление существует лишь до определенных границ, всякая их абсолютизация неизбежно приводит к неадекватному

отображению не только самого мышления, но также и внешнего бытия.

Рефлексия — свойство, обусловливающее специфичность философии как формы теоретического освоения действительности. Философская рефлексия — это размышление о предельных основаниях бытия, осмысление предельныж оснований человеческого сознания и поведения путем критического анализа их форм, установок и предпо-сышок. Философия выявляет смыслы, то есть имеющиеся в культуре исходные наиболее общие знания, ценности, регулятивы, анализирует, систематизирует, интерпретирует их. Она формирует более адекватные способы организации, описания и объяснения человеческого опыта, выщвигает идеи, принципы, которые должны его обосновать. Философская рефлексия — мощное средство осуществления культурного синтеза. Она становится самосознанием духовной деятельности, поиском методологических, логических, ценностных, мировоззренческих и иных оснований жизни, бытия культуры.

Эти предельные значения, как концептуальные тезисы, организует философское учение. Философская рефлексия проявляется в разнообразных формах. Поэтому существуют различные методы философского исследования: метод Бергсона — интуиция, метод Гадамера — герменевтика как искусство истолкования и понимания и т. д. Философия есть высокорефлексивная сфера общечеловеческого знания. Философская рефлексия всегда имеет интеллектуально возвышенную цель помочь человеку понять самого себя и, тем самым, жить при свете.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Аристотель. Соч.: В 4 т. М., 1984. Т. 4. С. 79.

2 Лаэртский Д. О жизни, деяниях и изречениях знаменитый философов. М., 1979. С. 74.

3 Там же. С. 75

4 Там же. С. 82.

5 Там же. С. 84.

6 Там же. С. 87.

7 Там же. С. 91.

8 Там же. С. 92.

9 Гегель. Соч. М., 1935. Т. 11. С. 141.

10 Лаэртский Д. Указ. соч. С. 334.

11 Антология мировой философии. М., 1969. Т. 1. Ч. 1. С. 279.

12 Там же.

13 Там же. С. 294.

14 Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. М., 1984. С. 301.

15 Франкфорт Г.А., Уильсон Дж., Якобсон Т. В преддверии философии. М., 1984. С. 92.

16 Платон. Собр. соч.: В 4т. М., 1990. Т. 1. С. 92.

17 О сути рефлексивной проблемы и ее гуманистической направленности в философии Сократа хорошо говорит А.Ф. Лосев: «Сократ захотел перевести жизнь в царство самосознания. Он хотел силами духа исправить жизнь» // Лосев А.Ф. История эстетики. Софисты Сократ, Платон. М., 1990. С. 335.

18 Платон. Указ. соч. С. 335.

19 Там же. С. 357-358.

20 См.: Там же. С. 358.

21 Аристотель. Указ. соч. М., 1975. Т. 1. С. 361.

22 Там же. С. 382—383.

23 Там же. С. 68.

24 Антология мировой философии… Т. 1. Ч. 1. С. 538.

25 Там же. Ч. 2. С. 594.

26 Там же. С. 599—600.

27 Там же. С. 854.

28 Там же. С. 844.

29 Там же. С. 836, 837.

30 Бэкон Ф. Соч.: В 2т. М., 1994. Т. 2. С. 14.

31 Декарт Р. Соч.: В 2т. М., 1994. Т. 2. С. 565.

32 Локк Дж. Соч.: В 2т. М., 1985. Т. 1. С. 555.

33 Юм Д. Соч.: В 2т. М., 1996. Т. 2. С. 55.

34 Лейбниц Г. Соч.: В 4 т. М., 1983. Т. 2. С. 51.

35 Там же. С. 118.

36 Кант И. Соч.: В 6т. М., 1964. Т. 3. С. 314.

37 Там же.

38 Фихте И.Г. Избр. соч. М., 1916. Т. 1. С. 19.

39 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. первая. СПб., 1993. С. 146.

40 Гегель Г.В.Ф. Работы разный лет. М., 1971. Т. 2. С. 130, 194.

41 Там же. С. 22, 23.

42 Однако К. Маркс и Ф. Энгельс показали, что гегелевская концепция рефлексии не проясняет структуру и механизм деятельности людей, которые породили эти мыслительные формы. Происхождение познания, всех мыслительных форм, в том числе и рефлексии мышления о самом себе, можно правильно понять только в системе практико-преобразовательного отношения человека к миру. Практическая деятельность — исходный пункт и основа анализа познания // См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 248; Т. 19. С. 377; Т. 23. С. 188.

43 Шопенгауэр А. Соб. соч.: В 5 т. М., 1992. Т. 1. С. 84.

44 Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. М., 1999. Т. 1. С. 164.

45 Гуссерль Э. Логические исследования. Картезианские размышления. Минск; М., 2000. С. 364.

46 Там же. С. 363.

47 Там же. С. 364, 686. Гуссерль утверждает, что сознание или мышление не беспредметно, а всегда направлено на какой-либо объект. Но, по Гуссерлю, предмет мышления — внутри созна-

ния. Этот идеальный предмет мысли в концепции Гуссерля есть сущность или эйдос. То, что Гуссерль называет сферой чистого сознания, в действительности есть совокупность знаний, накопленный всем человечеством и отображающих окружающий нас мир. Однако Гуссерль глубоко и точно выражает смысл и назначение философии: «Каждая великая философия есть не только исторический факт — она обладает также в развитии духовной жизни человечества великой, даже единственной в своем роде, телеологической функцией, а именно — функцией высшего усиления жизненного опыта, образования и мудрости своего времени» // Гуссерль Э. Логические исследования… С. 726. С точки зрения Гуссерля, философия, упорядочивая и расчленяя совокупный духовный опыгт времени, призвана стать борцом за необходимое человечеству самосознание. Как раз это и есть основание всего логического знания системы Гуссерля.

48 Хайдеггер М. Время и быгтие. М., 1993. С. 184.

49 Там же.

50 Там же. С. 380.

51 Поппер К. Логика и рост научного знания: Избр. работы. М., 1983. С. 239.

52 Там же. С. 40.

53 Там же. С. 35.

54 Б. Рассел подметил, что в размышлении «мы начинаем с “не-Я”, и через его величие “Я” расширяет свои границы; через бесконечность вселенной разум, созерцающий ее, становится участником бесконечности», «…через величие мира, о котором философия размышляет, разум также становится великим и способным к тому союзу со вселенной, который является высшим благом» // Джемс У. Введение в философию. Рассел Б. Проблемы философии. М., 2000. С. 274, 276.

55 Лекторский В. А. Эпистемология классическая и неклассическая. М., 2001. С. 170.

тема Основные типы рефлексии права

Работа добавлена на сайт samzan.ru: 2016-06-20

Если у вас возникли сложности с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой — мы готовы помочь.

Предоплата всего

от 25%

Подписываем

договор


ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ К ЗАЧЕТУ

по дисциплине  «ФИЛОСОФИЯ ПРАВА»

  1.  Понятие философского мировоззрения, его роль в развитии права.
  2.  Сущность и направления взаимодействия философии и правовых   наук.
  3.  Предмет и структура философии права.
  4.  Основные функции философии права.
  5.  Специфика философских проблем правовой деятельности.
  6.  Понятие права. Право в системе социальных норм.
  7.  Право как рефлексивная система. Основные типы рефлексии права.
  8.  Философско-мировоззренческие основания рефлексии права.
  9.  Понятие юридического мировоззрения.
  10.  Правовая действительность как объект эмпирического познания.
  11.  Понятие и социо-гуманитарная природа юридической науки.
  12.  Исторические типы рациональности в юридической науке.
  13.  Интуитивно-психологические формы рефлексии права.
  14.  Бессознательное и его проявления в правовой жизни.
  15.  Понятия правового менталитета и интуитивного права.
  16.  Духовно-мистические формы рефлексии права.
  17.  Анимистическое восприятие правовых явлений.
  18.  Мифологическое мировоззрение и право.
  19.  Религиозное понимание права. Божественный закон.
  20.  Философские подходы к пониманию природы права.
  21.  Космизм как вид философской рефлексии права.
  22.  Антропоцентризм, его проявления в области права.
  23.  Рационально-гуманистическая рефлексия права.
  24.  Субъект-объектный аналитизм и право.
  25.  Неклассическая рефлексия права. Иррационализм и право.
  26.  Философско-идеологический подход в философии права.
  27.  Позитивистский тип правовой рефлексии, его эволюция.
  28.  Герменевтика как современное течение в философско-правовой    мысли.
  29.  Понятие феноменологии права.
  30.  Проблемы онтологии права. Право и синергетика.
  31.  Взаимодействие права с культурой и цивилизацией.
  32.  Право как нормативно-властная форма свободы человека в     обществе.
  33.  Гносеология права. Проблема истины в праве.
  34.  Аксиологическая проблематика правовых наук. Право и ценности.
  35.  Понятие, содержание, структура методологии права.
  36.  Интеграция правового знания. Модерн и постмодерн в праве.
  37.  Деятельностный подход в понимании правовой действительности.
  38.  Характерные черты российской философско-правовой мысли.
  39.  Философско-правовая мысль в постсоветской России.
  40.  Философская культура юриста. Ее проявления в борьбе с     коррупцией.

Зав.кафедрой                                                                                          О.Ю. Винниченко

Человеческая основа законов и этики

Фред Эдвордс

Многие теисты склонны предполагать, что бремя доказательства лежит на не-теистах, когда речь идет о морали. Таким образом, индивидуума, который действует без теологической базы, просят оправдать свои действия — предположение теиста о том, что никакая мораль невозможна в отсутствие какой-либо формы «высшего» закона.

В нашей культуре люди настолько привыкли к идее, что у каждого закона есть законодатель, у каждого правила есть исполнитель, у каждого учреждения есть кто-то, наделенный властью, и так далее, что мысль о том, что что-то может быть иначе, звучит как хаос. .В результате, когда человек проживает свою жизнь без ссылки на какой-либо высший авторитет в отношении морали, его ценности и стремления считаются произвольными. Кроме того, часто утверждается, что если бы каждый пытался жить таким образом, то не было бы возможно никакого соглашения о морали и не было бы никакого способа разрешать споры между людьми, никакая защита той или иной моральной позиции была бы невозможна в отсутствие некая абсолютная точка отсчета.

Но все это основано на определенных неоспоримых предположениях теистического моралиста — предположениях, которые часто являются продуктом ошибочных аналогий.Моей целью здесь будет по-новому взглянуть на эти предположения. Я попытаюсь показать действительный источник, из которого изначально происходят ценности, обеспечить прочную основу для основанной на человеке (гуманистической) моральной системы, а затем возложить на теиста бремя оправдания любого предлагаемого отклонения.

Законы и законодатели

Бездумно люди часто предполагают, что Вселенная управляется подобно человеческому обществу. Они признают, что люди способны создавать порядок, создавая законы и устанавливая средства принуждения.Итак, когда они видят порядок во вселенной, они воображают, что этот порядок имел аналогичный человекоподобный источник. Эта антропоморфная точка зрения является продуктом естественной гордости людей за их способность придавать смысл своему миру. По иронии судьбы, это тонкое признание того факта, что люди являются действительным источником ценностей, и, следовательно, любой «более высокий» набор ценностей, который может быть поставлен выше обычных человеческих целей, должен исходить из источника, подобного, но большего, чем , обычные люди.Короче говоря, сверхчеловеческие ценности должны быть обеспечены сверхчеловеком — иначе это сделать просто невозможно.

Но, хотя такая антропоморфная точка зрения является продуктом человеческого самоуважения, она также свидетельствует об определенном недостатке воображения. Почему единственным источником высшей морали должно быть сверхчеловеческое существо? Почему не нечто совершенно незнакомое и непостижимо превосходящее?

Некоторые богословы пытаются утверждать, что их бог действительно непостижим.Однако и тогда им не удается избежать человеческих аналогий и употреблять такие термины, как «законодатель», «судья» и тому подобное. Ясно, что картина, которую вырисовывает религиозная и даже светская философия морали, состоит в том, что точно так же, как общепринятые законы требуют законодателей, мораль требует конечного источника морали.

Связанное с этим неоспоримое предположение состоит в том, что моральные ценности, чтобы быть обязательными, должны исходить из источника вне людей. Снова всплывает аналогия закона, судей и полиции.В повседневной жизни мы подчиняемся законам, которые, казалось бы, созданы другими, оцениваются другими и применяются другими. Почему моральные правила должны быть другими?

Ошибочные предположения

Когда говорят, что для каждого закона нужен законодатель, получается бесконечный ряд, поскольку кто-то должен быть законодателем законов законодателя. Поскольку такая серия неудобна моральным философам и теологам, в какой-то момент они заявляют, что «на этом все останавливается». Они выступают за окончательного законодателя, у которого нет никого, кто издает законы за него.И как это делается? Подчеркивается, что доллар должен где-то остановиться, и сверхъестественный бог считается таким же хорошим местом для остановки, как и любой другой.

Но все же можно задать вопрос: «Откуда Бог берет свои (или ее) нравственные ценности?» Если Бог получает их из еще более высокого источника, козла не прекратились, и мы вернулись к нашему бесконечному ряду. Если они исходят от Бога, то Божья мораль выдумана и, следовательно, произвольна. Если аналогия должна использоваться для установления Бога как источника морали, потому что всякая мораль нуждается в разумном моральном источнике, то, к несчастью для теиста, та же самая аналогия должна использоваться, чтобы показать, что, если Бог создает мораль «на ровном месте». «Бог так же произволен, как и люди, которые делают то же самое.В результате мы не получаем никаких преимуществ и, следовательно, с философской точки зрения вынуждены подчиняться произвольным Божьим нравам не больше, чем мы должны подчиняться нравам, установленным нашим лучшим другом или даже злейшим врагом. Произвол произволен, и произвол никоим образом не устраняется превращением произвольного морализатора в сверхъестественное, всемогущее, непостижимое, таинственное или что-либо другое, обычно приписываемое Богу. Итак, в этом случае, если Бог существует, Божьи ценности — это всего лишь Божьи мнения, и они не обязательно должны касаться нас.

В то время как это первое предположение — необходимость в законодателе — не решает проблемы, которую оно должно было решить, второе предположение — что источник моральных ценностей должен лежать вне людей — фактически стоит на пути поиска ответа. . Второе предположение основано на поверхностном осознании того, что законы как бы навязываются нам извне. А отсюда следует, что должен быть внешний навязчик морали. Но что так часто забывают, так это то, что те человеческие законы, которые кажутся навязанными извне, на самом деле, по крайней мере в западном мире, являются продуктом демократического процесса.Это законы управляемых. И если люди могут разрабатывать законы и навязывать себе эти законы, то то же самое можно сделать и с моралью. Как в законе, так и в морали; управляемые способны править.

Абсолютная точка отсчета

Здесь можно спросить: как возможно, чтобы управляемые могли управлять собой? Не все ли они используют какую-то конечную, высшую или абсолютную точку отсчета? Разве человеческие законы и условности не могут быть просто конкретным применением законов Бога? Посмотрим и посмотрим.

Предположим, я еду в своей машине и проезжаю на красный свет. Если я хочу повернуть направо, а в данной ситуации это безопасно, то в большинстве штатов я могу действовать, не опасаясь наказания. Но что, если я сделаю это там, где это не законно или небезопасно? Тогда возможно, что полицейский выпишет мне штраф. Является ли полицейский и судебная система, подкрепляющая квитанцию, внешним навязыванием мне? Да, но, в конечном счете, законы, касающиеся дорожного движения, были созданы такими же людьми, как и я, и могут быть изменены мной и другими людьми, работающими сообща.Таким образом, закон, регулирующий мои действия, когда я хочу повернуть направо на красный свет, является полностью человеческим изобретением для решения человеческой проблемы.

Но может ли эта человеческая условность основываться на высшем законе, на который я и другие должны ссылаться? Я не вижу, как. Ни одна из древних и почтенных священных книг не обсуждает поворот направо на красный свет и не предлагает какого-либо более высокого принципа, из которого должны быть или могут быть выведены все правила дорожного движения. Даже золотое правило не предлагает здесь никакого руководства, поскольку оно просто говорит мне подчиняться какому бы закону ни был закон, если я хочу, чтобы другие подчинялись этому закону.Он не говорит мне, должен ли поворот направо на красный свет быть законным или нет, или должен ли свет для остановки быть красным, а не фиолетовым, или что-то еще полезное здесь. Когда дело доходит до правил дорожного движения, люди предоставлены сами себе, и им некуда обратиться за сверхъестественным руководством в том, как лучше сформулировать правила дорожного движения.

(Однако это не означает, что правила дорожного движения полностью произвольны. В конце концов, они основаны на соображениях выживания. Они существуют из-за заботы человека о безопасности.В результате при установлении скоростных ограничений и т. п. учитывается ряд важных открытий физики. Факты природы в этом случае становятся внешней точкой отсчета, но Бог при этом еще не фигурирует.)

Теперь почему, если предполагается, что люди не могут нормально функционировать без внешней и сверхъестественной основы для своего поведения, так много людей так способны соблюдать правила дорожного движения и обеспечивать их соблюдение? Из самого случайного наблюдения должно быть очевидно, что люди вполне способны создавать системы и затем действовать в них.

Как только это будет замечено, можно задаться вопросом, какие существуют основания для убеждения, что люди не могут продолжать действовать таким образом, когда речь идет о законах и моральных учениях, регулирующих такие вещи, как торговля и коммерция, права собственности, межличностные отношения, сексуальное поведение. , религиозные ритуалы и все остальное, что, по мнению богословов, нуждается в теологическом обосновании. Тот факт, что древние и почитаемые священные книги делают заявления по этим вопросам и приписывают такие заявления божественным моральным принципам, делает теологию не более необходимой для права и морали, чем это сделало бы ее необходимостью для игры в бейсбол, если бы эти правила появились в этих древних трудах. .(1) Если мы можем соблюдать наши собственные правила дорожного движения, не нуждаясь в богословской или метафизической основе, мы также способны соблюдать наши собственные правила в других областях. Сопоставимые соображения о человеческих потребностях и интересах, в согласии с фактами, могут быть применены в обоих случаях к изобретению наилучших законов и правил, по которым следует жить. Следовательно, мы можем применить к законам то, что астроном Лаплас сказал Наполеону: в отношении бога нам «не нужна эта гипотеза».

Закон и мораль

Закон, однако, не обязательно совпадает с моралью; есть много моральных правил, которые не регулируются человеческими законными властями.И поэтому возникает вопрос, как можно иметь рабочий набор моральных принципов, если некому их навязывать. Законы и правила, как правило, предназначены для регулирования деятельности, за которой можно наблюдать публично. Это упрощает правоприменение. Но нарушения моральных принципов — это лошадь другого цвета. Они часто связаны с действиями, которые не являются незаконными, а просто неэтичными, и могут включать в себя действия, которые являются частными и за которыми трудно наблюдать, не нарушая эту частную жизнь. Таким образом, правоприменение почти полностью остается за правонарушителем.Другие могут воздействовать на эмоции преступника, чтобы поощрить чувство вины или стыда, но они не имеют фактического контроля над поведением преступника.

Чтобы решить эту проблему, некоторые богословы наделили Бога атрибутом «космического шпиона» и силой наказывать за неэтичное поведение, которое упускает из виду закон, — силой, простирающейся даже за пределы могилы. Таким образом, даже если Божий произвол допускается, нельзя отрицать Божью власть навязывать свою (или ее) волю. Таким образом, в той мере, в какой этот Бог и эта сила были реальны, существовал бы мощный стимул — хотя и не философское оправдание — для того, чтобы люди вели себя согласно божественным желаниям.И это, по крайней мере, сняло бы большую часть неопределенности с принуждением к нравственному, но не противоправному поведению.

К сожалению для тех, кто выдвигает это предложение, существование этой власти не так очевидно, как существование человеческих властей, обеспечивающих соблюдение публичных законов. Таким образом, чтобы контролировать законное, но аморальное поведение, духовенство на протяжении веков считало необходимым увещевать, умасливать, запугивать и другими способами приучать свою паству к вере в этого верховного арбитра нравственного поведения.Они стремились воспитывать детей с самого раннего возраста. И у взрослых, и у детей они апеллировали к воображению, рисуя графические словесные картины мучений проклятых.

Древние римляне заявляли о некотором успехе этих мер, и древний историк Полибий, сравнивая греческие и римские верования и уровни коррупции в каждой культуре, пришел к выводу, что римляне были менее склонны к воровству, потому что боялись адского огня. По таким причинам римский государственный деятель Цицерон считал римскую религию полезной, хотя и считал ее ложной.

Но действительно ли люди нуждаются в таких санкциях, чтобы контролировать свое личное поведение? Больше никогда. Ибо если бы такие санкции имели первостепенное значение, они почти всегда использовались бы моралистами и проповедниками. Но это не так. Сегодня, когда приводят аргументы в пользу нравственного поведения, даже самые консервативные религиозные проповедники редко ссылаются на Божьи настоящие или будущие наказания. Чаще апеллируют к таким практическим соображениям, как психологическое благополучие, хорошая репутация, эффективное достижение своих целей и содействие общественному благу.Апеллируются также к совести и естественным человеческим чувствам сочувствия. В христианстве иногда страх заменяется мотивом подражания идеалу Христа, общий подход, установившийся ранее в буддизме. Показательно, что все эти призывы могут влиять как на поведение нетеиста, так и на поведение теиста.

Но предположим, что теисты должны были прекратить такие практические и гуманистические призывы и вернуться к основанию каждой моральной проповеди на воле Бога. Одна тревожная ирония останется: есть много разных богов.(2) Тот простой факт, что религии во всем мире способны поощрять одинаковое моральное поведение, опровергает идею о том, что только определенный бог является единственным «истинным» распространителем морали. Если только один из многих богов, в которых верят, реален, миллионы людей, хотя и ведут себя нравственно, должны делать это под влиянием, вдохновением или приказами НЕПРАВИЛЬНОГО БОГА. Таким образом, вера в «правильного» бога не должна быть очень критической в ​​вопросах нравственного поведения. Можно даже встать с Цицероном и признать лицемерие и получить тот же результат.А если добавить, что нетеисты во всем мире показали себя столь же способными к личному нравственному поведению, как и теисты (буддисты представляют собой, пожалуй, лучший крупномасштабный пример), то вера в Бога оказывается побочным вопросом во всем этом вопросе. . В человеческой природе есть нечто, действующее на более глубоком уровне, чем простая теологическая вера, и именно это служит реальным стимулом для нравственного поведения. Как и в случае с законами, так и с моралью: люди кажутся вполне способными самостоятельно принимать разумные и деликатные решения, влияющие на поведение.

Источник морали

Но решает ли это полностью проблему, поставленную теистом? Нет. Ибо все еще может быть поставлен вопрос о том, как люди могут вести себя нравственно, соглашаться с нравственными правилами и законами и вообще сотрудничать друг с другом в отсутствие какого-либо божественного импульса в этом направлении. В конце концов, разве современные философы, в частности философы-аналитики, не утверждали, что моральные утверждения — это в основном эмоциональные высказывания без рациональной основы? И не отделили ли они «есть» от «должно» безвозвратно, так что никакое основание даже невозможно? В свете этого, как людям удается договориться, часто от культуры к культуре, о множестве моральных и правовых принципов? И, что более интересно, как возможно правовые и моральные системы улучшаться на протяжении столетий в отсутствие той самой рациональной или теологической основы, которую так эффективно лишили современные философы? Без каких-то оснований, каких-то объективных критериев невозможно выбрать хорошую моральную систему вместо плохой.Если оба в равной степени эмоциональны и иррациональны, они оба в равной степени произвольны, делая любой выбор между ними только продуктом случайных склонностей или преднамеренной прихоти. Ни один выбор нельзя было рационально защитить.

И все же, по-видимому, несмотря на эту проблему, люди сами разрабатывают моральные и правовые системы, а затем совершенствуют их. Каково объяснение? Откуда берутся моральные ценности?

Представим на мгновение, что у нас есть земля, безжизненная и мертвая, плавающая в безжизненной и мертвой вселенной.Есть только горы, скалы, овраги, ветры и дожди, но никто нигде не может судить о добре и зле. В таком мире существовали бы добро и зло? Будет ли какая-то моральная разница, если камень скатится с холма или нет? Ричард Тейлор в своей книге «Добро и зло» убедительно доказал, что «различие между добром и злом не может быть проведено даже теоретически в мире, который мы воображаем лишенным всякой жизни».

Теперь, следуя за Тейлором, давайте добавим на эту планету несколько существ.Однако давайте сделаем их совершенно рациональными и лишенными всех эмоций, полностью свободными от всех целей, потребностей или желаний. Подобно компьютерам, они просто регистрируют происходящее, но не предпринимают никаких действий, чтобы обеспечить собственное выживание или избежать собственной гибели. Существуют ли сейчас добро и зло? Опять же, нет никакого теоретического способа, которым они могли бы это сделать. Этим существам все равно, что происходит; они просто наблюдают. И поэтому у них нет оснований объявлять что-то хорошим или плохим. Ничто для них не имеет значения, а поскольку они единственные существа во вселенной, то вообще ничего не имеет значения.

Входит Адам. Адам — человек, который полностью человек. У него есть недостатки, а значит, и потребности. У него есть стремления и желания. Он может испытывать боль и удовольствие и часто избегает первого и ищет второго. Для него важны вещи. Он может спросить о данной вещи: «Это за меня или против меня?» и прийти к некоторой решимости.

В этот момент и только в этот момент появляются добро и зло. Более того, как утверждает Тейлор, «суждения этого одинокого существа о добре и зле настолько АБСОЛЮТНЫ, насколько может быть любое суждение.Такое существо действительно есть мера всех вещей: хороших вещей как хороших и плохих вещей как плохих. . . . С точки зрения этого бытия нельзя провести различия между тем, что хорошо только для НЕГО, и тем, что хорошо АБСОЛЮТНО; нет более высокого стандарта добра. Что это может быть? Помимо желаний и потребностей Адама, есть только эта мертвая вселенная. А без него добро и зло не могли бы существовать.

Теперь давайте представим другое существо, существо, которое, хотя и имеет много общих с Адамом потребностей и интересов, имеет некоторые отличия.Мы назовем ее Евой. В этот момент начинают происходить интересные вещи. Ибо, с одной стороны, у нас есть два человека со схожими целями, способные работать вместе для общего дела. С другой стороны, у нас есть два человека, которым нужно идти на компромисс друг с другом, чтобы каждый мог удовлетворить уникальные желания другого. Так развиваются сложные межличностные отношения и устанавливаются правила, направленные на максимальное взаимное удовлетворение и минимизацию последствий зла. С правилами у нас теперь есть правильное и неправильное.И из этого базового признания необходимости сотрудничества в конечном счете вытекают законы и этика.

А теперь давайте предположим, что эти два человека приходят к ожесточенным разногласиям по поводу наилучшего способа выполнения желаемого действия. Эти двое спорят и, кажется, ничего не добиваются. И тут Адам вытаскивает свой козырь. Он говорит Еве: «Подожди минутку. Разве мы не забываем о Боге?» И на это Ева отвечает: «Кто?» Теперь у Адама есть свое начало, и он переходит к длинным объяснениям о том, что все моральные ценности были бы произвольными, если бы не Бог; как Бог был тем, кто сделал хорошие вещи хорошими, а плохие — плохими; и как наше знание о добре и зле, правильном и неправильном, моральном и безнравственном должно быть основано на абсолютных моральных стандартах, установленных на небесах.Что ж, для Евы все это в новинку, и поэтому она просит Адама, который, кажется, так много об этом знает, рассказать немного больше об этих абсолютных стандартах. Итак, Адам вступает в еще одно длинное объяснение о законах Божьих и Божьих наказаниях за непослушание, пока не доходит до вопроса, с которого вообще началась вся дискуссия. И вслед за этим Адам заключает: «Итак, ты видишь, Ева, Бог говорит делать это по-МОЕМУ!» Так апелляции к божественным абсолютам разрешают нравственные и иные споры между людьми.

Меньше, чем абсолютные опорные точки

Итак, мы видим, что без живых существ с потребностями не может быть ни добра, ни зла. А без наличия более одного такого живого существа не может быть правил поведения. Таким образом, мораль возникает из человечества именно потому, что она существует, чтобы служить человечеству. Богословие пытается выйти за пределы этой системы, хотя в этом нет необходимости (кроме принуждения).

Когда богословы воображают, что люди без какой-либо теологически выведенной системы морали будут лишены каких-либо точек отсчета, на которых можно было бы закрепить свою этику, они забывают следующие факторы, общие для большинства людей:

  1. Нормальные люди имеют одни и те же основные потребности выживания и роста.Мы все принадлежим к одному и тому же виду и воспроизводим себе подобных. Так что никого не должно удивлять, что у нас могут быть общие интересы и заботы.
  2. Социобиологи узнают, что важное человеческое поведение, которое, кажется, сохраняется вне зависимости от культуры, может быть укоренено в генах. Следовательно, многие из самых основных черт культуры и цивилизации могут быть естественными для нашего вида. Конечно, палеоантропология помогает подтвердить это, когда признается, что самые древние из известных гоминидов свидетельствуют о том, что они были социальными животными.И наше сходство с живыми обезьянами включает в себя больше, чем просто внешний вид. Многие из наших поступков также похожи. Таким образом, существование определенных генетических моделей поведения делает соглашение между людьми относительно законов, институтов, обычаев и морали гораздо менее удивительным. Мы, люди, не безгранично податливы, и, следовательно, наши законы и институты не так произвольны, как считалось раньше.
  3. Большинство нормальных людей реагируют на подобные события с одинаковым чувством сострадания. Не все наши ценности основаны на простых личных интересах или эгоизме.Есть явные случаи, когда нашим личным интересам не послужит, скажем, помощь страдающему животному, и все же мы часто реагируем на такую ​​ситуацию и аплодируем другим, которые делают то же самое. Эти нормальные сострадательные ответы постоянно возникают в нашей литературе, институтах и ​​законах. Таким образом, ясно, что наша мораль в значительной степени является продуктом наших общих эмоциональных реакций, что позволяет нам предлагать улучшения в этой морали, обращаясь к чувствам наших товарищей.
  4. Мы находимся в одной планетарной среде с другими людьми.Если добавить к этому тот факт, что у нас уже есть общие потребности, мы чреваты общими проблемами и наслаждаемся общими удовольствиями. Мы разделяем схожий опыт и поэтому можем легко отождествлять себя друг с другом и разделять схожие цели.
  5. У нас одни и те же законы физики, и эти законы действуют на нас одинаково. В частности, они влияют на нас, когда мы хотим что-то сделать. Мы обнаруживаем, что все мы должны учитывать одни и те же проблемы при строительстве здания, планировании дороги или посадке урожая.
  6. Правила логики и доказательств одинаково применимы ко всем, и поэтому у нас есть общие средства аргументации дел и обсуждения вопросов — средства, которые позволяют нам сравнивать мнения и приходить к соглашению в таких разных областях, как наука, право и история. . Мы можем использовать разум и наблюдение как «апелляционный суд» при изложении противоположных точек зрения.

По этим и другим причинам не должно показаться странным, что люди могут находить точки соприкосновения по вопросу о моральных ценностях, не обращаясь к божественному своду правил или даже не зная о них.На самом деле, по иронии судьбы, как только в любой спор вводятся религиозные правила, особенно если присутствует более одного религиозного взгляда, чем больше используются религиозные аргументы, тем меньше согласия. Это происходит потому, что многие ценности, основанные на религии и теологии, не связаны ни друг с другом, ни с действительным человеческим состоянием, ни с наукой о мире. Говорят, что такие ценности исходят из «высшего» источника. И поэтому, когда эти «высшие» источники расходятся друг с другом или с человеческой природой, нет возможности разрешить спор, потому что точка отсчета основана на уникальной вере-приверженности чему-то невидимому, а не общему кругу понятий. опыт.

Таким образом, именно теологические ценности, а не ценности, ориентированные на человека, являются самыми безосновательными. Ибо с теологическими ценностями в какой-то момент необходимо совершить произвольный прыжок веры. И как только этот произвольный скачок сделан, все ценности, полученные таким образом, столь же произвольны, как и скачок веры, который сделал их возможными.

Бремя доказательства

Итак, не гуманитарий должен предлагать объяснение стоимости. Какое объяснение может понадобиться тому факту, что люди естественным образом преследуют человеческие интересы и, таким образом, связывают законы и институты с человеческими интересами? Только когда кто-то пытается отойти от этого наиболее естественного занятия, нужно поднимать какие-либо вопросы.Только когда кто-то устанавливает закон выше того, что хорошо для человечества, нужно выражать сомнения. Ибо именно здесь имеет смысл объяснение или оправдание моральной основы. Бремя доказывания лежит на том, кто отступает от обычного способа выведения морали, а не на том, кто продолжает поддерживать свою мораль, законы и институты уместными, полезными и демократически созданными.

(PDF) Размышления о гуманистическом подходе к нарративному исследованию жизненного опыта случайных академиков-женщин

REFLECTIVE PRACTICE 11

Hektner, J.и Чиксентмихайи, М. (1996, апрель). Продольное исследование потока и внутренней мотивации

у подростков. Документ представлен на ежегодном собрании Американской ассоциации исследований в области образования

, Нью-Йорк.

Гессен-Бибер, С. Н., Леви, П., и Яйсер, М. Л. (2004). Феминистские подходы к исследованию как процессу:

Реконцептуализация эпистемологии, методологии и метода. В С. Н. Гессе-Бибер и М. Л. Яйсер

(ред.), Феминистские взгляды на социальные исследования (стр.3–26). Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

Хьюитт, В. (2009). Гуманизм и открытое образование. Педагогическая психология Интерактив. Получено с

http://www.edpsycinteractive.org/topics/aect/humed.html

James, A. (2008). Сбор качественных данных. В А. Макинтайр (ред.), Исследование совместных действий

(стр. 65–84). Тысяча дубов, Калифорния: Sage.

Лугонес, М., и Спелман, Э. В. (1983). У нас есть теория для вас? Феминистская теория, культурный империализм

и потребность в «женском голосе».Международный форум женских исследований, 6, 573–578. doi: http://

dx.doi.org/10.1016/0277-5395(83)

-5

MacLure, M. (2013). Чудо данных. Культурологические исследования ↔ Критические методологии, 13, 228–232.

doi: http://dx.doi.org/10.1177/1532708613487863

Малтеруд, К. (2001). Качественные исследования: стандарты, проблемы и рекомендации. The Lancet, 358, 483–

488. doi: http://dx.doi.org/10.1016/s0140-6736(01)05627-6

McCosker, H. (1995).Представления женщин о домашнем насилии в детородном возрасте (неопубликованная

магистерская диссертация). Брисбен: Квинслендский технологический университет.

Маккоскер, Х., Барнард, А., и Гербер, Р. (2001). Проведение чувствительных исследований: проблемы и стратегии

для удовлетворения потребностей в безопасности всех участников [41 абзац]. Forum Qualitative Sozialforschung

/ Forum: Quality Social Research, 2(1), Art. 22. Получено с http://nbn-resolving.de/

urn:nbn:de:0114-fqs0101220

Merleau-Ponty, M.(1962). Феноменология восприятия. Лондон: Рутледж.

Мерриам, С. (1998). Качественные исследования и тематические исследования в сфере образования. Сан-Франциско, Калифорния:

Джосси-Басс.

Маунтц, А., Бондс, А., Мэнсфилд, Б., Лойд, Дж., Хайндман, Дж., Уолтон-Робертс, М., … Карран, В. (2015).

Для медленной стипендии: феминистская политика сопротивления посредством коллективных действий в неолиберальном

университете. ACME: Международный электронный журнал критических географий, 14, 1235–1259.Получено с

http://ojs.unbc.ca/index.php/acme/article/view/1058

Pagis, M. (2009). Воплощенная саморефлексивность. Социальная психология Ежеквартально, 72, 265–283. дои: http://dx.doi.

org/10.1177/01500308

Паттон, М. В. (2002). Качественная оценка и методы исследования (3-е изд.). Тысяча дубов, Калифорния: Sage.

Пауэлс, Л. (2010). Переосмысление визуальной социологии: аналитический синтез и обсуждение визуальных методов

в социальных и культурных исследованиях.Социологические методы и исследования, 38, 545–581. дои: http://dx.doi.

org/10.1177/004

10366233

Ричардс, Дж. К. (2011). «Каждое слово — правда»: истории нашего опыта в рамках качественного исследовательского курса. Качественный отчет

, 16, 782–819. Получено с http://www.nova.edu/ssss/QR/QR16-3/richards.pdf

Richardson, L. (1997). Обойти плиссированный текст: дедисциплинировать академическую жизнь. Качественный опрос, 3,

295–303. Дои: http://dx.doi.org/10.1177/107780049700300303

Роджерс, Ч.Р., Лайон, Х.К., младший, и Тауш, Р. (2013). О том, как стать эффективным учителем – личностно-ориентированное преподавание

, психология, философия и диалоги с Карлом Р. Роджерсом и Гарольдом Лайоном. Лондон:

Рутледж.

Сайкс П. и Гейл К. (2006). Нарративный подход к образовательному исследованию. Получено с http://www.

edu.plymouth.ac.uk/resined/narrative/narrativehome.htm

Smith, J. A. (Ed.). (2008). Качественная психология: Практическое руководство по методам исследования (2-е изд.). Лондон:

Сейдж.

Спир, С., и Хатчби, И. (2003). Методологии нужна аналитика: возражение Мартину Хаммерсли.

Социология, 37, 353–359. doi: http://dx.doi.org/10.1177/0038038503037002008

Тейлор, Б. (2013). Вступление. В Б. Тейлор и К. Фрэнсис (ред.), Качественные исследования в области наук о здоровье:

Методологии, методы и процессы (стр. 3–26).Лондон: Рутледж.

Уэйк, К. (2010). К рабочему определению словесного театра. В П. Браун (ред.), Verbatim: Staging

память и сообщество (стр. 2–5). Strawberry Hills: Валютная пресса.

Скачано [58.106.11.192] в 12:37, 24 мая 2016 г.

Что такое гуманистическая теория обучения в образовании?

В истории гуманистическая психология — это мировоззрение или система мышления, которая фокусируется на людях, а не на сверхъестественном или божественном прозрении.Эта система подчеркивает, что люди по своей природе хороши и что основные потребности жизненно важны для человеческого поведения. Гуманистическая психология также сосредоточена на поиске рациональных способов решения этих человеческих проблем. В основе психологии гуманизма лежит человеческая добродетель. Это было важное движение на протяжении всей истории, от греческих и латинских корней до эпохи Возрождения, а теперь и современных возрождений.

Эта теория и подход к образованию уходят корнями в гуманистическую психологию, где ключевые концепции сосредоточены на идее о том, что дети хороши по своей сути и что образование должно быть сосредоточено на рациональных способах обучения «цельного» ребенка.Эта теория утверждает, что ученик является авторитетом в том, как он учится, и что все его потребности должны быть удовлетворены, чтобы он хорошо учился. Например, голодный ученик не будет уделять столько внимания учебе. Таким образом, школы предлагают питание учащимся, чтобы удовлетворить их потребности, и они могут сосредоточиться на учебе. Подход гуманистической теории задействует социальные навыки, чувства, интеллект, художественные навыки, практические навыки и многое другое как часть их образования. Самоуважение, цели и полная автономия являются ключевыми элементами обучения в гуманистической теории обучения.

Теория гуманистического обучения была разработана Абрахамом Маслоу, Карлом Роджерсом и Джеймсом Ф. Т. Бьюгенталом в начале 1900-х годов. Гуманизм был ответом на распространенные в то время образовательные теории, такие как бихевиоризм и психоанализ. Авраам Маслоу считается отцом движения, вместе с Карлом Роджерсом и Джеймсом Ф.Т. Позже Бьюдженталь добавил психологию.

Маслоу и гуманисты считали, что бихевиоризм и другие теории психологии негативно воспринимают учащихся — например, оперантное обусловливание в бихевиористской психологии предполагало, что учащиеся действуют хорошо или плохо только из-за вознаграждения или наказания и могут быть обучены на основе этого. стремление к награде.Маслоу и гуманистическая психология предполагают, что студенты по своей природе хороши и будут принимать правильные решения, когда все их потребности будут удовлетворены. Гуманистическая психология фокусируется на идее о том, что учащиеся выявляют в себе лучшее и что люди руководствуются своими чувствами больше, чем наградами и наказаниями. Маслоу верил в это и написал много статей, чтобы попытаться продемонстрировать это.

Эта вера в то, что людьми движут чувства, заставляет педагогов, понимающих гуманистическую психологию, сосредотачиваться на основных человеческих эмоциональных проблемах, когда они видят плохое поведение, а не просто наказывать плохое поведение.Гуманистическая теория обучения получила дальнейшее развитие и использует идею о том, что если ученики расстроены, опечалены или расстроены, они с меньшей вероятностью смогут сосредоточиться на обучении. Это побуждает учителей создавать классную среду, которая помогает учащимся чувствовать себя комфортно и безопасно, чтобы они могли сосредоточиться на своем обучении. Эмоции находятся в центре психологии гуманизма.

Что такое гуманизм?

Что такое гуманизм?

Слово «гуманизм» имел и продолжает иметь ряд значений.Акцент здесь делается на своего рода атеистическом мировоззрение, поддерживаемое теми, кто организует и проводит кампании под этим знаменем в Великобритании и за рубежом.

Мы должны признать, что остаются другие варианты использования термина. В одном из самых расплывчатых смыслов этого выражения «Гуманист» — это тот, чье мировоззрение придает особое значение человеческому заботы, ценности и достоинство. Если это и есть гуманист, то, конечно, большинство из нас квалифицируются как гуманисты, включая многих религиозных теистов. Но факт остается, что во всем мире те, кто организуется под лейблом «гуманизм», склонны подписаться под более узким, атеистическим взглядом.

Что значит Гуманизм, понимать в этом более узком смысле, вовлекать? Границы понятия остаются несколько расплывчато и двусмысленно. Однако большинство из тех, кто организуется под знаменем гуманизма приняли бы следующую минимальную характеристику своего мировоззрения, состоящую из семи пунктов.

1. Гуманисты уделяют особое подчеркнуть роль науки и причина . Они верят, что если мы хотим знать, что является правдой, разум и науки являются бесценными инструментами — инструментами, которые мы должны применять без ограничений.Нет убеждений должны быть помещены за пределы рационального, критического рассмотрения.

2. Гуманистов атеистов . Это не значит, что они должны однако будьте атеистами в положительном смысле. Гуманитаристы не должны отрицать существование бог или боги. Но они не подписываются на веру в бога или богов. Гуманисты склонны столь же скептически относиться к существованию других сверхъестественных агентов такие, которые предполагают существование во многих религиях, такие как ангелы и демоны.

3. Гуманисты полагают, что это очень вероятно единственная жизнь, которую мы есть .Нас не ждут ни рай, ни ад. Мы также не перевоплощаемся.

4. Гуманисты обычно считают в существовании и важности моральных ценность. Гуманисты, как правило, проявляют особый интерес и заботу о моральных и этические вопросы. Большинство гуманистов считают, что действия могут быть объективно морально правильно или неправильно. Поэтому они отрицают существование объективного нравственные ценности влекут за собой существование Бога. Насколько знание права и неправильно, гуманисты придают большое значение роли науки и/или причина.В частности, они обычно предполагают, что наши этические рамки должны быть сильно информированы и сформированы эмпирически обоснованным пониманием о том, каковы люди на самом деле, и о том, что позволяет им процветать. Очевидно, когда гуманист предлагает моральные оправдания, они будут оправданиями, основанными на нечто иное, чем религиозный авторитет и священное писание.

5. Гуманисты подчеркивают нашу индивидуальную моральную автономию и ответственность . Они настаивают на том, что каждый человек должен в конечном итоге взять на себя ответственность за создание моральные суждения, даже если это суждение состоит в том, что этот человек должен придерживаться моральных рамок переданные им традицией или сообществом.Они считают, что удобно хотя могло бы быть, если бы каждый из нас мог передать ответственность за создание жестких моральные решения какому-либо внешнему религиозному, политическому или другому лидеру или авторитету, это невозможно (за исключением, пожалуй, некоторых особых случаев). Хорошая мораль образование будет таким, которое избегает поощрения пассивного, некритического принятия определенное морально-религиозное или иное мировоззрение (включая гуманизм себя), и вместо этого сосредоточится на развитии интеллектуальных, эмоциональных и другие навыки, которые потребуются людям для надлежащего выполнения этой обязанности.

6. Гуманисты — это 90 239 секуляристов 90 240 в том смысле, что они одобряют открытое, демократическое общество и считают, что государство должно занимать нейтральную позицию в отношении религии. Штат не должен отдавать предпочтение религиозным взглядам перед атеистическими, но и не должен привилегия атеистических взглядов по сравнению с религиозными. Гуманисты считают государство должны в равной степени защищать свободу людей иметь и продвигать как религиозной и атеистической точек зрения. Гуманист очевидно, были бы решительно настроены против тех теократий, которые принуждают людей в принятии той или иной религиозной веры, но они не менее к тоталитарным государствам, в которых граждане обязаны принять атеизм.Гуманисты хотят равных условий игры, поскольку религия и нерелигия несовместимы. обеспокоенный. Это не так, например, в Соединенном Королевстве, где для Например, двадцать шесть епископов автоматически получают места в Палате лордов и где государство финансирует все большее число различных религиозных, но не Гуманист, школы. Это два важных вопроса кампании для британцев. Ассоциация гуманистов.

7. Гуманисты считают, что мы может наслаждаться значимой, значимой жизнью, даже если Бога нет, и независимо от того, религиозны ли мы.Многие гуманисты пошли бы дальше и настаивают на том, что в некоторых отношениях наша жизнь может стать более значимой в отсутствие богов и/или религии. Некоторые утверждают, что религии иногда могут действовать как препятствие для нашей осмысленной жизни, например, ведя нам , а не , чтобы крепко подумать о Большом Вопросы; заставляя нас жить определенным образом из страха перед космической карой; и/или тратить свою жизнь на продвижение ложных убеждений из-за ошибочных ожиданий грядущей жизни.

Чем гуманизм не является

Приведенный выше набросок гуманизма не включает в себя некоторые черты, которые, тем не менее, часто связаны с Это.К ним относятся:

Специзм . Гуманисты, как определено выше, не обязаны верить, что только человеческих существ имеют моральное значение. Говорящий. Не следует также считать, что гуманизм требует мнения, что 90 239 — это в силу того, что 90 240 является членом определенного вид – человеческий род – что субъекты заслуживают особого морального внимание (что не означает, что люди, как правило, не заслуживают особое внимание). Многие гуманисты осудили бы такое отношение как форму «специесизм» — форма предубеждения против других видов.Это не означает, что гуманисты обязательно невосприимчивы к спесишизму, поскольку Философ Питер Сингер отмечает: «…несмотря на многие отдельные исключения, гуманисты в целом не смогли освободиться от одного из самых центральных этих христианских догм: предрассудки спесишизма» (Зингер, 2004, стр.19)

Утилитаризм . Многих гуманистов привлекает та или иная форма консеквенциализма. вероятно, называют себя утилитаристами. Правда, почти все гуманисты верить, что счастье и страдание имеют значение с моральной точки зрения и, безусловно, должны принимать во внимание при решении этических вопросов.Однако, утилитаризм не обязателен для гуманистов. Существует множество этических теории, открытые для гуманистов, включая, например, этику добродетели и нетеистические версии кантианства.

Утопизм . Некоторые гуманисты очень оптимистичны. Часто они должны быть так наивны, полагая, что наука и разум должны в конечном счете восторжествовать над силами суеверие и неразумие, открывая Дивный Новый Слово мира и процветание. Однако нет требования, чтобы гуманисты были утопистами, и в на самом деле многие настроены довольно пессимистично.

Научная наука . Некоторый Гуманисты принимают сциентизм – считают, что на любой значимый вопрос в принципе можно ответить, применив научного метода. Однако гуманисты не обязаны принимать научность, и многие ее отвергают. Безусловно, мнение о том, что моральные вопросы в конечном итоге отвечать научными средствами, не принимается всеми гуманистами, многие из которых убеждены, что проблема разрыва «есть/должно», поднятая Юмом (проблема в том, что эмпирическое наблюдение раскрывает только то, что имеет место, а не то, что должно быть, и нельзя законно вывести «должен» из «есть») означает, что, хотя наши моральные суждения должны быть научно обоснованы, и в то время как наука, безусловно, играет очень важную роль в установлении того, что является морально правильным или неправильным, моральное суждение не может быть обосновано в полностью научной термины (хотя обратите внимание, что гуманист Сэм Харрис в своей книге «Моральный ландшафт » (Harris, 2011) утверждает, что наука фактически может ответить на моральные вопросы, если мораль понимаются как те ценности, которые ведут к человеческому процветанию).Гуманисты могут и часто делают, также считают, что метафизические вопросы, такие как, почему Вселенная существует или почему вообще что-либо существует, — это вопросы, на которые наука не могла ответить. Некоторые гуманисты отвергают эти конкретные вопросы как бессмысленные. (вопрос «Почему вообще что-то есть?», могут предположить они, сродни вопросу «Что находится к северу от Северного полюса?»), а другие, не отрицая законный вопрос, считают, что, хотя они могут и не знать, что такое Ответ заключается в том, что они могут, тем не менее, обоснованно исключать определенные ответы, и действительно, может даже исключить некоторых на основании наблюдения за окружающим миром нас (например, они могут предположить, что предположение о том, что вселенная есть создание всемогущего, всезлого божества может быть исключено на основании наблюдения, ибо не слишком ли во Вселенной содержится слишком много хорошего для нее правдоподобно быть творением такого злого бога?).Те гуманисты, которые позитивные атеисты могут предположить, что «Почему вообще что-то существует?» является добросовестным вопросом, на который они не отвечают, а может быть, и не может знать ответ, но вполне последовательно может предполагать, они могут обоснованно исключать некоторые ответы, например, что Вселенная была созданный иудео-христианским Богом.

Натурализм . гуманисты не обязаны принимать натурализм, представление о том, что естественное/физическое реальность — единственная существующая реальность, и/или что естественные/физические факты единственные факты, которые есть.Многие гуманисты принимают натурализм. Некоторые гуманисты даже определить гуманизм так, чтобы по определению гуманисты подписались под натурализмом. Однако, многие из тех, кто называет себя гуманистами, наверняка зададутся вопросом, и многие отвергли бы натурализм. Некоторые могут отвергнуть натурализм на том основании, что что это бессодержательное или запутанное понятие. С чем контраст? сверхъестественное? Но если сверхъестественное затем определяется как неестественное, то оба понятия остаются пустыми. Другие гуманисты могут отвергать натурализм, потому что для например, они математические платоники.Многие математики полагают математика описывает трансцендентную, неестественную реальность. Такой математик конечно, все еще мог быть атеистом — даже положительным атеистом. Они могут отвергнуть вера в бога, богов и/или сверхъестественных агентов. Они также могут быть гуманистами, поскольку они по-прежнему могут свободно подписаться на семь взглядов, изложенных выше. Гуманисты могут также отвергать натурализм, потому что они предполагают существование моральных факты и что моральные факты являются неестественными фактами, или потому, что они предполагают наличие являются фактами об умах, которые не являются естественными фактами.Опять же, таких взглядов нет, или очевидно, не требуют, чтобы кто-то подписался на какой-либо вид теизма. глобальный опрос профессиональных философов и аспирантов, проведенный в philpapers.org в 2009 году обнаружил, что чуть менее половины из них женаты на натурализм, но только 14,6% принимают ту или иную форму теизма. Таким образом, значительный пропорции не принимают ни теизм, ни натурализм. И все же они могут быть гуманистами, как здесь охарактеризовано.

Материализм и физикализм . Материализм — это точка зрения, согласно которой единственная реальность материализм и физикализм — представление о том, что единственная реальность — физическая.Ни то, ни другое философия, которую гуманисты обязаны принять почти по тем же причинам что они не обязаны принимать натурализм. Это обвинение в том, что гуманисты «материалисты» часто вводят в двойное заблуждение, потому что «материалист» также используется для обозначают поверхностного человека, озабоченного приобретением материальных благ. неоднозначный Таким образом, обвинение гуманистов в «материализме» оказывает им двойную медвежью услугу.

Учитывая, что ни гуманизм, ни ни позитивный атеизм, как я охарактеризовал эти термины, не требует, чтобы приверженцы принять сциентизм, натурализм, утилитаризм, утопизм, материализм или физикализму, для опровержения гуманизма или позитивного атеизма недостаточно, чтобы в опровержении одного или даже всех этих взглядов.Хотя некоторые гуманисты могут зарегистрироваться к некоторым, даже ко всем этим различным позициям, они вольны отказаться от всех их не отказываясь от своего гуманизма.

Критики гуманизма часто предположим, что гуманисты придерживаются по крайней мере некоторых из вышеперечисленных взглядов. Популярная попытка опровержения гуманизма – а также попытки опровержения положительного атеизма – часто включают не более чем попытки опровергнуть, скажем, материализм или натурализм. Такой аргументы оставляют гуманизм невредимым.

Является ли гуманизм полностью негативным?

Иногда говорят, что гуманисты не «за» что-либо.Гуманизм полностью определяется тем, что он отвергает. Должно быть ясно, почему это конкретное обвинение неприемлемо, учитывая, как гуманизм характеризуется выше.

Это правда, что атеизм определяется негативно – в терминах неприятия или отрицания веры. Однако гуманизм включает в себя нечто большее, чем просто атеизм. Все гуманисты — атеисты, но не все атеисты гуманисты. Сталин и Мао были атеистами, но не гуманистами. Это потому, что Сталин и Мао не смогли присоединиться к определенным ключевым гуманистическим взглядам. о секуляризме, свободе и моральной автономии Действительно, атеисты, такие как Сталин и Мао, преследовать тех, кто квалифицируется как гуманисты в вышеуказанном смысле.Они были очень очень противился свободомыслию по нравственным, религиозным и другим важным вопросам. Гуманисты, напротив, выступают за свободу мысли и выражения. Они для открытое демократическое общество. Они также для поощрения и помощи детям критически и независимо мыслить о моральных, религиозных, политических и других большие вопросы. Гуманисты не просто отвергают подходы к ответу на такие вопросы, основанные на религиозных писаниях и догмах, они также альтернативы таким подходам, включая (насколько это возможно) применение науки и разума.

Что еще за обвинение иногда приравнивается к гуманизму — это просто произвольное собрание разрозненные идеи, а не целостное мировоззрение? Гуманизм, как и религия, фокусируется по некоторым «большим вопросам» того рода, которые волнуют человечество еще до зари цивилизации — вопросы о том, как нам жить, как должно быть устроено общество, о чем правильно и неправильно, о том, что имеет первостепенное значение, и так далее. Религии тоже сосредоточились на таких вопросах, но они не являются исключительной прерогативой религия.Существует давняя традиция нерелигиозного философского мышления по таким вопросам, восходящая к Античности. Это именно на эту нерелигиозную интеллектуальную традицию опирается гуманизм. Что тянет вместе семь нитей, описанных выше, в нечто вроде системы мысль — это их общая сосредоточенность на «больших вопросах», степень взаимосвязи (например, скептицизм в отношении богов приведет к скептицизму в отношении предположение, что наше нравственное чувство происходит от бога), и центральная роль играет первая нить – гуманисты пытаются ответить на эти вопросы через применение науки и разума вместо того, чтобы полагаться на откровение, Священное Писание, и т. д.Правильно это или нет, но гуманисты считают гуманизм наиболее разумным мировоззрением, которое можно принять. Они будет (или должен) препятствовать принятию гуманизма как своего рода догмы.

Просвещение корни модерна Гуманизм и роль традиции

Ясно, гуманистическое мышление во многом опирается на идеи Просвещения и имеет с ними много общего. В эпоху Просвещения людей поощряли отказаться от зависимости от традицию – особенно религиозную традицию – и думать самостоятельно.Денис Восемнадцатый век Дидро Энциклопедия определяет Просветленного мыслителя как того, кто

вытаптывание на предрассудках, традиции, всеобщем согласии, авторитете, словом, на всем, что порабощает большинство умов, осмеливается думать самостоятельно.

Наверное, самый знакомый Определение Просвещения исходит от философа Иммануила Канта. В в журнальной статье Кант охарактеризовал Просвещение как

[е] слияние человека с самого детства. Младенчество – это неспособность использовать свои причине без руководства другого.Он навязывается сам себе, когда зависит от недостаток не разума, а решимости и мужества использовать его без внешнее руководство. Таким образом, лозунг Просвещения — Sapere Aude! Имейте смелость использовать своя причина! (цитируется в статье «Просвещение», Honderich, 1995).

Сапар Од вполне может быть лозунгом современного гуманистического движения.

Однако некоторые критики Просвещения предположить, что то, что Кант поощрял людей делать, применять свои силы разума независимо от какой-либо традиции, не может быть сделано.Какие бы формы рассуждения, которые мы используем, рождены той или иной традицией и зависят от нее, поскольку современный философ Алистер Макинтайр отмечает:

все рассуждения происходят в контексте некоторого традиционный способ мышления. (Макинтайр, 1985, стр. 222)

Мы никогда не сможем достичь свободная от традиций перспектива. Отсюда то, что предлагает нам Дидро: отбросить все традиции. а сами подумайте — нельзя.

Учитывая современный гуманизм Корни Просвещения, Макинтайр также поднял серьезную проблему для Гуманизм? Я не вижу, что у него есть.Гуманисты не обязаны признавать, что применение разума должно быть свободным от традиций. Действительно, сами гуманисты обычно отмечают, что они опираются на давнюю интеллектуальную традицию, восходит к Античности. Истинные гуманисты говорят, что ничто не должно считаться вне пределов критического рассмотрения. Некоторые убеждения не должны считаться невосприимчивыми, конечно, не потому, что они оказались традиционными религиозные убеждения, например. Однако именно в этом Макинтайр сам соглашается.Он настаивает:

[ничего может претендовать на освобождение от рефлексивной критики. (Макинтайр 1994, стр. 289)

это одно сказать, что, применяя разум, мы не можем не опираться на традиция. И совсем другое — сказать, что мы не должны подвергать традиционные убеждения на критическую проверку.

Макинтайр также предполагает, что Мыслители Просвещения ошибались, полагая, что мораль может быть на вполне рациональном основании. Это, безусловно, было мнение Канта — он полагал, что кролик морали может быть вызвано из шляпы разума без обращения к традиции.Однако это теперь широко распространено мнение, что Кант ошибался в этом. Но тогда, поскольку Мыслители эпохи Просвещения отбросили старые моральные устои (в основном религиозной) традиции, они оставили мораль вообще без какой-либо основы. Как Как следствие, на постпросветительском Западе мораль находится в состоянии крах. Иногда говорят, что единственным лекарством является возвращение к религиозному традиция, которая раньше была основой западной морали.

Обратите внимание, однако, на характеристику Канта. Просвещения не означает, что последователи Просвещения считали знак вплоть до того мнения, что нравственности можно дать вполне рациональное основание.То, что морали можно дать такое основание, могло быть Канта, но его не разделяли все мыслители эпохи Просвещения. (например, это не было точкой зрения Дэвида Юма), и, что более важно, это не вообще мнение гуманистов. Гуманисты считают, что мы должны применять разум как насколько мы можем. В частности, они считают, что мы должны применять разум в попытках к ответам на нравственные вопросы. И нет сомнения, что применение разума в моральной сфере может быть ценным упражнением — например, в раскрытии непризнанные последствия наших самых основных моральных убеждений, раскрывающие внутренние напряжения или несоответствия в наших моральных позициях, обнажая, как наши моральные рассуждения основаны на ошибочной логике или ложных эмпирических предположениях, и поэтому на.Но это не обязательно предполагает, что мораль может быть основана на причина одна.

Гуманизм и моральный релятивизм

Гуманисты иногда обвинен в релятивистской позиции, особенно в отношении моральных ценность. В то время как некоторые гуманисты могут сознательно принимать релятивизм, многие вполне открыто отвергают релятивистскую точку зрения. Тем не менее, это часто предлагается критиками гуманизма, что моральный релятивизм является неизбежным следствием гуманизма. своего рода моральный релятивизм, в котором обычно обвиняют гуманистов. совершили (пусть и невольно) то, что истина о том, что есть морально правильно или неправильно относится к отдельным людям или сообществам.Там нет правда с большой буквы «Т» пока что неправильность женского обрезания, полигамии, или даже убийство. То, что верно для одного человека или сообщества, может быть ложно для другого. Это связано с тем, что нравственная ценность есть субъективно укорененное свойство, как вкусняшка.

Почему предполагается, что гуманизм влечет за собой релятивизм? Некоторые теисты утверждают, что Бог — единственный возможный источник и основание объективной нравственной ценности. Так вот, рассуждают они, если Бога нет, то суды о моральной ценности может сводиться ни к чему большему выражению субъективного вкуса или предпочтения.Таким образом, те гуманисты, которые являются позитивными атеистами, не могут избежать скатиться к моральному релятивизму.

Однако принцип того, что Бог есть единственно возможное основание объективной нравственной ценности, так сказать как минимум, спорный. Этот принцип не получил широкого признания среди профессионалов. философы. Аргументы в пользу этого принципа часто основываются на сомнительных предположениях, такое предположение, что позитивный атеизм влечет за собой натурализм, неверно.

Даже если принцип, Бог является единственно возможным основанием объективной нравственной ценности. установлено, и что некоторая такая основа требуется, если должны быть такие ценности вообще, позитивный атеист-гуманист мог бы утверждать, что такова силу доводов против существования Бога, способного обосновать такое ценности, что вера в объективные моральные ценности также должна быть оставлена.Однако вместо того, чтобы принять моральный релятивизм, такой позитивный атеист мог бы вместо этого принять моральный нигилизм, настаивая не на том, что моральная ценность относительна, а на том, что его не существует. Если гуманист по определению является тем, кто принимает реальность моральной ценности, то кто-то, кто занял нигилистическую позицию перестанет быть гуманистом. Однако некоторые из тех, кто придерживается этой моральной ценность является иллюзией, но тем не менее хотят организовать, чтобы помочь другим людям существа процветают и т. д. действительно называют себя «гуманистами».Будь то такие люди должны быть классифицированы как гуманист спорный. Возможно, требование, чтобы гуманисты признавали существование моральной ценности, слишком сильно (вот почему это не встроено в мою характеристику из семи пунктов выше)

Будь или не такой моральный нигилист можно по праву назвать гуманистом, моральный релятивизм, безусловно, трудная позиция согласиться с гуманизмом по ряду причин. Обратите внимание, например, что гуманист мнение, что мы должны применять разум, пытаясь выяснить, что является морально правильное или неправильное неудобно сочетается с моральным релятивизмом.Если релятивизм верен, моральная позиция, к которой вы придете после тщательного, рационального размышления, не будет более или менее верный, чем тот, с которого вы начинаете. В таком случае нет смысла заниматься таким размышлением — по крайней мере, не настолько, чтобы открывать то, что правда волнует. Те гуманисты, которые придерживаются мнения, что применение разума может помочь выявить то, что является истинным, с моральной точки зрения, на самом деле отказаться от морального релятивизма. И на самом деле многие делают это совершенно явно (см. пример Саймон Блэкберн, лекция Вольтера Британской ассоциации гуманистов Релятивизм имеет значение?» (Блэкберн, 2001)

Какое оправдание делать Гуманисты выдают за свои самые основные моральные принципы? Нет единого, официальное гуманистическое обоснование, которое гуманисты обязаны поддерживать.Однако, многих гуманистов привлекает что-то вроде следующего прагматичного оправдание. Моральные нормы служат определенным целям, например, позволяют нам жить вместе в относительной гармонии и облегчении сотрудничества. Если мы хотим преследовать достижения этих целей необходимо придерживаться определенных основных норм, что помогает объяснить, почему определенные базовые нормы встречаются почти в каждой культуре, например запреты на воровство, ложь и нарушение обещаний.

Гуманистическое оправдание в том же духе предлагает писательница и телеведущая Маргарет Найт:

Почему я должен рассмотреть другие? Эти окончательные моральные вопросы, как и все окончательные вопросы, на которые может быть отчаянно трудно ответить, поскольку каждому студенту-философу знает.Лично я думаю, что единственный возможный ответ на этот вопрос — гуманистический. один – потому что мы по своей природе социальные существа; мы живем в сообществах; и жизнь в любом сообществе, от семьи вовне, гораздо счастливее, полнее и богаче, если члены дружелюбны и сотрудничают, чем если они враждебны и обиженный. (Рыцарь, 1955)

Такой прагматичный ответ обходит щекотливый философский вопрос о конечных нравственных основаниях (а вопрос, на который, по мнению гуманистов, даже теизм не дает ответа. удовлетворительный ответ), начав с предположения, что мы, по крайней мере, разделяем определенные цели.Как только признано, что мораль по существу связана с поощрением человеческого процветания релятивистский взгляд на то, что морально правильное или неправильное есть не что иное, как вопрос личного субъективного вкус или предпочтение более несостоятельны (то, что я мог бы субъективно предпочесть, не быть тем, что позволит себе и другим процветать).

Будет ли нам хорошо без религии?

Часто говорят, что если религия подорвана, нравственность рухнет, а ткань общества рассыплется. распутать.В той мере, в какой гуманизм противостоит и стремится подорвать религиозная вера, значит, это угроза цивилизации.

Но что является доказательством мнение о том, что нравственное поведение требует религиозного обоснования?

Одна популярная аргументация заключается в том, чтобы указать, скажем, на снижение уровня религиозности и (предположительно) снижение уровня морального поведения и за последние полвека или около того, и в заключение что первое является основной причиной последнего.Однако такой аргумент в его нынешнем виде привел бы к ошибке post hoc . Наблюдение, что два события происходят одно за другим или одновременно, по отдельности не значительно подтверждают утверждение о причинно-следственной связи этих событий.

Но в любом случае пока религиозность действительно, кажется, снижается на большей части Запада, моральное поведение также находится в упадке? Приглашены на конференцию, на которой разные люди – в основном религиозные лидеры – были приглашены для рассмотрения «постхристианского» будущего Британии, я не был очень удивлен, обнаружив, что конференция начинается с коллективного заламывания рук о морально ужасном состоянии нации.Однако через два дня после размышлений, большинство участников пришли к выводу, что Великобритания на самом деле морально лучше, чем было полвека назад, хотя бы потому, что это не уже не такой расистский, сексистский и гомофобный, как когда-то. Это правда, что некоторые показатели нравственности, такие как преступность, действительно свидетельствуют о снижении нравственности. поведение, но это не означает, что страна в целом менее нравственнее, чем это было раньше.

Даже если предположить, что Великобритания менее нравственно, чем раньше, это не следует из упадка религиозного вера является первопричиной.Может быть больше вандализма и мелкой уличной преступности и кража со взломом. Но есть и другие объяснения роста преступлений такого рода, как: люди уже плохо знают своих соседей, дома стоят пустой большую часть дня. Сплоченные сообщества эффективны в контроль над местной преступностью. Сообщества, безусловно, менее тесно связаны, чем они раньше, и это как минимум в такой же степени связано с изменением экономической и другие обстоятельства, связанные с упадком религиозной веры.

Предполагая повышение уровня преступления, правонарушения, венерические заболевания и т. д.за последний полувека или около того, подтверждают ли данные точку зрения о том, что основная причина упадок религиозных убеждений? Если упадок религиозности были основной причиной, то можно было бы ожидать, что те страны, пережившие наибольший спад, имеют самые серьезные проблемы. Но это не тот случай. Страны, в которых уровень религиозности сравнительно низка, как, например, в Канаде, Японии и скандинавских странах, не имеют-выше среднего уровня преступности, правонарушений и сексуальных перенесенное заболевание.

Также обратите внимание, что в то время как уровни насильственных преступлений может быть во многих странах с 1950-х годов, они значительно ниже, чем два столетия назад, когда те же страны действительно были очень религиозны. Высокий уровень преступности может и явно имеет причины, кроме утраты религиозной веры.

Мысль о том, что религия необходимая основа морали также противоречит истории. Китайский история дает прямой контрпример к тезису о том, что без мораль, основанная на религии, цивилизации не могут выжить.Фрэнсис Фукуяма указывает, что

в доминирующей культурной силой в традиционном китайском обществе была, конечно, конфуцианство, которое вообще не является религией, а скорее рациональным, светским этическое учение. История Китая изобилует примерами морального упадка и нравственного обновления, но ни то, ни другое не связано особенно ни с чем западный человек назвал бы религией. И трудно доказать, что уровни обычная мораль ниже в Азии, чем в тех частях света, где господствует трансцендентальная религия.(Фукуяма, 1992, стр. 108)

Мы находим почти те же уровни морального поведения, а также во многом такой же основной моральный кодекс в Китае как и у нас в Европе за тот же период – несмотря на отсутствие религиозного основа нравственного поведения в Китае. Действительно, Золотое правило было сформулировано Конфуцием до того, как его приняло христианство. С точки зрения других культур, предположение, что люди не будут хорошими без веры в Бога сбивает с толку, как отмечает китайский писатель Линь Юй Тан:

Западу кажется маловероятным, что отношения между человеком и человеком (мораль) может поддерживаться безотносительно Высшее Существо, в то время как для китайцев столь же удивительно, что люди не должны, или не могли относиться друг к другу как порядочные существа, не думая о их косвенные отношения через третье лицо.(Линь, Ю Тан, 1938)

Короче говоря, мысль о том, что нерелигиозное, гуманистическое общество не может быть стабильным, нравственное общество не хорошо подтверждается имеющимися доказательствами, и на самом деле кажется подорванным по большей части этих доказательств.

Учитывая, что многие атеисты продолжать вести себя, по крайней мере, так же нравственно, как и их религиозные коллеги, и что наименее религиозные развитые демократические страны кажутся такими же нравственно здоров как самый религиозный, некоторые религиозные критики гуманизма утверждают, что в то время как гуманизм/атеизм, возможно, не привели к моральному краху этих общества еще , коллапс все же придет.Такие нерелигиозные люди и общества живут за счет накопленный ранее религией «моральный капитал», капитал, в конце концов иссякнет. Американский мыслитель-неоконсерватор Ирвинг Кристол предупреждает:

За уже более 150 лет социальные критики предупреждают нас, что буржуазные общество жило за счет накопленного морального капитала традиционной религии и традиционной моральной философии. (Кристол 1999, стр. 101)

Это предупреждение остается вторит, например, епископ Михаэль Назир Алли.Интервью на радио BBC 4 Сегодня программа по 6 Ноябрь 2006 года, Али сказал

британский общество основано на христианском видении и христианских ценностях…. Если люди знаем, какие источники питают наши ценности, все высохнет… Мы может уже жить на прошлый капитал…

Ричард Харрис, епископ Оксфорд также использовал фразу:

.

…многие люди, имеющие твердые моральные обязательства без какой-либо религиозной основы, были сформированы родителями или бабушками и дедушками, для которых мораль и религия были фундаментально связаны…. Как далеко мы живем на моральном капитале? (Гаррис, 2007)

Апелляция к моральному капиталу объясняет, почему до сих пор не произошло морального краха. Но предсказание или, по крайней мере, опасение состоит в том, что такой крах, тем не менее, приходящий.

Но какие есть доказательства поддерживаете мнение о том, что моральный крах не за горами? Кажется, есть маленький. Действительно, тот факт, что на протяжении двух тысячелетий китайское общество демонстрировало примерно того же уровня и типа нравственного поведения, что и христианская Европа, несмотря Китайская мораль не имеет корней ни в чем, что западный человек признал бы религии, предполагает, что такие предсказания об отсроченной гибели ошибочны.

Религия как «необходимая социальная клей”

Это правда, что религия может действовать как мощный социальный клей, связывая людей вместе в сообщества. Как признает философ-гуманист Саймон Блэкберн,

[один из наиболее удручающих открытий социальной антропологии состоит в том, что общества, исповедующие религии более стабильны и существуют дольше, чем те, которые этого не делают. это подсчитано, что отколовшиеся группы, такие как коммуны или сообщества нового века, существуют несколько в четыре раза дольше, если они исповедуют общую религию, чем если бы они ее не исповедовали (Блэкберн, 2004, с.18)

Должны ли мы тогда отвергать гуманизм на том основании, что это может привести к разрыву социальных связей, в частности, религиозных уз, которые держат нас вместе? Предположение о том, что применение разума без ограничений, вероятно, такие катастрофические последствия имеют длинную родословную. Джон Грей говорит о графе Жозеф де Местр, стойкий защитник Церкви и Папы, один из самые яростные критики Просвещения, что

[когда он представляет разум и анализ как разъедающие и разрушительные растворители обычаев. и преданность, которая не может заменить узы чувств и традиций, которые они ослабляют и разрушают, освещает он, пожалуй, лучше, чем любое последующее писатель, абсурдность веры Просвещения [ибо таковой она несомненно была] что человеческое общество может иметь рациональную основу.Если рассуждать, значит спрашивать, тогда вопрошанию не будет конца, пока оно не разрушит породившая его цивилизация (Грей, 1995, стр. 125-6]

Но, конечно, не следует, что убеждения, подвергшиеся критическому анализу, будут отвергнуты. Часто мы обнаруживаем, что все более страстно привержены принципам, успешно выдержал такую ​​проверку. Даже если разум не может поддержать наши самые основных моральных убеждений, из этого не следует, что применение разума должно, следовательно, заставить нас отказаться от них или показать, что они ложны.

Более того, в то время как религиозная вера может быть мощным социальным клеем, это связано с рисками. Майкл Игнатьев предполагает, что:

[т] Чем сильнее вы чувствуете узы принадлежности к собственной группе, тем больше бурными будут ваши чувства к посторонним. (Игнатьев, 1993, с.88)

Когда мы связываем членов религиозные общины вместе более тесно, мы вполне можем в конечном итоге углубить раскол между такими сообществами.

Но, возможно, есть и другой способ создания чувства общности, который не имеет такого токсического потенциала побочный эффект? Как я объясню ниже, многие гуманисты настаивают на том, что есть.

Пример гуманистического подхода к воспитанию хорошие граждане

Хотя могут быть преимущества к религиозной вере, и есть много анекдотов о людях, чья жизнь были резко «перевернуты» религией, быть полезным для более гуманистического подхода к нравственному воспитанию и воспитанию нравственных граждан.

Пока нет официального Гуманиста подход per se к нравственному воспитанию, большинство гуманистов поддержали бы использование, например, исследовательских сообществ и программ «Философия для детей» в класс, в котором дети коллективно обсуждают, в широком философском образом, моральные, религиозные и другие «Большие вопросы».Такие программы были опробованы с успехом в ряде стран, где они произвели не только измеримое повышение IQ, а также улучшение поведения и духа внутри школы. Появляется все больше доказательств того, что такой подход помогает повысить самооценку. уверенность в себе, порождает уважение к другим, улучшает поведение, снижает издевательства и т. д. (см., например, Trickey and Topping, 2004). Офстед отчет в одной школе, где работает такая программа, сказал:

Наводящий на размышления и волнующий учебная программа, разработанная школой за последние два года, является выдающейся компонент успеха школы … (включая) развитие «Философия для детей», мощный инструмент, который одновременно увлекает учеников и дает им уверенность в том, чтобы исследовать стимулирующие и сложные идеи и концепции.Это не только укрепляет их академическое обучение, но и поощряет их сочувствие к другим и дает им представление о мире взрослых. ( Офстед Учебный план 1-го класса начальной школы Ропсли, отчет Ofsted, февраль 2007 г. )

Возможно, такой подход не может создать такое тесно связанное сообщество, которое религия часто производит, но порождает чувство сопереживания, связи и уважения к, и поощряет уважительный диалог с другими, и многие гуманисты спорить, создает чувство общности, более здоровое и менее разделяющее, чем вид, который, как правило, производится религией.

Интересно, что есть доказательства того, что такой подход к нравственному воспитанию мог бы также дать нам эффективная защита от моральных катастроф, чем погубил Двадцатый Века.

В своей книге Человечество , Моральная история двадцатого века профессор Джонатан Гловер, директор Центра медицинского права и этики Королевского колледжа, Лондон, сообщает о своем исследовании предыстории как тех, кто занимался массовыми убийств в таких местах, как нацистская Германия, Руанда и Босния, а также тех, кто были спасатели.Гловер сказал в интервью соответствующей газете,

Если вы посмотрите на людей, которые укрывают евреев под Нацисты, вы найдете в них много вещей. Одна из них заключается в том, что они, как правило, имеют воспитания, отличного от среднего человека, они, как правило, воспитаны неавторитарно, подкуплены симпатией к другим людей и обсуждать вещи, а не просто делать то, что им сказали. (Гловер, 1999)

В своей книге «Альтруистический Личность , Перл и Сэмюэл согласны с тем, что «родители спасателей зависели от значительно меньше по физическому наказанию и значительно больше по рассуждению.” (Олинер, 1992, стр. 179). Олинеры добавляют, что «рассуждение передает сообщение уважения и доверия к детям, что позволяет им испытывать чувство личной эффективности и теплоты по отношению к другим». Неспасатели, напротив, стремились чувствовать себя «простыми пешками, подчиненными власти внешних властей» (1992, с. 177). Олинеры также обнаружили, что, напротив, «религиозность лишь слабо связана с спасти».

Если мы хотим избежать тех моральных катастроф, которые погубили Двадцатый век, есть доказательства, подтверждающие точку зрения, что наши лучшие защита обеспечивается не религией, а своеобразным отношением к нравственности образование, отстаиваемое гуманистами (подход, который также может быть применен в религиозные школы).

Гуманистические организации

гуманист идеи существовали тысячелетиями. Действительно, некоторые философы древности, таких как Эпикур, вероятно, можно отнести к гуманистам. Однако это только сравнительно недавно термин «гуманизм» употреблялся в описано здесь, и только недавно люди организовались как Гуманисты в этом смысле. Гуманистические организации теперь можно найти по всему миру. Мир. Большинство гуманистических организаций входят в Международную гуманистическую организацию. и Этический союз (IHEU).Они занимаются разнообразной деятельностью. Они кампании за светские общества и за равные права для нерелигиозных. Они также заниматься просветительской и просветительской работой по противодействию общепринятым и иногда пагубное непонимание того, что включает в себя атеизм и гуманизм (в Соединенных Штатах, например, атеисты считаются аморальными, и являются одним из меньшинств, которому доверяют меньше всего). Гуманистические организации часто также предоставить альтернативный брак, похороны и другие церемонии для тех, кто хочет чтобы отметить важные события нерелигиозным способом.

Христианство и гуманизм | Библиотека Гарвардской площади

Библиотека Гарвардской площади существует исключительно на пожертвования. Если вы извлекли пользу из каких-либо наших материалов и/или если для вас ценно сделать материалы интеллектуального наследия унитарных универсалистов широко доступными и бесплатными, пожалуйста, пожертвуйте все, что можете — поможет любая мелочь: Пожертвуйте 

Поставлен в Университете Айовы в 1937 г.

Мир научной мысли и спекуляций представляет сегодня замечательное зрелище.После четырехсот лет хваленых обещаний установить царство людей через знание, которое есть сила, мы теперь обнаруживаем, что суверенитету человека, сокрытому в знании, используя выражение Фрэнсиса Бэкона, угрожают безжалостные и жестокое применение чистой расовой и национальной власти. Слепой Самсон силы прокрался в храм человека и теперь безрассудно повергает его на землю. Перед лицом надвигающейся катастрофы охотники за ересью поднимаются со всех сторон и пытаются идентифицировать демона, который ведет нас вниз по склону Гадарина.Мистер Мортимер Адлер говорит, что виноваты профессора, особенно ученые; Мистер Арчибальд Маклиш винит безответственных писателей и поэтов; Джон Хейнс Холмс обвиняет государственных лидеров в том, что они не выполняют волю населения; Мистер Эрл Браудер говорит, что это капиталисты; Г-н Ортега-и-Гассет говорит, что это бунт масс; и Папа говорит, что это отказ современного человека принять руководство Рима.

Какой бы ни была причина нынешнего поражения, мы все быстро начинаем опасаться, что цивилизация сегодня имеет больше воспоминаний, чем обещаний.Приближаясь к пропасти, грозному затмению всего, что дорого цивилизованному человеку, мы повторяем слова пророка: «Сторож, скажи нам о ночи». Но каким бы ни был результат, мы все вынуждены задаться вопросом, что же мы будем иметь. Подобно Макбету, мы ценим человеческое достоинство только тогда, когда осознаем, что теряем его, только когда осознаем, что находимся в сумерках, которые могут предшествовать бессмертной ночи смерти.

В такой ситуации обсуждение темы «христианство и гуманизм» приобретает более чем академическое значение, ибо найдется немало людей, которые, как Авраам, ратующий за Содом, скажут, что если бы только две хорошие вещи, христианство и гуманизм, можно показать, что он все еще жив среди нас, наш современный Содом еще стоит спасти.Даже комментаторы новостей на радио, люди, которые бегают во время чтения, время от времени можно услышать, как они апеллируют к непреходящим ценностям как христианства, так и гуманизма. И все же сомнительно, чтобы эти два понятия представляли что-то очень определенное для значительной части тех, кто к ним обращается. Это просто благословенные слова для тех, кто хочет молитвенное колесо. Что было бы спасено, если бы наша цивилизация в конечном счете смогла передать христианство или гуманизм следующему поколению, не очень ясно.Более того, столь же неясно, какие элементы христианства или гуманизма могли бы помочь спасти цивилизацию. Есть что-то жалкое в запоздалом открытии того, что христианство не является чем-то только для масс и что гуманизм — не просто необязательная роскошь для немногих образованных людей. В самом деле, трудно также избежать впечатления, что в голосах тех, кто на словах служит христианству или гуманизму, есть нотка снисходительности. Мы обнаруживаем невысказанную предпосылку, что если мы только сможем выбраться из нашего нынешнего затруднительного положения с помощью христианства и гуманизма, то мы сможем в свое время вернуться к состоянию, в котором нас не должны будут беспокоить ни христианство, ни гуманизм.

Причина той неясности, которая присуща упоминаниям среднего образованного человека о христианстве и гуманизме, не в одной праздности или любви к словечкам. Христианство и гуманизм нелегко отождествить. Их сторонники сами по себе разделились. Более того, оба движения имеют долгую историю, в которой появилось большое разнообразие идей и видов деятельности. В результате существует столько же типов христианства или гуманизма, сколько существует антихристианства или антигуманизма.Однако нет необходимости очерчивать все типы христианства или гуманизма, чтобы прийти к рабочему определению христианства или гуманизма. Адекватное определение всех типов христианства или гуманизма было бы равносильно классификации большинства типов религии, появившихся на Западе за последнее тысячелетие, а определение типов гуманизма потребовало бы, чтобы мы взяли в поле нашего зрения движения мысли, полностью выходящие за рамки западной цивилизации.Во всяком случае, мы будем считать, что ни одна из этих задач не является необходимой для нашей настоящей цели, и вместо этого попытаемся выделить только основные характеристики этих двух движений.

Сначала попробуем дать общее определение христианства. Христианство — это религия спасения от греха и смерти, спасения, совершенного любящим Богом-Творцом-Искупителем в результате отклика человека, чада Божьего, на божественное историческое откровение. Этот ответ принимает форму покаяния и обращения, веры и милосердия, все из которых являются признаками проникновения Царства Божьего в историю.Следовательно, можно сказать, что мыслить в христианских терминах означает мыслить в терминах творения, откровения и искупления. Другими словами, все категории христианского богословия теономичны: они указывают на Другого, который есть Начало и Конец всего бытия. Спасение по милости Бога, а не человека. Здесь мы находим лейтмотивы христианской религии. Эта религия соприкоснулась со многими другими течениями, религиозными и светскими; он приспособился к предполагаемым потребностям разных времен и мест.В результате она последовательно (и) даже одновременно проявлялась самым разнообразным образом. Но, несмотря на это разнообразие, она всегда стремилась принять первобытную христианскую веру с ее еврейской praeparatio evangelica в том или ином смысле как нормативную. Следовательно, это религия, ориентированная не только на трансцендентное, но и на исторические события. Следовательно, его характер не может быть рассмотрен должным образом без ссылки на спасительную историю.

Гуманизм — это не религия и не уникальное историческое движение, в центре которого стоит историческая фигура, подобно христианству.Как и родовая религия, она обладает некоторыми общими чертами, но всегда более обусловлена ​​окружающей культурой, чем каким-либо частным и решающим историческим событием. Гуманизма вообще нет. Есть гуманизм Конфуция, обусловленный особыми историческими обстоятельствами и мировоззрениями, которые его окружали. Есть гуманизм Греции и Рима, окрашенный общим мировоззрением и религиозным мировоззрением язычества. Есть христианский гуманизм, обусловленный не только тем, что он развился на христианской почве, но и тем, что он был открыто связан с христианством, как протестантским, так и католическим.Христианские элементы в различных типах гуманизма, которые можно найти в современной западной цивилизации, в некоторых случаях трудно выделить, но все формы современного гуманизма зависят как от христианства, так и от эллинизма. Это в равной степени относится и к христианскому гуманизму, и к революционному гуманизму XVII века, и к концу XVIII века, и к романтическому гуманизму века двадцатого. Так вот, хотя во всех этих типах гуманизма есть христианские элементы, но и в каждом гуманизме есть нечто такое, что отличает его от христианства.Каковы эти отличительные черты гуманизма? То есть в чем суть гуманизма? Это тенденция рассматривать человеческое существование вне связи с религиозным трансцендентным, то есть как самодостаточное и замкнутое в себе. Вместо спасения как цели гуманизм стремится к развитию личности в направлении человеческой зрелости и соразмерности. Он стремится достичь этих качеств посредством методической саморефлексии, путем непосредственного познания замкнутой в себе человеческой ситуации, поддерживая через педагогику творческое, интуитивное отношение к прошлому.Если отличительной чертой христианского этоса является смирение или тварность, то отличительной чертой гуманистического этоса является уравновешенность зрелой человечности. Следовательно, в то время как христианство стремится через силу Бога и через общение в церкви Христа осуществить преодоление человеком его падшего состояния «жить хорошо». И в христианстве, и в гуманизме необходимость педагогики, правда, признается, но в христианстве эта педагогика теономична; то есть под руководством Святого Духа внутри и вне церкви, тогда как в гуманизме эта педагогика идет от человека к человеку под руководством интуиции.При этом педагогика христианства имеет своим материальным содержанием откровение Христа о предназначении Божием для человека, тогда как педагогика гуманизма дает наставление человеку о самом себе, т. е. о его сущности и совершенствовании этой сущности.

Хотя современный гуманизм, в отличие от античного гуманизма, в значительной степени зависит от христианства, мы можем выделить некоторые элементы как общие для христианства и античного гуманизма. Примером может служить вера в достоинство человека, хотя христианство подчеркивает достоинство каждого в отдельности, а античный гуманизм — достоинство разумной человеческой сущности вообще.Можно также признать некоторое сходство между христианством и древним гуманизмом, как, например, в христианской концепции обращения, платоновской концепции уподобления Богу и аристотелевской концепции божественной жизни в человеке. Но мы не можем здесь останавливаться на этих сходствах. В самом деле, это могло бы создать ложное впечатление, что этос греческого гуманизма и христианства более близок, чем это есть на самом деле. Здесь достаточно сказать, что между решающими понятиями греческого этоса и христианского этоса существует фундаментальное различие, которое обычно символизируется терминами Эрос и Агапе.

Мы должны обратить внимание на сходство между современными формами гуманизма и христианства. Эта процедура находит свое оправдание в том, что даже когда современный гуманист апеллирует к античному гуманизму, он склонен отбирать элементы, совместимые с его собственной сознательной или бессознательной приверженностью определенным христианским предпосылкам. Действительно, сходство между современным гуманизмом и христианством является по большей части следствием зависимости современного гуманизма от христианства, вследствие того факта, что гуманисты средневековья и нового времени вскормлены на христианской почве.

СХОДСТВО МЕЖДУ ХРИСТИАНСТВОМ И ГУМАНИЗМОМ

Обратимся теперь к рассмотрению тех элементов христианского мировоззрения, которые по-разному разделяются всеми основными формами современного гуманизма, но здесь мы ограничимся христианским гуманизмом эпохи Возрождения и тем типом современного гуманизма, который представлен Ирвинг Бэббит. В чем принципиальное сходство между христианством и этой традицией современного гуманизма, восходящей прежде всего к так называемому христианскому гуманизму эпохи Возрождения?

1.Во-первых, это сходство отношения к природе, которое либо имплицитно, либо эксплицитно присутствует в современном гуманизме. Христианское отношение к природе можно наиболее кратко охарактеризовать, обратившись к христианскому учению creatio ex nihilo, учению, которое в конечном счете зависит от отношения, характерного для Ветхого Завета. Христианское отношение к природе вырастает из представления, что Бог есть Творец природы, как и человека, что небеса и холмы возвещают Славу Божию.По существу этот взгляд подразумевает отказ от языческого взгляда на то, что мир природы демонически враждебен человеку или принципиально сопротивляется силе Божией. Здесь мы сразу обнаруживаем разницу между современным гуманизмом и языческим гуманизмом. Последний, например, в мысли Платона и Аристотеля, рассматривает природу или материю как сопротивляющуюся. По их мнению, Бог в природе имеет дело с неподатливым материалом, который должен быть подчинен форме. С другой стороны, в христианском взгляде на creatio ex nihilo материя сама является результатом творческого акта Бога.Поэтому в книге Бытия утверждается, что Бог взглянул на свое творение и увидел, что оно хорошо. Этот же взгляд, конечно же, можно найти и в Новом Завете. Это правда, что природа с еврейско-христианской точки зрения считается существующей сейчас в падшем состоянии. Однако материя сама по себе не является злом. По этой причине христианское противопоставление плоти и духа не предполагает пренебрежительного осуждения плоти как таковой. Как указывают Августин и Лютер, с христианской точки зрения плоть — это извращение духа из-за порочной воли человека.Во многом именно потому, что современный гуманизм принял такое общее отношение к природе, его следует отличать от язычества. И это также причина, по которой он избегает аскетизма. Таким образом, современный гуманизм не менее, чем христианство, противостоит манихейству и всякому взгляду, считающему тело тюрьмой души. Следовательно, мы можем сказать, что современный гуманизм принимает мирские последствия христианского взгляда на воскресение тела. В самом деле, вполне вероятно, что христиане, как протестанты, так и католики, за исключением фундаменталистов, во многом благодаря положительной оценке природы христианами так легко приспособились к научному методу исследования природы.Для христианина, как и для современного гуманиста, не существует фундаментального табу в отношении природы. Здесь мы находим, таким образом, основу для определенного оптимизма, разделяемого христианством и гуманизмом, в отличие от пессимизма и меланхолии, столь обычных для языческого гуманизма. Ибо в христианстве и гуманизме нет страха перед природой.

2. Второе сходство между христианством и гуманизмом возникает из-за того, что современный гуманизм воспринял иудейско-христианскую идею монотеизма. Основное значение этой идеи, значение, которое имплицитно признается сегодня далеко за пределами христианской церкви, состоит в том, что она утверждает единство смысла всего существующего.На этой основе и только на этой основе может поддерживаться единство познания природного порядка и единство этической деятельности, направленной на изменение мира. В христианстве и в христианском гуманизме отвергаются все попытки разделить мир на различные сферы, противостоящие друг другу с абсолютными претензиями. И гуманист, и христианин отвергают любую интерпретацию существования, связанную с конфликтом или дуализмом между божественными силами. Они отрицают существование какого-либо главного демонического врага.Демоническое подчинено предельному единству смысла. Следовательно, духовная и социальная идея единства на Западе восходит к христианскому учению о единстве Бога. Здесь мы снова находим в современном гуманизме мотив, который склоняет чашу весов на сторону оптимизма и противостоит пессимизму и меланхолии языческого гуманизма.

3. И тем не менее, хотя природа и не является демонической силой ни для христианства, ни для гуманизма, она также не достойна высшего интереса человека, если он хочет спастись или достичь своей человеческой зрелости.Это подводит нас к третьему сходству между христианством и гуманизмом. Мы можем охарактеризовать это сходство как общее принятие своего рода доктрины воплощения. В то время как спасение христианина предполагает, что он станет членом Тела Христова и приобщится к новому бытию, которое приходит от жизни en Christo, человеческая зрелость требует, чтобы человек вошел в свое наследство, рассматривая человечество как надлежащее изучение человека и подчиняясь ему. себя к общей норме, выведенной из этого исследования.Благодаря приобретению привычек, которые превратят его из тривиальности в серьезность, из преобладания отдельных элементов в соразмерность, из эксцентричности в весьма серьезную нормальность, он поднимется навстречу своим ближним в общем разделении человеческого значения. В противоположность акценту Буркхардта на индивидуализме как центральной характеристике гуманизма эпохи Возрождения, мы должны признать, что в христианском гуманизме эпохи Возрождения, в традициях придворного и джентльмена, а также в методах литературного и художественного производства большое место была дана идея подражания.Таким образом, христианская идея подражания Христу находит параллель в гуманистической идее подражания образцам. Следовательно, и гуманизм, и христианство противостоят натуризму, а также этическому релятивизму. Это означает, что человеческое предназначение с гуманистической и христианской точек зрения не должно осуществляться через какое-либо непосредственное примирение с окружающей действительностью, как это имеет место в случае сциентизма и натуризма. Обе точки зрения направлены на то, чтобы превзойти настоящий момент и вызвать переживание «наполненного», «обогащенного» или «взаимопроникающего» времени.Прошлое сознательно и избирательно переносится из момента в момент в коллективное сознание церкви или гуманистического общества. Все эти идеи по-разному подразумеваются как в христианской доктрине воплощения, так и в современной гуманистической доктрине подражания.

4. Четвертое сходство между христианством и гуманизмом заключается в их общем отношении к истории. Это также следствие их общей антипатии к натуризму. В конечном счете источник такого отношения следует искать в еврейской пророческой и персидской эсхатологической мысли.Оно составляет одно из основных различий между греческим и христианским образом мышления, как ясно указывает Августин в двенадцатой книге «О граде Божьем». В язычестве реальность рассматривается неисторически. Ее решающее понятие — физика, а не история. Представление о природе, вечно повторяющейся в циклах, рассматривается Августином как характерная черта этого языческого отношения к миру. В противоположность этому подходу христианство рассматривает мир как исторический, вовлеченный в процесс направленного времени, а не циклического времени.Человек движется к цели. Таким образом, идея судьбы в язычестве заменяется идеями грехопадения, провидения и Эсхатона в христианстве. Исследование Ховарда Р. Патча о богине Фортуне в средневековой литературе дает поучительный отчет о постепенном подчинении Судьбы Провидению. Следует признать, что христианская идея Провидения и направленного времени была доведена до крайности в домилленаристских сектах евангельского протестантизма. И точно так же мы можем допустить, что это ощущение значимости направленности и осмысленности истории получило наивное выражение в светской идее прогресса.И все же оптимистическое отношение к истории человечества, характерное для современного гуманизма, в значительной степени является наследием христианского взгляда на историю как на театр спасения. Этот элемент в современном гуманизме и в христианстве наряду с первой упомянутой идеей, а именно идеей о том, что творение в своей основе является благим, а не демоническим или сопротивляющимся, — в значительной степени объясняет мироутверждающий характер западной цивилизации, черту, которая является постоянным источником сюрприз для Востока.

5.Пятое сходство между христианством и гуманизмом заключается в их оценке человеческой природы. В этом отношении различные типы гуманизма различаются. Революционный гуманизм обладает недиалектической концепцией человеческой природы, связанной с идеей совершенствования человека. Романтический гуманизм, представленный немецким идеализмом, преувеличивает сходство между структурой человеческого разума и абсолютного разума. Таким образом, она стремится свести к минимуму разницу между сущностью человека и его существованием.Христианский и современный классический гуманизм, с другой стороны, переформулирует христианское учение о грехопадении, утверждая и подчеркивая фундаментальное и непреходящее различие между сущностью человека и его существованием. У человека две природы, высшая и низшая, и никогда они не сойдутся. Таким образом, и классический, и христианский гуманизм принципиально противоположны всем формам утопизма. Видение величия человека никогда не затмевает видение ничтожества человека. Как говорит профессор Дуглас Буш: «Именно это одновременное двойное видение человека придает литературе английского Возрождения ее этическую силу и центральность, ее высоту и глубину трагических эмоций.Христианская религия возвысила в человеке чувство своей божественности и углубила его чувство животного; расстояние между двумя крайностями больше, чем у наиболее религиозного и философского из классических авторов».

Следовательно, христианство и христианский гуманизм придают большое значение необходимости дисциплины и примату воли над интеллектом. По одной и той же причине они оба поддерживают аристократический взгляд на человеческую природу. Для гуманиста эта естественная аристократия зависит от этически дисциплинированной воли.Для христианина это зависит от искупительной любви Христа. Следовательно, ранг, класс, призвание, наследственность, раса — все это лишено решающего значения. Различие между греком и варваром преодолено в этом современном гуманизме, так же как и в христианстве. Даже формальное равенство всех людей в отношении рациональности, как утверждает стоицизм, преодолевается. Вместо них мы находим в гуманизме понятие человечества, а в христианстве — различие между возрожденным и невозрожденным.Здесь мы имеем еще одно следствие идеи монотеизма. Критерий осмысленности преодолевает все искусственные или естественные границы, разделяющие людей. Базовая система отсчета или определение стоимости действует для всех. И ни один человек не оправдывается, кроме как по благодати Божией или по упражнению воли.

В связи с этим следует упомянуть еще об одной стороне христианско-гуманистического понимания человеческой природы, а именно об утверждении бесконечной ценности индивидуальной личности.Это отношение выражается в различии между внешними вещами или положением человека и качеством его внутренней жизни. Эллинизм был склонен пренебрегать этим противопоставлением внутреннего и внешнего положения. И даже римско-католическое христианство сгладило это различие, заменив еврейский закон церковным законом и требованием внешних дел (в смысле ритуала). Радикально протестантское христианство и христианский гуманизм стремятся превзойти законничество, одно за счет утверждения превосходства Евангелия любви над законом, а другое за счет интуиции, а не простой условности или внешнего приличия.Кое-что из этого отношения можно различить в конфуцианском гуманизме с его упором на внутреннюю правильность. Это общее отношение включает в себя утверждение достоинства индивидуальной души. В радикальном протестантизме оно принимает форму уважения к индивидуальной совести (в братстве верующих), отрицания необходимости иерархических посредников и учения о священстве всех верующих. Этот радикальный лаицизм переходит в современный классический гуманизм и принимает форму индивидуализма, дисциплинированного по всеобщей норме.В христианской схеме этот индивидуализм подчинен милосердию, а в гуманизме он сдерживается идеалом соразмерности или полной человечности.

Из этого анализа должно быть ясно, что все формы современного гуманизма в той или иной степени разделяют христианское наследие. Поэтому определенно неверно связывать христианство узким образом с гебраизмом или связывать гуманизм исключительно с эллинизмом. В христианском и в современном классическом гуманизме эллинские элементы трансформируются в нечто неязыческое, а там, где трансформации нет, есть хотя бы подчинение христианскому этосу.В этой связи можно добавить, что было бы заблуждением говорить о духе религии и духе джентльмена так, будто они совершенно различны. Мы также видим, что знакомая характеристика натуризма, гуманизма и религии как представляющих три различных уровня опыта может также скрывать столько же, сколько и открывать. Если не в достижениях, то по крайней мере в отношении современная культура — и особенно современный гуманизм — впитала в себя некоторые важные черты христианского мировоззрения и этоса.В самом деле, христианские идеи настолько глубоко повлияли на современное гуманистическое общество, что потребовался бы чудесный атавизм самосознания, чтобы вернуться к эллинизму. Христианское отношение к природе, к единству смысла, к взаимопроникающему и направленному времени, а также к личности, кажется, скорее, находится на грани разрушения от рук постгуманистического и постхристианского варварства крови и класса. Об этом мы будем говорить в нашем заключении.

РАЗЛИЧИЯ МЕЖДУ ХРИСТИАНСТВОМ И ГУМАНИЗМОМ

Автономия vs.Теономия

Обратимся теперь к различиям между христианством и современным классическим гуманизмом. Фундаментальное различие между христианством и гуманизмом заключается в их отношении к трансцендентному, к тому, что можно было бы назвать вертикальным измерением бытия. Говоря богословским языком, христианство принципиально теономично, а гуманизм автономен. Как мы уже указывали, христианство с его целью спасения человека опирается в конечном счете на благодать, тогда как гуманизм с его целью человеческой зрелости опирается в конечном счете на интуицию и этическую волю самодостаточной и независимой человеческой природы.Часто утверждалось, что христианство гетерономно и что гуманизм, принимающий христианство, также должен стать гетерономным, подчиняясь авторитету, «предшествующему, высшему и внешнему» самому себе. В связи с этим необходимо сделать очень важное различие, которое часто упускают из виду католики и ортодоксальные протестанты, а также многие представители гуманизма. Христианское движение возникло как протест против гетерономии, т. е. как протест против раввинского законничества и гетерономии еврейского закона.Он не призывал людей к абсолютному подчинению какой-либо земной власти, какому-либо учреждению или какому-либо человеку. Она поставила людей перед необходимостью признать грядущее Царство Божие через его провозвестника, Иисуса Христа, а также перед требованием изменить сердце, чтобы это Царство исполнилось. И гетерономия иудейского законничества, и автономия самодостаточного творения были заменены отношением к динамическому трансцендентному действию Бога в истории через Его вестника, Иисуса Христа.История католицизма и ортодоксального протестантизма представляет собой отклонение от первоначального христианства через возрождение законничества и гетерономии, через вторжение гетерономии церкви в католицизм и церкви и Писания в ортодоксальный протестантизм. Первобытное христианство с его ориентацией на сверхисторическое царство Божие вновь осветило божественным светом все конечное, разбив его в его самозамкнутой силе и обнажив его неизбежную двусмысленность в экзистенциальном порядке.Таким образом, теономический взгляд на человека и природу помещает абсолют вне времени, а не во времени, и, следовательно, он отрицает все абсолютные притязания, которые могут быть связаны с природой, человеком, учреждениями, книгами и даже с историческими событиями. Сам Иисус просит своего ученика никого не называть добрым, даже самого Иисуса.

В свете этих различий мы должны сказать, что и христианские богословы, и гуманисты ошибались, характеризуя христианство как гетерономное по своей сути. Гетерономное христианство есть извращенное христианство.Это форма идолопоклонства в том смысле, что она предполагает, что что-то конечное может исчерпать реальность. Он придает конечному объекту статус, который принадлежит только трансцендентному, Богу. Следовательно, любой гуманист, который говорит, что не может принять христианство, потому что он не может отказаться от своей автономии, должен понять, что настоящий фронт битвы между ним и христианством находится в другом месте. Отказываясь принять гетерономию, он фактически отказывается принять извращение христианства. Таким образом, основной линией раскола между строгим гуманизмом и христианством является различие между автономией и теономией.Это не означает, однако, что христианство отрицает автономию человека. Скорее, он лишь отрицает абсолютную автономию человеческой природы. Он утверждает, что, признает он это или нет, основная способность человека существовать и реализовывать свою сущность является чем-то данным. И утверждает также, что эта способность существовать и исполнять человеческую сущность заражена извращением, противоречием, пронизывающим все сущее и отделяющим его от его сущности. С другой стороны, пока существует человек или что-то еще, оно в какой-то степени проявляет божественную силу бытия и интеграции.Если бы этой божественной силы не было, само существование подошло бы к концу. И, наоборот, приблизить существование к своей сущности можно только осмысленным вторжением творческой и воссоздающей силы трансцендентного.

Следовательно, человеческая сущность не является конечной и творческой основой временного существования. Человек — творение, и во всей осмысленной деятельности он проявляет божественную тенденцию к интеграции или реинтеграции. Иными словами, человек есть Шауплатц космических сил, а не самодостаточная, самодостаточная сущность.Следовательно, было бы ошибочно полагать, что между теономией и автономией возникает простое противопоставление. Верно, что раньше это понятие теономии использовалось для выражения божественной детерминации в противоположность самоопределению, но такое употребление предполагает радикальный дуализм между божественным и человеческим. В противоположность этому употреблению мы употребляем этот термин только для выражения трансцендентной квалификации самоопределения. Теономия, в противоположность гетерономии, есть осуществление самоопределяющихся форм с трансцендентным значением.Теономия не предполагает отказа от автономии, как гетерономия в католической теории власти; оно включает, скорее, углубление автономии в себе до такой степени, что она выходит за пределы самой себя. Другими словами, теономия предполагает преодоление автономных форм культуры и общества. Он переориентирует эти автономные формы на религиозный принцип, который одновременно поддерживает их силой бытия и вторгается в них, открывая их трансцендентному суду и исполнению. Он не отрицает автономии, но утверждает, что человеческая природа не самодостаточна и независима от творческих сил космоса, а также что независимость или самодостаточность гуманизма в конце концов приводит к утрате его собственной творческой силы. и страдает от возмездия пустоты и слепоты.Таким образом, в обоих этих аспектах теономии мы находим поправку на гуманистическую гордыню.

Мы должны помнить, конечно, что если преследующий грех гуманизма — это гордыня человеческим имуществом и вытекающая из этого склонность к ужасной непринужденности на Сионе, то преследующий грех христианства — это гордыня божественным имуществом, ведущая либо к фанатизму, либо к фанатизму. к гетерономии. Следовательно, христианин или, по крайней мере, радикальный протестант будет утверждать, что единственным лекарством от любого из этих преследующих грехов является дух покаяния, который вызывается живыми теономическими отношениями.Хотя есть сходство между мучительными грехами христианства и гуманизма, гуманист пытается найти лекарство в себе самом, а христианин находит спасение в новом существе, проистекающем по благодати через Иисуса Христа.

. Есть еще один мучительный грех исторического христианства и гуманизма, о котором следует упомянуть, ибо он послужит выяснению еще одной стороны фундаментального различия между христианством и гуманизмом. Мы уже говорили об истории католицизма и православного протестантизма как об истории гетерономии, преодолевающей теономию в религии.Та же тенденция обнаруживается и в гуманизме. В своем отрицании трансцендентного наша современная цивилизация во многом находилась под влиянием светского гуманизма, но следует отметить, что современная цивилизация, как и современный гуманизм, не смогла остаться строго светской. Многие гуманисты, признавая необходимость трансцендентных отношений, вместо того, чтобы принять теономический взгляд, уступили римско-католической гетерономии. Но еще большее число современных секуляристов и даже номинальных христиан отказались от автономии, приняв еще иные гетерономные авторитеты.Они стали идолопоклонниками империализма, капитализма, марксистского социализма, расизма, национализма. Пустота гуманистического общества стала невыносимой, и в качестве компенсации возникла яростная атака на автономию и попытка демонической самореализации через гетерономию. Таким образом, эти отрицания гуманистического общества должны быть объяснены, по крайней мере частично, проистекающими из неадекватности, преследующего греха гуманизма, а именно, склонности развиваться сначала в состояние пустоты, а затем в замаскированную религию гетерономный характер.Мы предполагаем, что исправлением этой тенденции как христианства, так и гуманизма к гетерономии является концепция теономии, концепция, которая выходит за пределы как гетерономии, так и автономии.

Гуманистические и христианские взгляды на институты

Мы охарактеризовали фундаментальное различие между христианством и гуманизмом как различие между теономией и автономией, однако мы должны указать еще на три основных различия между христианством и гуманизмом.

Второе крупное различие — это различие между христианским и гуманистическим отношением к роли институтов в жизни человека. В целом можно сказать, что гуманизм в силу своего академического характера склонен либо интерпретировать институциональную проблему узко, либо уделять ей лишь незначительное внимание. Он узко трактует роль институтов, ограничивая свое внимание прежде всего школой. Это означает, что, хотя гуманизм подчеркивал необходимость как доктрины, так и дисциплины, его дисциплины специфичны только для молодежи, которая учится в школе, и в лучшем случае очень расплывчаты и индивидуалистичны для взрослой части общества.Рост в благодати для христианина невозможен без общения верующих, сообщества, целью которого является установление стандартов и методов, которые будут питать человека (и группу) с детства до старости. Эти стандарты и дисциплины касаются внутренней профессиональной, политической и общественной жизни. Дисциплины нацелены на то, чтобы обучать и воспитывать людей всех видов и состояний, как молодых, так и пожилых, как образованных, так и необразованных, как привилегированных, так и неимущих. И они направлены не только на разум, но и на этическую волю.Не то, чтобы гуманистическое образование не влияет на волю. Дело скорее в том, что христианское воспитание обеспечивает сплоченное сообщество, в котором идеалы и поведение регулярно подвергаются тщательному анализу со стороны группы и в котором дисциплина молитвы, поклонения и общественной деятельности предлагает каналы для проявления воли. Так как гуманизм, помимо церкви, не имеет этой сплоченной общности с его дисциплинами, то его приверженцы имеют лишь скрытое отношение друг к другу и, таким образом, лишены постоянной взаимной поддержки, которая только и может заставить разум и волю Божию преобладать. .В этом отношении гуманизм обладает тенденцией, сходной с пиетизмом: он подчеркивает «стремление» индивидуальной души к пренебрежению общественно поддерживаемыми социальными интересами. Было бы грубым преувеличением утверждать, что христианство достигло адекватного равновесия между учением и дисциплиной, но мы вправе сказать, по крайней мере, что организованное христианство более полно осознало проблему и более адекватно справилось с ней, чем светский гуманизм.

Отношение к психике

Третье отличие христианства от гуманизма — это различие в отношении к природе человеческой психики.Это различие тесно связано с тем, что мы только что обсуждали. Гуманизм, а вместе с ним и большая часть либерального протестантизма, склонны придавать большое значение сознательной интеллектуальной жизни. Это следствие гуманистической и либерально-христианской концепции личности, концепции, которая пренебрегает большой ролью эмоций, ассоциаций и воображения в индивидуальной и общественной жизни. В самом деле, феноменальный подъем новых гетерономий коммунизма и национал-социализма, не говоря уже о силе национализма («другой религии человека»), отчасти объясняется творческой и символической силой этих движений.Столь велика была эта символическая сила, что многие люди как гуманистической, так и христианской традиции были покорены. Одна из причин такого массового обращения заключается в обращении этих движений к более глубоким уровням человеческой психики. Есть предел тяжести ноши, которая может быть возложена на человеческое сознание.

Христианство не преминуло признать этот факт и с самого начала укоренилось в чем-то более глубоком, чем человеческое сознание. Действительно, учение о Святом Духе можно назвать неотъемлемой частью значения сил, находящихся под и за пределами человеческого сознания.Это только один пример. Христианство как в учении, так и в дисциплине использовало символы и институты — например, идеи Царства Божьего, учение о теле Христовом и практику Вечери Господней, не говоря уже о силе пения и регулярной дисциплине. общественного богослужения, а также символы и дисциплины, которые задействуют всего человека, а не только разум. В связи с этим Ирвинг Бэббит подчеркивал большую роль воображения в психике человека, но мне кажется, что проблема воображения была им оставлена ​​на откуп индивидууму.Во всяком случае, мы можем утверждать, что светский гуманизм не разработал образных символов, которые обычно признаются гуманистами решающими или определяющими для передачи или практики гуманизма. Можно, конечно, возразить, что идеал джентльмена или honnete homme представляет собой обращение к воображению, но очевидно, что этот вид символа оказывает мощное воздействие только на одну группу в обществе. Более того, даже среди джентльменов оно утратило свою прежнюю стихийную и решительную силу.

Гуманистическое и христианское отношение к культуре

Это подводит нас к последнему различию между христианством и гуманизмом, о котором следует особо упомянуть, а именно к различию их отношения к культуре. Здесь снова отношения не простые. Подобно тому, как теономия представляет собой ориентацию, которая не заменяет автономию или существует рядом с ней, а скорее проходит через нее и выходит за ее пределы, так и христианство требует не отрицания культуры, а скорее ее углубления и преодоления.Христианство по существу не противостоит культуре, оно лишь радикально оспаривает ее самодостаточность. Следовательно, между христианским богословием и культурой как таковой нет принципиальной вражды. Христианство не аскетично и не пренебрегает формами и смыслами, которые связаны с культурой. Его спор с культурой такой же, как спор с автономией: культура в гуманистическом обществе рассматривается как замкнутая, самодостаточная и в лучшем случае выражение ориентации человека на частные, конечные, значимые объекты.Он не в состоянии увидеть трансцендентный смысл конечного и, таким образом, не осознает трансцендентной угрозы, с которой сталкивается каждое самозамкнутое существо, угрозы самонадеянной безопасности и самоуверенности. Именно из-за этой тенденции в гуманизме мы можем сказать, что вежливость убивает христианство.

Пагубные последствия гуманистической самодостаточности можно лучше наблюдать, если мы обратимся к социологической области. Общий эффект автономного гуманизма в современной цивилизации заключается в том, что религия вытесняется в самостоятельную область.Религиозная группа стала обособленной социологической группой, в которой на карту поставлено нечто иное, чем в других социологических группах. Религия связана с ее соцологическими носителями: институтом церкви, священством, служителями и членами церкви, таинствами и особыми дисциплинами церкви. Затем эти социологические носители религии отвергаются, и гуманисты претендуют на то, чтобы предложить более приемлемую замену. Гетерономные церкви только способствовали поощрению такого отношения, заявляя, что они обладают особыми и исключительными средствами для раздачи благодати или для приближения к трансцендентному.

Теономическая точка зрения, предложенная в этой статье, представляет собой радикальное отрицание обоих этих взглядов. Он отрицает, что религия является чем-то одним наряду с другими, что трансцендентное доступно только в определенных сферах жизни и что другие области жизни могут сохранять независимость. Более того, теономическая точка зрения несет в себе отрицание того, что сам Бог есть просто одно Существо рядом с другими сущностями; это характеристика обусловленных и конечных объектов мира природы и человека.Мир и все конечные объекты указывают за собой на некий необусловленный аспект реальности, в котором они участвуют и от которого они в то же время отделены. Теономное сознание не считает, что существует отдельный трансцендентный мир, а скорее то, что все конечные объекты обладают трансцендентным характером, и что, когда они полностью утратили этот характер, они также утратили свою способность существовать или выполнять свою сущность.

Эта утрата чувства трансцендентного характера всех вещей является точной причиной атомизма современной цивилизации и пораженчества и пустоты, которые в наши дни предпринимают отчаянную попытку через отказ от автономии гетерономии вернуть себе живое и динамичное чувство осмысленности.

Профессор Дуглас Буш в своей книге «Возрождение и английский гуманизм» указывает, что, по его мнению, «для нас будет невозможно вернуть общую веру в сверхъестественный мир», но он предполагает, что что-то подобное должно быть необходимо, если мы хотим избежать утраты ценностей христианства и гуманизма, связанной с появлением новых религий национализма, капитализма, коммунизма, национал-социализма и виталистической психологии бессознательного. Казалось бы, человек неизлечимо религиозен в гораздо более зловещей форме, чем М.Изначально Сабатье хотел предложить. Выбор, стоящий перед человеком, — это не христианство или гуманизм, а скорее христианство или язычество. Сила гуманизма в конечном счете проистекает из трансцендентной ориентации христианства, и когда эта сила ослабнет, ее место займет та или иная форма идолопоклонства, идолопоклонство академического изоляционизма, эротических или материальных владений, классов, рас. , или нация.

Я вспоминаю разговор, который у меня состоялся несколько лет назад со знаменитым немецким философом Карлом Ясперсом в Гейдельберге.Я осмелился спросить его, что он думает о сегодняшнем значении гуманизма и либерализма. Я задал этот вопрос отчасти из-за общего предположения, что он считает себя гуманистом и либералом. Его ответ был шокирующе выразительным для человека уравновешенного и дальновидного. Он ответил: «Гуманизм и либерализм больше не имеют никакого значения. Единственная группа, которая в нашем мире обладает твердой смелостью своих убеждений, — это ортодоксальные христиане. Мой совет любому молодому человеку: вернитесь к ортодоксальному католицизму или протестантизму.Только в этих группах можно найти Zwang, которые могут противостоять растущей волне варварства в мире». Но стоит отметить, что д-р Ясперс сам не вернулся к ортодоксальному христианству. Я указал ему на это, и он ответил, что говорит как социолог и не исповедуется в своей личной вере.

Сегодня вокруг нас много таких людей доброй воли, которые видят, что ценности, общие для гуманизма и христианства, не вызывают лояльности, необходимой для их выживания, и тем не менее они не могут принять христианский сверхъестественный подход.По моему убеждению, они правы в своем отказе, но частично сами виноваты в тупиковой ситуации. Они безропотно приняли утверждения сверхъестественных сторонников и авторитарных церквей относительно природы религии и даже Бога. Сделав это, они ошибочно полагают, что единственной альтернативой секулярному гуманизму является гетерономный сверхнатурализм. Что действительно необходимо, так это группа христиан и гуманистов, которые смиренно возьмутся за выработку религиозной концепции жизни, которая с самого начала отвергнет проекцию объективного божественного мира позади и рядом с объективным природно-человеческим порядком, которые вместе воспримут намеки в этом направлении, которые были брошены христианскими богословами от раннего средневековья до Николая Кузанского, Шеллинга и Фридриха фон Хюгеля, и таким образом сделают возможным преодоление этого современного идолопоклонства, политического, церковного, и академические, пытающиеся или силой ввести Царство Небесное, или изнывающие от малокровия.Сила Божья не должна отчаиваться. Наш грех — этот старый дьявол Аксиди. Темная ночь и хаос надвигаются на нас только потому, что мы не слышим призыва: Покайтесь! Царство Небесное близко.

Серия Navigation<< Пессимизм и оптимизм в религииСтабилизатор и разрушитель >>

Как это работает и чего ожидать

Что такое гуманистическая терапия?

Гуманистическая терапия — это общий термин для группы терапевтических бесед, основанных на принципах гуманизма, связанных с человеческой природой и потенциалом.В центре внимания находятся люди (а не их проблемы). Они считаются очень ценными, уникальными и способными достичь своих целей. 1 Терапевт не занимается диагностикой, решением проблем или руководством; вместо этого они равные партнеры на пути значимого роста. 2

Акцент гуманистической терапии делается на индивидуальном выборе, свободе, ценностях и смысле, чтобы помочь людям найти удовлетворение и цель. 1,4 Живя осмысленно в настоящем (концепция, известная как осознанность), люди могут освободиться от прошлого опыта или забот о будущем.Это позволяет им действовать целеустремленно и страстно для собственной выгоды и на благо общества. 3

Терапевт-гуманист рассматривает людей как: 1,2,3,5

  • Хороших по своей природе
  • Заслуживающих безусловного положительного отношения (уважения, сочувствия и понимания того, кто они есть, а не осуждения)
  • Мотивированы удовлетворять собственные потребности и расти
  • Способны решать проблемы и вносить необходимые изменения для преодоления препятствий полный потенциал)
  • Полный и цельный: больше, чем набор случайных переживаний и проблем

Типы разговорной терапии, подпадающие под категорию гуманистической терапии: 1,3,4

Чем гуманистическая терапия отличается от Другие виды терапии?

В отличие от многих видов терапии, гуманистическое консультирование не решает проблемы напрямую.Вместо этого акцент делается на поддерживающих отношениях между консультантом и клиентом, позволяющих людям безопасно исследовать, кто они, что для них важно и как жить в полной мере. Мало внимания уделяется чьему-то прошлому, в том числе тому, как оно может способствовать нынешним трудностям. 1,2,3

Гуманистическая терапия уникальна тем, что считается недирективной. Это означает, что терапевт не руководит процессом, не предлагает цели, не обучает инструментам и техникам и даже не решает, сколько сеансов нужно клиенту.Вместо этого они помогают клиентам понять себя и открыть для себя собственное значение и самореализацию. 1,3

Гуманистическая терапия обычно не включает диагностику или формальную оценку, поскольку это не структурированный подход к решению проблем, такой как когнитивно-поведенческая терапия (КПТ), диалектико-поведенческая терапия (ДПТ) или ориентированный на решение краткосрочная терапия. Однако у нее есть некоторые общие черты с позитивной психологией, поскольку она продвигает оптимистические идеалы, согласно которым люди в основе своей являются хорошими, сильными и способными. 3

В чем может помочь гуманистическое консультирование?

Гуманистическое консультирование, разработанное с учетом уникальных потребностей каждого человека, может помочь при самых разных трудностях. Независимо от того, как они называются, гуманизм считает, что проблемы, с которыми сталкиваются люди, коренятся в экзистенциальных тревогах, таких как свобода, бессмысленность и неизбежность смерти. Гуманистическая терапия также может помочь тем, кто имеет дело с экзистенциальной депрессией, вызванной аналогичными тревогами и страхами по поводу смысла жизни.

Соответственно, гуманистический терапевт может помочь с этими проблемами: 2,3,6

  • Тревога
  • Паника
  • Депрессия
  • Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР)
  • Употребление психоактивных веществ
  • Расстройства личности
  • Проблемы в отношениях
  • Низкая самооценка

Вопрос о том, является ли гуманистическая терапия правильным подходом к психотическим расстройствам, таким как шизофрения, остается спорным.Некоторые исследования показывают, что это может быть полезно, в то время как другие, в том числе проведенные Карлом Роджерсом, основателем личностно-центрированной терапии, обнаружили, что это неуместно. 2,3 Гуманистическая терапия, вероятно, может помочь людям, живущим с психотическими расстройствами, обрести смысл и удовлетворение, но она не предназначена для периодов активного психоза.

Эффективна ли гуманистическая терапия?

Поскольку гуманистическая терапия не структурирована и сосредоточена в основном на поддерживающих отношениях между консультантом и клиентом, ее трудно исследовать, но возможно.Метаанализ 86 исследований показал, что у людей, получавших этот тип терапии, наблюдались более позитивные изменения, чем у людей, которые вообще не получали терапию, и примерно такие же изменения, как у людей, получавших другие виды терапии. Кроме того, успехи, достигнутые в гуманистической терапии, имели тенденцию сохраняться с течением времени. 7

Было обнаружено, что определенные виды гуманистического консультирования, такие как личностно-ориентированная терапия, эффективны при проблемах межличностных отношений и отношений и так же эффективны, как когнитивно-поведенческая терапия, при депрессии, употреблении психоактивных веществ и хронических заболеваниях.Однако методы лечения, которые просто утверждают, что они «недирективны» (всего лишь один из элементов гуманистической терапии), менее эффективны. 6

Критика гуманистической терапии

Некоторые эксперты в области психического здоровья сомневаются в качестве исследований, поддерживающих гуманистическую терапию. 4 Случайные контролируемые испытания, в которых исследовательская группа сравнивается с контрольной, считаются золотым стандартом в психологических исследованиях, но этот тип исследования почти невозможно применить к гуманистической терапии, поскольку его ключевые элементы трудно измерить. 3

Вместо этого большая часть исследований в области гуманистической терапии включает количественные исследования (сбор данных с помощью анкет, опросов и опросов и их числовой анализ) и качественные исследования (социальные исследования, беседы, видео- и аудиозаписи), чтобы понять, как процесс помогает или не помогает. 4 Эти формы исследований считаются менее достоверными и надежными, чем рандомизированные контролируемые испытания.

Другие критические замечания касаются самой природы гуманистической терапии. 3 Некоторые люди считают, что гуманистические консультанты дают слишком мало структуры, направления и руководства. Его критиковали за неспособность (или нежелание) решать практические проблемы, с которыми сталкиваются люди, такие как предрассудки и бедность. Некоторые даже обвиняют его в том, что он является элитарным, предназначенным для людей, которые хорошо формулируют свои мысли и имеют неограниченное время и деньги, которые можно потратить на терапию.

Примеры гуманистической терапии

Гуманистический подход к терапии основан на равных отношениях между консультантом и клиентом, при этом терапевт стремится внимательно слушать и проявлять искреннее сочувствие.Беседа не о выявлении и устранении проблем, а об изучении клиента как целостной личности и помощи ему в раскрытии своего потенциала. Соответственно, терапия строго индивидуализирована.

Вот три примера гуманистической терапии:

1. Гуманистическое консультирование при депрессии

Вместо того, чтобы пытаться раскрыть причину депрессии или справиться с симптомами, терапевт и клиент, скорее всего, поразмышляют над тем, что может придать больший смысл переживаниям клиента. жизнь. Терапевт может использовать то, что называется дерефлексией, чтобы помочь клиенту сосредоточиться на чем-то другом, кроме своей депрессии.Клиент исследует, как реализовать свой истинный потенциал, определяя свои уникальные сильные стороны и таланты. Они также, вероятно, изучат способы испытывать удивление и благоговение, чтобы повысить мотивацию, энергию и вовлеченность в жизнь.

2. Гуманистическая терапия тревоги

Гуманисты рассматривают экзистенциальную тревогу как неизбежную часть жизни, которая ограничивает потенциал, заставляя людей избегать поиска смысла и удовлетворения из-за страха потери или неудачи. Хотя она не исчезает полностью, люди способны жить смело и осмысленно, несмотря на тревогу.Во время терапии терапевт может использовать парадоксальное намерение, чтобы преувеличить, а не подавить чувство тревоги, чтобы клиент мог увидеть, что он способен противостоять своим страхам.

3. Гуманистическая терапия вины

Многие гуманисты считают, что чувство вины лежит в основе тех проблем, которые заставляют людей обращаться за терапией. Они также считают, что эта вина может проявляться как чувство общего недомогания, недовольства, сожаления, страха или отчаяния по поводу того, что кто-то сделал или не сделал. 3 Терапевты-гуманисты рассматривают вину как возможность для роста и позитивных действий. Вместо того, чтобы останавливаться на проблемах из прошлого, терапевт сосредоточится на том, как клиент может выйти из состояния беспокойства и начать более осмысленную жизнь.

Стоимость гуманистической терапии

Стоимость гуманистической терапии примерно такая же, как и традиционная терапия беседами. Плата устанавливается каждым отдельным терапевтом в зависимости от его образования, опыта и географического положения. По состоянию на 2018 год средняя стоимость психотерапии в США составляла 125 долларов за 45-минутный сеанс и 130 долларов за 60-минутный сеанс. 8

Психиатрическая терапия все чаще покрывается страховкой; однако многие политики требуют официального диагноза и специального лечения. Поскольку гуманистическая терапия, как правило, не ставит диагнозов, некоторые страховые компании могут ее не покрывать. Позвоните по номеру, указанному на обратной стороне вашей страховой карты, или посетите их веб-сайт, чтобы узнать, что покрывает ваш полис.

Как найти гуманистического терапевта

Существуют различные способы найти терапевта, в том числе попросить направление у своего врача, обратиться к друзьям или членам семьи, которым вы доверяете, обратиться к местным психиатрическим организациям или воспользоваться онлайн-справочником.Если вы ищете психотерапевта-гуманиста, поищите ключевые термины в их биографии или на их веб-сайте, такие как «недирективный», «клиентоцентрированный», «безоговорочно положительное отношение», «полный потенциал» и «самореализация». ». Если вы сомневаетесь, позвоните и спросите, придерживаются ли они гуманистического подхода. 2

Многие факторы влияют на выбор подходящего вам терапевта. Прежде всего, убедитесь, что вы чувствуете себя комфортно. Важно, чтобы вы чувствовали, что можете доверять им и что они ценят вас как личность.Все гуманистические терапевты стремятся к этому, но вы должны убедиться, что ваши личности подходят друг другу.

Чего ожидать на первом приеме

Вы не будете углубляться в проблемы на первом приеме, и вам, вероятно, не проведут оценку психического здоровья. 3 Вместо этого вы и ваш терапевт познакомитесь друг с другом. Они могут задавать вам деликатные вопросы о ваших надеждах, целях, интересах, убеждениях, отношениях и увлечениях. Прежде всего, ваш терапевт выслушает вас и будет относиться к вам с сочувствием и уважением. 2,3

История гуманистической психологии

Гуманизм основан на философии Древней Греции и многих восточных культур. 4 В Европе 15-го века, с началом протестантской Реформации и Ренессанса, ориентация гуманизма на разум, рациональное мышление и исследование в сочетании с верой в то, что каждый человек имеет ценность, была реакцией на строгий контроль католической церкви. и монархии в средние века. 9

Точно так же в 1950-х годах психологи начали отходить от фрейдистского психоанализа и стойкого бихевиоризма, считавшихся соответственно первой и второй силой психологии. 9 Многие специалисты не соглашались с пессимистическим взглядом психоаналитиков на человеческую природу и верой в то, что людьми движут бессознательные побуждения и желания. Они также были недовольны тем, что, по их мнению, бихевиористы делали акцент на манипулировании человеческим поведением и контроле над ним посредством наказания и вознаграждения.

Психологи, такие как Абрахам Маслоу, Карл Роджерс, Ролло Мэй, Ирвин Ялом и Виктор Франкл, имели разные представления о человеческой природе и о том, как помочь людям процветать; эти идеи были построены на гуманизме.Из их исследований возникла третья сила в психологии, подход, известный под общим названием гуманистическая терапия. 2,5

Заключительные мысли о гуманистической терапии

Если вы столкнулись с какой-либо проблемой психического здоровья, работа с терапевтом может оказаться бесценной. Если вас не беспокоит диагноз, и вы хотели бы сосредоточиться на том, чтобы понять, кто вы есть в глубине души, чтобы вы могли использовать свои уникальные сильные стороны и таланты, чтобы чувствовать удовлетворение и смысл, несмотря на неизбежные жизненные проблемы, гуманистическая терапия может быть правильным подходом для решения этой проблемы. ты.

Размышляя о прошлом и планируя будущее: капелланы-гуманисты в 2020 году

Введение

Гуманист — это тот, чьи знания получены с помощью разума и науки, кто живет этической жизнью, основанной на сочувствии и сострадании, и кто стремится построить более доброе, справедливое и разумное общество. Мы выступаем за права человека и процветание человечества и способствуем благополучию Земли и всех ее жителей посредством устойчивого развития.Гуманизм — это не вера. У нас нет веры, хотя есть несколько манифестов и деклараций, излагающих гуманистическое мировоззрение. В гуманистических сообществах существует широкий спектр философской мысли, и мы гордимся нашим разнообразием. Мы приветствуем неопределенность и уважительный диалог, опираясь на долгую и богатую историю гуманистической мысли, восходящую к древности.

В этом ключе тысячи гуманистов работают по всей Европе (и все чаще в Северной Америке) в «светских служениях» в качестве нерелигиозных пастырских опекунов и гуманистических капелланов в больницах, тюрьмах и университетах, в качестве организаторов похорон, свадеб и именин, в качестве лидеров. гуманистических сообществ или «конгрегаций», в качестве консультантов по этике бизнеса, а также в качестве советников и лекторов в школах и колледжах.Однако во многих странах эта работа все еще находится в зачаточном или подростковом возрасте, и многое еще предстоит сделать для развития и закрепления этих ролей и удовлетворения потребностей, которые они призваны удовлетворить.

Поэтому кажется идеальным моментом подвести итоги и подумать о том, как далеко мы продвинулись (как индивидуально, так и коллективно) и о том, чего мы надеемся достичь. Таким образом, я решил разослать призыв к ответу на десять соответствующих вопросов, сначала к коллегам-капелланам-гуманистам. Ниже приведены первые несколько наборов ответов, в том числе и мои ответы (краткая биография в конце).Независимо от того, участвуете ли вы в такой работе или нет, я надеюсь, что вы найдете наши истории интригующими, воодушевляющими и вдохновляющими!

  Анастасия Э. Сомервиль-Вонг

 

  1. Каким был ваш опыт веры, религии, философии и духовности в детстве и юности?

Джеймс Крофт (США)

Я вырос в нерелигиозной семье. Однако у моей школы было христианское основание, и в подростковом возрасте я регулярно пел на церковных службах.Я наслаждался ритуалом и чувством значимости предлагаемых церковных служб, но никогда не верил ни в какие конкретные религиозные заявления.

Герарден Дуглас-Скотт (Шотландия, Великобритания)  

Я родился на западе Шотландии в римско-католической семье ирландского происхождения. Моя семья не была особенно религиозной, но я серьезно восприняла это с 11 лет, когда решила стать монахиней-миссионеркой. Вся моя жизнь была полна этого. Мне нравились ритуалы, запахи, символизм, пение в хоре, ведение пения, посещение малоизвестных служб, таких как «Богослужения».Я любил все это. Когда мне было 16, я создал группу для медитации и молитвы, а затем посещал выходные «Движение за один мир», что было очень весело в подростковом возрасте. Совместная молитва, медитации при ходьбе, танцы и, конечно же, «тяжелые ласки»…

Я поступил в Университет Стерлинга, чтобы изучать религиоведение и испанский язык. Я стал председателем приходского совета и в течение 3 лет руководил пением и игрой на гитаре в истинном стиле «кумбая». Затем я уехала в монастырь в Дублине под названием Святейшего Сердца Иисуса и сестер Марии, учительский орден.Через несколько недель я понял, что совершил ошибку. Три обета бедности, целомудрия и послушания никогда меня не устраивали (смеется!). Бедность: монахини тратили кучу денег на «мирскую» одежду, отказываясь от своих привычек того времени. Послушание: ну, боюсь, никто никогда не сможет сказать мне, что делать! Целомудрие: ну, если верить церкви, у меня бы отвалились руки, не говоря уже о голове, после 5-летнего романа с католическим священником!

Я стал первым католиком-специалистом по РЭ в Шотландии, женился на учительнице физики и имел троих детей.Я преподавала 2 года – я не верила ни единому слову, которое говорила особенно девочкам-подросткам. Мои замечательные дети ходили в католическую школу. Я знал, что это было неправильно для них, и над ними жестоко издевались из-за их ЛГБТ-сексуальности. Потом снова была проблема бедности – у нас было очень мало материальных благ, и, конечно же, мы не могли платить церкви каждое воскресенье.

Однажды (примерно в 1985 году) я опустился на колени в своей гостиной и сказал: «Боже, в основном это было хорошо, но нет, спасибо».Я никогда не оглядывалась назад, хотя скучала по ритуалу и по общине (хотя, конечно, не по общине монахинь).

Тим Магуайр (Шотландия, Великобритания)

Меня воспитали католиком, отправили в платные школы, которыми управляют христианские братья и монахи-бенедиктинцы. И Академия Скота, и школа аббатства Форт-Август с тех пор были замешаны в жестоком обращении с детьми — кроме того, что их регулярно избивали за самые незначительные проступки, я не могу припомнить, чтобы это происходило со мной.Тем не менее, я помню, как сильно ненавидел учебу в обеих школах и, уходя, решил, что никогда больше не позволю себе оставаться там, где я был бы недоволен, или быть вынужденным делать что-то против своей воли. С другой стороны, я благодарен за свое понимание латыни и греческого языка, и мне нравилось петь в хоре, не в последнюю очередь потому, что раз в год это давало мне возможность встречаться с девушками моего возраста.

Анастасия Сомервиль-Вонг (Англия, Великобритания)

Я вырос в нерелигиозной семье в Западном Лондоне и вращался в очень многокультурных и многоконфессиональных кругах.Мои школы были римско-католическими и англиканскими, но меня никогда не устраивали их «аргументы авторитетов» — то или иное верно, потому что я вам так сказал или так говорит церковь, или потому что это написано в той или иной книге и т. д. Я был всегда очень «глубокий» для своего возраста, подвергающий сомнению все (что иногда доставляло мне неприятности!), и интересующийся тем, что можно узнать о мире и о практической мудрости из науки и мировых философских и религиозных традиций. Я был агностиком, пока в более позднем детстве не решил, что доказательств существования бога просто не будет, и, поскольку я не был агностиком в отношении существования фей, я решил, что разумнее всего будет посвятить себя атеизму.

Однако в позднем подростковом возрасте я испытывал сильное беспокойство, и когда я достиг «дна», я испытал внезапный и изменивший жизнь «мистический» опыт всепоглощающей любви и обещания исцеления, которое в то время я приписывал некоторым вид божественности. Я начал жадно читать религиозную литературу и вскоре после этого стал набожным христианином, хотя и очень экуменическим. Я оставался таковым до двадцати пяти лет, когда быстро разочаровался в ортодоксальной вере; с его отсутствием доказательств, его несоответствиями и когнитивным диссонансом, необходимым, чтобы верить в его догмы, с одной стороны, и ориентироваться в реальном мире, с другой.Я нашел чрезвычайно освобождающим и гораздо более здоровым, когда ради интеллектуальной и эмоциональной целостности (даже здравомыслия) я решил придерживаться только разума и науки, а также следовать своему сердцу — моему состраданию ко всем тем людям, которые этого не делают. соответствовать нормам и требованиям религиозной ортодоксии. Я защитил докторскую диссертацию по историческому богословию, что дало мне время для более широкого исследования истории христианства и религиозных традиций, текстов и контекстов, а также для гораздо более глубокой проверки их утверждений.Это ускорило мой путь к прогрессивной христианской позиции, и вскоре после этого я остановился на том, что было фактически гуманизмом с христианским привкусом.

Я до сих пор поддерживаю тесные связи с гуманистическими группами, возникшими из ортодоксального христианства, такими как прогрессивные христиане, британские квакеры, квакерские универсалисты, унитаристы и унитаристы-универсалисты. Я также с детства занимался аспектами светского/философского буддизма, а в последние годы у меня появился интерес и связь с гуманистическим иудаизмом.Будучи несколько стоиком в течение многих лет, я также наслаждался возобновившимся интересом к этой области, вызванным современным стоицизмом. Хотя гуманизм лучше всего соответствует моим убеждениям и ценностям, я продолжаю черпать вдохновение из идей и практик многих мировых религий и философских традиций.

  1. Что привело вас к гуманизму, а затем к гуманистическому капеллану?

Джеймс Крофт (США)

Я начал идентифицировать себя как гуманиста в позднем подростковом возрасте после прочтения Манифеста гуманизма 2 в университете.Я нашел в этом Манифесте ясное выражение тех ценностей, которыми я уже жил.

Gerardene Douglas-Scott (Шотландия, Великобритания)  

В 2002 году я был на похоронах. Это был Джо Хьюз, RIP, один из первых гуманистов. Никогда в жизни я так сильно не хотел что-то делать. До этого момента я был специалистом по общественному здравоохранению, но в последнее время был советником NHS правительства Шотландии по привлечению людей к разработке, предоставлению и мониторингу медицинской помощи. Я назвал это «Вовлечение людей».Правительство назвало это «Вовлечение общественности». Я решил, что изменение точки зрения — это не то, чего я хотел. Мне очень нравилось обеспечивать секретариат Руководством по духовной заботе, разработанным в то время правительством. MEL (Письмо руководству) от 2002 года, в разработке которого я принимал участие, стало для многих маяком, позволяющим различать и подчеркивать духовную заботу (и религиозную заботу в ней). Я ушел из правительства в 2003 году и прошел два уик-энда обучения, чтобы стать капелланом-гуманистом.Несколько месяцев спустя я получил полный рабочий день последипломного образования по личностно-ориентированному консультированию — гуманистическому подходу к терапии.

Я хотел сказать правду и решил, что жизнь слишком коротка для всего остального. Я хотел идти рядом с людьми в переходные периоды жизни. Похороны, празднование и «отмечание» жизни людей стали моей страстью. Я принадлежал к крупной гуманистической организации и был, вероятно, одним из самых занятых участников их торжеств. Я был около 13 th  участника, чтобы пройти обучение.Я помню, как они надеялись, что доберутся до 30, а затем нацелились на 50. С тех пор в Шотландии возникло множество гуманистических организаций, и сейчас здесь много сотен знаменитостей. Мой партнер прошел обучение в 2008 году, чтобы стать празднующим гуманистом, и мы были первыми женщинами, вышедшими замуж в Шотландии в полночь 31 декабря 2014 года. (К сожалению, это был регистратор, а не гуманист – но это уже другая история, связанная с гуманистической неправомерной политикой и очень нас задевающая).

Мы создали Celebrate People в 2019 году после нескольких лет сотрудничества с другой гуманистической организацией, чтобы обеспечить гуманистическое сочувствие, сострадание, любовь и равенство для всех.Мы принимаем плюрализм и духовную заботу как часть нашего гуманистического подхода к жизни. (www.celebratepeople.co.uk). Наше заявление о вере находится на веб-сайте.

Тим Магуайр (Шотландия, Великобритания)

Я женился на гуманистической церемонии незадолго до того, как они стали законными в 2005 году, и празднующий предложил мне пройти обучение. Я подумал секунд 40 и согласился. До тех пор, пока я не наткнулся на гуманизм, потому что хотел значимой церемонии, я ассоциировал это слово с Эразмом и Ренессансом.Обнаружив, что гуманизм предлагает моральную и этическую основу для хорошей и достойной жизни без Бога, я перестал быть тем, кого я называл выздоравливающим католиком, и принял гуманизм со всем энтузиазмом новообращенного.

Анастасия Сомервиль-Вонг (Англия, Великобритания)

Кажется, я уже объяснил, как я пришел к Гуманизму! Гуманистический капеллан был естественным продолжением моей предыдущей работы. Я всегда чувствовал, что мой особый набор навыков и талантов хорошо подходит для какого-то «служения», но если вы не ортодоксальный верующий, этот путь для вас закрыт в Великобритании.Даже так называемые «широкие церкви» не приветствуют прогрессистов/гуманистов, когда дело доходит до рукоположенного служения, а я не был членом унитарной церкви, поэтому не было места, где я мог бы исполнить свое призвание. . Академия, с ее упором на исследования, образование и пастырское попечение, была еще одним подходящим вариантом. Я провел несколько постдокторских исследовательских и преподавательских стипендий, но, как вы, возможно, слышали, пути академической карьеры были полностью подорваны действиями предыдущих поколений и сменявших друг друга правительств.Почти невозможно получить стабильную академическую должность в университете, особенно если вы женщина и в основном ухаживаете за маленькими детьми. Я не могу просто бросить все каждые шесть месяцев или около того, чтобы занять любую срочную должность, которая появляется где-то в мире. Кроме того, эти посты находятся в проектах профессоров и не развиваются на основе собственной работы. Они часто эксплуататорские и ни к чему не ведут. Очень грустно видеть, что наши университеты теряют столько молодых талантов из-за жадности некоторых, но это так!

Было приятно узнать, что Humanists UK обучают людей пастырской заботе и помогают им стать волонтерами гуманистической пастырской заботы в больницах, тюрьмах и университетах.Хотя в настоящее время для них нет оплачиваемых должностей в университетах, я надеялся, что это может измениться в будущем. Более широкая министерская роль капеллана привлекала меня еще больше. У меня был многолетний опыт работы педагогом, наставником и пастырским опекуном в высших учебных заведениях и других учреждениях, и я знал, что в университете, где я жил, еще не было капеллана-гуманиста, поэтому я начал переговоры с Мультиконфессиональной организацией. Капеллан там. Его штатный англиканский капеллан враждебно относился к гуманизму, но недавно она ушла, и капеллан подвергся реструктуризации с назначением координатора капелланов и усилением университетского контроля.Оказалось, мой подход был идеально рассчитан! Я уже прошел оценку и обучение пастырскому попечению в Humanists UK и был аккредитованным членом Нерелигиозной пастырской сети поддержки. Я стал первым капелланом-гуманистом в Эксетерском университете 30 января 2020 года и как раз застревал, когда грянули пандемия и изоляция!

  1. Какие книги, авторы, мыслители, активисты или предыдущие священники вдохновили вас и почему?

Джеймс Крофт (США)

Карл Саган, вероятно, величайший представитель гуманистического мировоззрения всех времен, способный выразить чудо вселенной квазирелигиозным способом без сверхъестественного.Филип Пуллман, выдающийся писатель-гуманист. Кейт Лавледи, старший руководитель Этического общества Сент-Луиса, где я работаю, научила меня многому тому, как быть гуманистическим духовенством. Роберту Ингерсоллу, великому агностику, за его воодушевляющие речи и способность склонять людей к свободомыслию в то время, когда оно было почти неизвестно.

Герарден Дуглас-Скотт (Шотландия, Великобритания)  

Карл Роджерс и основные условия: эмпатия, безусловное позитивное отношение и конгруэнтность — мои главные факторы влияния.

Тим Магуайр (Шотландия, Великобритания)

Нет конкретно с точки зрения капеллана. Я часто цитирую А. С. Грейлинга, когда провожу похороны, и Стивена Лоу, когда пытаюсь дать краткий и связный отчет о том, во что верят гуманисты. Я поклонник как Филипа Пуллмана, так и Джима Аль Халили — опять-таки тех, чей взгляд на то, что представляет собой гуманизм, мне близок. Эти две цитаты заключают в себе это:

«Я считаю, что если вы сосредоточитесь на том, что плохого в религии, это не принесет никакой пользы.Для многих людей религия жизненно важна, она создает социальную сплоченность в сообществах и дает комфорт. Пока это не влияет на меня или не оскорбляет меня, все в порядке. Ладить с ней.»

  «…Я думаю, что судьба и будущее человечества в его собственных руках. Причина, по которой мы стремимся к лучшему миру и быть хорошими, не в том, что какое-то древнее писание или мифология говорят мне, что я буду вознагражден, если буду хорошим, и наказан, если я плохой. А потому, что быть хорошим определяет меня как человека.Любой, кто хочет быть хорошим, потому что он думает, что он должен быть таким, а не потому, что его религия велит ему быть таким, для меня — гуманист».

https://newhumanist.org.uk/articles/4070/facing-the-future-an-interview-with-jim-al-khalili

Анастасия Сомервиль-Вонг (Англия, Великобритания)

Слишком много книг и авторов, чтобы их упоминать. Вместо того, чтобы утомлять вас списками книг, выступлений и статей, которые были важны для меня на протяжении многих лет, я просто упомяну некоторых из моих любимых людей, когда речь идет о различных аспектах современного гуманизма.К ним относятся такие ученые, как биологический антрополог Элис Робертс и астрофизики Карл Саган и Нил де Грасс Тайсон, такие историки, как Юваль Ноа Харари и Карен Армстронг, психолог и телеведущая Маргарет Найт, поведенческие психологи/экономисты, такие как Дэниел Канеман, Ричард Талер и Касс Санстейн, такие философы, как А. Грейлинг, Ален де Боттон и Сэм Харрис, такие активисты, как Грета Тунберг, Малала Юсафзай и Ясмин Мохаммед, экологи, такие как Рэйчел Карсон, Стивен Келларт и Арвей Клеменс, и творческие гуманисты, такие как Джин Родденберри и Филипп Пуллман.

Я выбрал этих людей, потому что их мышление, ценности и цели перекликаются с моими собственными, и я восхищаюсь их работой. Я слишком независим, чтобы называть себя фанатом или последователем кого-либо, и у меня не было опыта, чтобы одна конкретная книга или автор изменили мою жизнь. Мои дети маленькие и требовательные, поэтому у меня не так много времени, чтобы читать для удовольствия. Я часто просматриваю короткие статьи и обзоры и слушаю интервью в фоновом режиме, пока я работаю или занимаю своих детей! Я склонен тратить любое драгоценное свободное время на более целенаправленные исследования в областях, которые еще не были тщательно изучены.Как академический историк по образованию (и в некотором смысле по натуре), я исследую историю гуманистических «служений» и историю капелланов в частности. История, особенно прикладная история, связанная с аспектами моей текущей работы в качестве капеллана, является важной частью моей рефлексивной практики.

На протяжении многих лет меня также вдохновляли прогрессивные буддийские мыслители, и я приветствую современное движение светского буддизма, возглавляемое Ноем Рашетой. Я также восхищаюсь работой прогрессивных христианских служителей, которых я знал лично и работал вместе с ними в церквях.Последние были в основном людьми, которые позже в своей карьере перешли на более гуманистическую позицию, уже зарекомендовав себя в посвященном служении в различных деноминациях. Некоторые были обучены более прогрессивным и универсальным традициям.

  1. Какие исследования, тренинги, квалификации и аккредитации у вас есть, что помогает или требуется для роли гуманистического капеллана?

Джеймс Крофт (США)

Я — Лидер Этической Культуры (Лидер — официальный титул духовенства в движении Этической Культуры), и для этого требуется несколько лет академической и практической подготовки, аналогичной рукоположению в других традициях.У меня также есть дипломы EdM и EdD Гарвардской высшей школы образования, где я изучал развитие человеческого потенциала, что во многом повлияло на мою работу.

Герарден Дуглас-Скотт (Шотландия, Великобритания)  

Бакалавр религиоведения, постдипломный специалист в области консультирования, аккредитация Celebrate People, в настоящее время учится на получение диплома в области пастырского надзора и рефлексивной практики…

Тим Магуайр (Шотландия, Великобритания)

Я почетный неоплачиваемый капеллан Эдинбургского университета.Меня назначили в команду капелланов в 2013 году, а до этого я пять лет был неоплачиваемым «религиозным контактом». Моя диплом с отличием того же университета не имеет прямого отношения к моей работе в качестве капеллана: мне хотелось бы думать, что, проработав семь лет без жалоб, я должен делать что-то правильно, даже если у меня не было никакой подготовки, но я уверен, что я мог бы узнать больше.

Анастасия Сомервиль-Вонг (Англия, Великобритания)

У меня есть докторская степень по историческому богословию Абердинского университета и степень магистра философии и политики Эдинбургского университета.Я также получил докторскую степень в университетах Эксетера и Плимута, а также был ассоциированным лектором в Абердинском университете. Большая часть моей работы была связана с междисциплинарными проектами, охватывающими широкий круг предметов, включая изучение наследия, цифровые гуманитарные науки, право, английскую литературу и исследования окружающей среды, и все они так или иначе сформировали мой нынешний подход к гуманистической философии и практике. В 2019 году я прошел оценку и обучение пастырскому попечению в Humanists UK, членской организации Сети пастырской, духовной и религиозной помощи в области здравоохранения, и являюсь аккредитованным членом Сети нерелигиозной пастырской поддержки.

Мой опыт в исследованиях, образовании, пастырском попечении и наставничестве, вероятно, имеет такое же значение, как и моя квалификация и аккредитация, когда дело доходит до этой работы. Что касается пастырской заботы и наставничества, я предоставлял это не только в высших учебных заведениях, но и в больницах, домах престарелых, школах, молодежных клубах и общественных центрах, выполняя различные волонтерские функции на протяжении многих лет. Я также работала в сфере социальной защиты детей и в общественных проектах для обездоленных районов, которые были очень поучительны.

  1. Каковы особые потребности тех людей и учреждений, которым вы служите, и людей в Великобритании/США в целом, и как вы пытаетесь удовлетворить эти потребности?

Джеймс Крофт (США)

В первую очередь я служу не студентам или сотрудникам университетов – я служу целому собранию людей разного возраста, хотя я являюсь членом Ассоциации служителей межконфессионального кампуса Вашингтонского университета. Мое общее мнение состоит в том, что студенты колледжей, которые традиционно не религиозны, часто не имеют какого-либо структурированного способа исследовать духовные, экзистенциальные и этические аспекты жизни, и я думаю, что наша роль состоит в том, чтобы предоставить им способы делать то, что параллельно ресурсам религиозных студентов. иметь в своем распоряжении.

Герарден Дуглас-Скотт (Шотландия, Великобритания)  

По мере того, как гуманистическое и светское духовенство закрепляется в программах дополнительного образования и Национальной службы здравоохранения, возникает потребность в дополнительных курсах пастырской заботы или аккредитованных курсах капелланов, признанных UKBHC.

Тим Магуайр (Шотландия, Великобритания)  

В Эдинбургском университете есть очень небольшая (и сокращающаяся) группа гуманистов и атеистов. Они мало что от меня требуют, кроме как поговорить с ними раз в год.Как капеллан, большинство моих личных встреч проходило со студентами и сотрудниками, которые не считают себя гуманистами, но не являются религиозными. Сказав это, ко мне обращались за помощью непосредственно религиозные студенты, поэтому трудно обобщать потребности студентов или сотрудников, кроме того, что их нужно слушать и помогать им.

Анастасия Сомервиль-Вонг (Англия, Великобритания)

Потребности студентов и сотрудников университетов многочисленны и сложны. Учащиеся часто ищут общие жизненные ориентиры, наставничество, указатели, обнадеживающий человеческий контакт и кого-то, кто выслушает.

Проблемы, с которыми мы обычно сталкиваемся, включают проблемы с психическим здоровьем, проблемы в отношениях, одиночество, изоляцию и отсутствие принадлежности, страх и неуверенность в будущем (из-за экономических проблем, растущего неравенства, Brexit, пандемии и т. д.), отсутствие ясности цели/призвания, отсутствия возможностей для этического и духовного роста и развития, финансовых проблем, таких как студенческие (и другие) долги, политическая поляризация и конфликты (например, между ЛГБТК+ и ортодоксальными/евангелическими религиозными группами в кампусе), более общие вопросы фундаментализма, политического экстремизма и радикализации, маргинализации уязвимых групп, вопросов согласия, злоупотреблений/дискриминации в отношении женщин в студенческом городке, наркомании и алкоголизма/злоупотреблений, проблем, связанных со свободой слова (некоторые студенты призывают к «безопасным пространствам» и — платформер/цензура ораторов, взгляды которых их оскорбляют), а также отсутствие религиозной/мировоззренческой грамотности, в том числе слабое знание гуманизма и всего, что он может дать.

Существует также растущая потребность в светских или гуманистических церемониях/ритуалах в кампусах. Некоторые капелланы-гуманисты обучаются похоронам, свадьбам или именинам, но в университетах все по-другому. Существует потребность в большем вкладе гуманистических капелланов в преимущественно светские церемонии, такие как выпускные и мемориалы, а также в «межконфессиональные недели» и другие празднования разнообразия, и есть много возможностей для создания новых событий и ритуалов вокруг светского / гуманистического общества. Календарь.

  1. Каковы различные аспекты вашей роли и как бы вы оценили их важность? (Роль капеллана в первую очередь заключается в пастырской заботе, воспитании духовности у молодых людей, построении сообщества, создании ритуалов, сезонных мероприятий или привычек рефлексивной практики, обучении и улучшении знаний в области гуманизма и сравнительной религии и философии, председательство на светских церемониях например, поминальные и выпускные службы, разработка политики, защита уязвимых или угнетенных лиц/групп или политическая и социальная активность?)

Джеймс Крофт (США)

Я делаю все, что в списке, который вы предоставили, хотя некоторые с большей энергией, чем другие.Я лидер по связям с общественностью в Этическом обществе, что означает, что я больше сосредоточен на развитии сообщества и публичном выражении наших ценностей — я евангелист =P. Мы также создаем множество образовательных программ, чтобы помочь людям лучше понять наши традиции.

Герарден Дуглас-Скотт (Шотландия, Великобритания)  

Все вышеперечисленное! Самое главное — это эмпатия.

Я живу в Глазго со своей женой Сьюзан. Мы оба священнослужители и нерелигиозные семейные капелланы и вместе уже двадцать лет.После года совместной жизни мы обменялись клятвами и кольцами в частном порядке, затем в 2006 году у нас было гражданское партнерство, а затем мы стали первыми женщинами, которые вышли замуж ровно в полночь 31 декабря 2014 года. Мы чувствуем себя очень счастливыми, потому что мы всегда были очень близки, но мы понимаем, что это потому, что мы всегда прилагали усилия, чтобы работать над нашим личным развитием и над нашими отношениями. В ту ночь мы также обвенчались еще с двумя парами, женщинами. Вокруг нас была наша семья и друзья, и это был вечер, когда мы очень гордились тем, что мы шотландцы.

Мы оба прошли обучение, чтобы стать авторизованными гуманистами, но наша работа расширилась, чтобы включить в себя множество других аспектов заботы и сострадания. Что бы мы ни делали, это сводится к двум вещам – это то, как мы проживаем свою жизнь, и, конечно же, получая массу удовольствия. Называть себя празднующими гуманистами не означает всего, ради чего мы пришли, но в нашей праздничной работе мы проводим свадьбы, похороны и церемонии наречения имени, и это приносит так много жизни через нашу дверь. Мы сталкиваемся со всеми сферами жизни и справляемся с любыми ситуациями, и это не всегда просто.Очень важно быть чутким к тому, через что проходят люди, и поддерживать их любовью. Для одной семьи мы можем проводить свадьбы, а также их семейные похороны. Отношения, которые мы строим с людьми, очень близки, каждый день мы сталкиваемся с теми самыми вещами, о которых идет речь в жизни. Мы думаем, что работа, которую мы делаем, помогла нам понять, что важно в жизни. Мы также проводим много времени вместе в нашей работе и в поддержке друг друга.

То, что мы делаем, касается всех, независимо от того, кто они, откуда и чем занимаются.Сьюзен развивает это направление в своей другой работе, где она играет важную роль в влиянии на государственную политику в отношении инвалидности, равенства, здравоохранения и социальной защиты. Это было нитью на протяжении всей ее карьеры, и это чрезвычайно важно для нее. Я также являюсь личностно-ориентированным консультантом, и это терапевтическое продолжение моей другой работы.

У нас пятеро взрослых детей, которых мы вырастили в нашем семейном доме, где мы живем до сих пор. Мы очень гордимся ими. Все они хорошие люди, и это замечательно, что мы с ними дружим.Мы невероятно привилегированы в нашей работе и в нашей личной жизни. Мы никогда не воспринимаем друг друга как должное и очень усердно работаем, чтобы жить настоящим моментом, чтобы вместе продолжить это чудесное путешествие. Сегодня тот день, когда мы знаем, что у нас есть.

Тим Магуайр (Шотландия, Великобритания)  

Пастырская забота, построение сообщества, создание ритуалов, руководство светскими церемониями, такими как выпускные, поминальные и другие службы, разработка политики, защита уязвимых или угнетенных лиц/групп, политическая и социальная активность, обучение и улучшение знаний в области гуманизма и сравнительного религия и философия, сезонные события или привычки к рефлексивной практике, воспитание духовности у молодых людей: и, как и Джерри, я считаю, что эмпатия является источником всего этого.

Анастасия Сомервиль-Вонг (Англия, Великобритания)

Роль капеллана-гуманиста очень разнообразна. В дополнение к пастырской заботе, которая в первую очередь заключается в том, чтобы слушать и использовать разговорные навыки «консультационного типа», она включает в себя защиту и указание для отдельных лиц и групп, которые уязвимы или находятся в кризисе, а также более широкое воспитание этического участия и рефлексивных практик. Он включает в себя организацию социальных мероприятий, которые углубляют человеческие связи и создают сообщество. Как капеллан-гуманист, я буду отвечать за создание и руководство светскими службами, ритуалами и праздниками.

Образование является важным аспектом этой роли, тем более что у меня есть академическое образование и я занимаюсь соответствующими исследованиями. Я стремлюсь улучшить знание гуманизма, его истории и разнообразия выражений, а также улучшить знание сравнительной религии и философии. Средства массовой информации часто обращаются к капелланам за их взгляды и рекомендации, когда в кампусе происходят травмирующие события, споры и этические споры. Мы также играем важную роль в разработке политики в наших принимающих учреждениях.Моя роль также будет заключаться в поддержке студенческих обществ и совместной работе с академическим персоналом и другими капелланами.

У тех, кто имеет представление о том, что такое капеллан и что такое гуманист (многие этого не понимают!), часто создается впечатление, что термин «капеллан-гуманист» является оксюмороном. Действительно, капелланство выросло из христианской традиции, и я ценю это наследие. Тем не менее, между христианским капелланом и гуманистическим капелланом существует большая преемственность, поскольку эта роль уже давно развивается в гуманистическом направлении из-за влияния светской / гуманистической этики в обществе в целом и прогресса либерального богословия. в основных церквях.Действительно, с самого начала капелланство было для церкви средством более гуманистического и сострадательного подхода к людям в разгар реальных кризисов.

Капелланство предполагает отказ от собственных планов и предубеждений для удовлетворения насущных потребностей реальных людей в реальных жизненных ситуациях, которые часто бывают запутанными и сложными. Сочувствие и сострадание к другим людям, кем бы они ни были, необходимы наряду с уважением к индивидуальным убеждениям и ценностям людей. Нет места догматизму и прозелитизму, когда мы сталкиваемся с кризисами физического и психического здоровья, с последствиями преступлений и жестокого обращения, с утратой и бедностью, а в случае с военными капелланами — с реалиями войны.Что может быть более гуманистичным, чем традиция, ориентированная на человека, со смирением, позволяющим слушать и учиться на имеющихся у вас доказательствах? Не все капелланы соответствуют этому примеру, но многие стремились к этому.

Есть гуманисты, которые предпочитают называться волонтерами пастырской поддержки или советниками-гуманистами, но эти титулы не охватывают всю широту роли. Что-то жизненно важное теряется, когда мы отрезаем себя от нашей истории, даже если есть элементы этой истории, которые мы хотим оставить позади.Сам я черпаю вдохновение не только из гуманистической мысли и практики, но и из идей и практики многих мировых религий и философских традиций. Я ценю их истории, музыку, искусство, архитектуру и практическую мудрость, хотя и не разделяю их догмы. Некоторые христианские группы полностью поддерживают гуманистов, таких как традиции квакеров, унитаристов и универсалистов, а также движение прогрессивного христианства. Другие конфессии также имеют прогрессивные и гуманистические течения, например светский буддизм и гуманистический иудаизм.Я сам был завсегдатаем собраний квакеров и буддийских медитаций на протяжении многих лет.

С тех пор, как я недавно присоединился к многоконфессиональному капеллану Эксетерского университета, я работаю над созданием библиотеки гуманистической/гуманистической литературы в кампусе. Я регулярно дежурю по пастырской заботе, и после Covid-19 я надеюсь начать регулярную «Разговор и прогулку», где люди могут встречаться и узнавать друг друга, наслаждаясь свежим воздухом и занимаясь спортом. Я также разрабатываю новый светский/межконфессиональный календарь, в который включены гуманисты, прогрессивные/нетеистические религиозные и нерелигиозные люди в целом, а также публикую статьи о капелланах на сайте www.светские литургии.wordpress.com. Я выступаю за гуманистов и нерелигиозных людей на собраниях многоконфессиональных капелланов, и мне нравится знакомиться с местным гуманистическим сообществом, а также обществами студентов и сотрудников, которые я надеюсь поддерживать. Я также разрабатываю курс гуманизма, пишу книгу, надеюсь создать в университете Центр плюрализма или Проект плюрализма и пытаюсь найти способы финансирования своей работы в долгосрочной перспективе, чтобы я мог воплотить все эти планы в жизнь!

  1. Каковы другие ваши роли и связи с гуманистической работой? Например, помимо того, что вы капеллан, вы также являетесь празднующим или участником кампании, членом правления, телеведущим и т. д.и как ваши роли интегрированы или дополняют друг друга?

Джеймс Крофт (США)

Я создаю классы для Образовательного центра Американской гуманистической ассоциации. Я также участвую в торжествах и провожу множество свадеб, а также активно участвую в гуманистическом движении в США и за рубежом.

Герарден Дуглас-Скотт (Шотландия, Великобритания)  

Я директор Celebrate People. Мы проводим ретриты, консультируем и являемся капелланами для 300 тысяч женщин, путешествующих по миру (Girl Gone International).Мы часто выступаем на рабочих местах, в группах по интересам и в благотворительных организациях. Ротари. Мы выступали за равноправный брак более 20 лет, и наше свидетельство о браке выставлено в шотландском парламенте как символ того, как обычные люди могут влиять на закон. Мы также были лицом шотландской кампании по правам человека с министром по вопросам равноправия. Наша текущая кампания связана с похоронной индустрией с целью посадки деревьев, чтобы компенсировать выбросы углерода, образующегося при кремации.

Тим Магуайр (Шотландия, Великобритания)  

Я 15-летний юбилей, активист и писатель:

https://timmaguire.ко

У меня было несколько статей, опубликованных в The Guardian и других газетах.

https://www.theguardian.com/commentisfree/belief/2011/oct/04/humanism-the-h-factor

Я также провел кампанию, чтобы открыть «Мысль дня» для гуманистов и — в сотрудничестве с «Гардиан» — создал серию подкастов под названием «Другая мысль дня»

https://www.theguardian.com/commentisfree/series/another-thought-for-the-day

Я обратился к шотландскому парламенту,

https://timmaguire.co/2015/09/my-take-on-happiness-time-for-reflection-at-the-scottish-parliament.html и провел три церемонии Дня памяти для шотландского правительства

https://www.heraldscotland.com/news/15654357.first-non-religious-remembrance-day-service-held-by-scottish-government/

Я был членом правления Гуманистического общества Шотландии (до того, как оно стало компанией с профессиональным управлением).

Анастасия Сомервиль-Вонг (Англия, Великобритания)

Я являюсь редактором-основателем сети и форума светских литургий (SLN), профессиональной сети обмена знаниями, исследовательской инициативы, издателя, мозгового центра, творческого центра и пионера мероприятий для гуманистов, прогрессистов и не-теистов.Его миссия состоит в том, чтобы обогатить общество светской этикой и рефлексивными практиками, основанными на последних исследованиях и выраженными в оригинальных творческих, научных и журналистских публикациях и мероприятиях. В работе есть сильные темы благополучия, устойчивости, культурного обогащения и построения сообщества. SLN, основанный в 2018 году, является кульминацией моей предыдущей работы в качестве опубликованного автора литургии и поэзии, а также моих знаний в области истории, теологии, философии и сравнительного религиоведения. Он публикует оригинальные творческие произведения поэзии, художественной и документальной литературы, острые журналистские статьи, в том числе статьи в стиле интервью с экспертами и практиками в соответствующих областях, а также оригинальные исследовательские работы (которые должны быть короче и более привлекательными, чем традиционные академические публикации).

Мои исследования с SLN посвящены секуляризму, гуманизму и другим нетеистическим философским и религиозным традициям (и самому капеллану!), так что это очень актуально для моей роли гуманистического капеллана! Меня особенно интересует влияние человеческой веры и неверия на наше благополучие с точки зрения религиозного, нерелигиозного и политического мировоззрения. Я также заинтересован в развитии светской этики, светского сообщества, рефлексивных практик, ритуалов, пастырских ролей и сравнительной религии и философии.В настоящее время я исследую появление прогрессивных движений за религиозную реформу и развитие светских, гуманистических и межконфессиональных/универсалистских моделей общества. Моя статья под названием «Светские литургии» была опубликована в международном рецензируемом журнале «Секулярные исследования» (том 1, выпуск 2, октябрь 2019 г.) (Brill).

Я также разрабатываю курс истории гуманизма для студентов высших учебных заведений (с адаптированной версией для использования в старших классах). На горизонте также может появиться обучение в качестве гуманиста-похоронника, отчасти потому, что я хотел бы развивать литургические и церемониальные аспекты своей роли капеллана и иметь возможность проводить гуманистические мемориалы и другие мероприятия для студентов и сотрудников университета.

  1. Как поддерживаются роли капелланов-гуманистов в Великобритании/США? (Вас спонсируют? Финансируете/оплачиваете ли вы и кем (или вы являетесь волонтером)? Работаете ли вы полный или неполный рабочий день? Насколько безопасна ваша должность? Предоставляет ли принимающее учреждение вам обучение и надзор или это предоставляется гуманистическими организациями?)

Джеймс Крофт (США)

Я штатный сотрудник Этического общества, которое финансируется за счет членских взносов наших членов.

Герарден Дуглас-Скотт (Шотландия, Великобритания)  

Я работаю в NHS в Шотландии. Я также волонтер по пастырской заботе в хосписе.

Тим Магуайр (Шотландия, Великобритания)  

Я работаю волонтером неполный рабочий день и не получаю спонсорской помощи. Что касается того, насколько безопасен мой пост, это хороший вопрос! Ни моя организация, ни университет не обеспечивают обучение и надзор.

Анастасия Сомервиль-Вонг (Англия, Великобритания)

Я работаю волонтером на неполный рабочий день и ассоциированным сотрудником.Меня спонсирует Нерелигиозная пастырская сеть поддержки и Humanists UK, но я не получаю финансирования. В настоящее время единственными оплачиваемыми университетскими капелланами являются те, кто получает зарплату в соответствии с их религиозными конфессиями. Безусловно, большинство капелланов-гуманистов (во всех обстоятельствах) являются добровольцами и полагаются на другие источники дохода от гуманистической работы в качестве празднующих, от написания книг, публичных выступлений, а иногда и от этического бизнес-консультирования, но, что более вероятно, от других видов оплачиваемой работы в целом.

Количество капелланов-гуманистов на оплачиваемых должностях в больницах и тюрьмах Великобритании растет, и по крайней мере одна из них, Линдси ван Дейк, возглавляет группу капелланов NHS (я брал у нее интервью ранее — Интервью с Линдси Ван Дейк).В конце концов, образовательные учреждения должны будут последовать их примеру, поскольку мы доказываем, насколько полезными могут быть гуманистическое капелланство и нерелигиозное пастырское попечение. Мы должны убедиться, что наши роли ясны, профессиональны и оправданы, предоставляя доказательства их эффективности, чтобы быть принятыми и оцененными учреждениями и чтобы обеспечить финансовую поддержку, необходимую для дальнейшего развития этой работы. Также есть вероятность, что в будущем сами университеты и школы будут предлагать платные возможности, открытые для гуманистических и межконфессиональных капелланов!

  1. Каковы основные проблемы для капелланов-гуманистов в Великобритании/США и, соответственно, как принимают капелланов-гуманистов принимающие вас учреждения? (Включая персонал, пользователей услуг/пациентов/студентов, религиозных капелланов, отделы религии и философии и общество в целом?)

Джеймс Крофт (США)

Я думаю, что во многих кампусах просто трудно войти в дверь.Убедить кампусы в том, что у студентов-гуманитариев и нерелигиозных студентов те же потребности, что и у студентов-религиозников, может быть очень сложно. Недавно меня исключили из межконфессиональной команды капелланов кампуса специально за то, что я гуманист, так что я знаю, как трудно бывает отстаивать свою позицию!

Герарден Дуглас-Скотт (Шотландия, Великобритания)  

Люди в Шотландии очень восприимчивы. Они так знакомы с гуманистическими похоронами. Я часто слышу, как люди говорят: «Это великолепно, большинство людей в этой больнице/палате нерелигиозны.

Интересно, что ситуация с капелланами в Национальной службе здравоохранения Шотландии отличается. Капеллан носит общий, а не конфессиональный характер, поэтому, строго говоря, не существует такого понятия, как «капеллан-гуманист» или «капеллан-сикх» и т. д.

Основная задача, по моему мнению, состоит в том, чтобы создать совокупность доказательств существования капелланов в целом и объем работ, которые это подкрепляют. Все это еще слишком «пушисто» и ушло в прошлое. Современному капеллану нужна хорошая академическая и основанная на фактических данных приемлемость и репутация, и он должен быть достоин поддержки.

Тим Магуайр (Шотландия, Великобритания)  

Ключевыми задачами являются финансирование и убеждение учреждений в том, что пора меняться!

Я бы сказал, что капеллан-гуманист воспринимается университетом очень положительно, в том смысле, что, я думаю, люди считают, что назначение капеллана-гуманиста вызывает равное уважение. Я был (и остаюсь) первым, кто был назначен в Эдинбургский университет, и меня обнадеживает тот факт, что университет Нейпира (также в Эдинбурге) обратился ко мне, когда в прошлом году хотел назначить там почетного гуманистического капеллана.Эту роль исполняет моя коллега по Celebrate People Шэрон Кэмпбелл.

Анастасия Сомервиль-Вонг (Англия, Великобритания)

Недостаток понимания гуманизма в учреждениях, а иногда и нежелание или медлительность изменения процедур, чтобы приспособиться к нехристианским и нерелигиозным группам, у которых нет поместных церковных структур и конгрегаций. Однако сами университеты как светские институты все больше осознают и открывают для себя идею нерелигиозной и гуманистической пастырской заботы, рефлексивных практик, ритуалов и праздников.

Моя самая большая задача — найти способы взаимодействия с более широким кругом студентов и сотрудников. Среди моего собственного поколения, но в большей степени среди последующих поколений, люди очень часто неохотно присоединяются к определенному мировоззрению или присоединяются к группе «веры и убеждений». Другие принимают многослойную идентичность, как и я, но я думаю, что мы в меньшинстве. В то же время гораздо меньшее число молодых людей тяготеет к религиозному пылу и догматизму православных и евангелистско-фундаменталистских традиций.

Я вижу свою задачу в том, чтобы в первую очередь обратиться к первым двум группам, «ничтожным» и к тем, кого я называю «множественными», с точки зрения участия в гуманистической деятельности не потому, что мы занимаемся числами, а потому, что эта деятельность поощряет рефлексивное и критическое мышление, углубляют этическое понимание и практическую мудрость, поощряют и вдохновляют творчество, поддерживают многие благородные и неотложные дела, включая права человека и устойчивость, и могут внести огромный вклад в благополучие студентов и сотрудников.Однако, как дежурный капеллан, я, конечно же, готов оказать пастырскую помощь всем, независимо от их вероисповедания и принадлежности. Мы не заинтересованы в обращении, как это было бы в религиозной группе, но мы заинтересованы в том, чтобы быть полезными, помогая людям жить более значимой, этичной и полноценной жизнью, а также создавая сообщества в университетах и ​​школах, где молодые люди могут действительно расти, процветать и чувствовать себя принадлежать.

  1. Каково ваше видение или надежда на продвижение гуманистического капеллана как в вашем учреждении, так и в целом? (т.грамм. Гуманистическое капелланство в школах, тюрьмах, больницах, вооруженных силах, на рабочих местах и ​​т. д.)

Джеймс Крофт (США)

Я считаю важным, чтобы в каждом кампусе были ресурсы для всех студентов, чтобы они могли заниматься духовными, экзистенциальными и этическими аспектами жизни. Поскольку эти аспекты тесно связаны с религиозными взглядами, я думаю, это означает, что должны быть ресурсы как для религиозных студентов всех типов, так и для нерелигиозных/гуманитарных студентов.

Герарден Дуглас-Скотт (Шотландия, Великобритания)  

Мое видение состоит в том, что у каждого есть выбор, кого он хочет поддержать в трудные моменты жизни — когда он ставит под сомнение свой смысл, цель или ценности.Я верю в удивительный потенциал капелланов гуманистической духовной помощи в том, чтобы предлагать людям то, что им нужно, в нужное время, в нужном месте и по правильной причине. Это момент времени, когда есть так много возможностей. Мы должны работать над набором улик, чтобы это закрепилось! А пока замечательно просто гулять с людьми, где бы и кем бы они ни были.

Тим Магуайр (Шотландия, Великобритания)  

Я надеюсь, что капелланы-гуманисты получат более широкое признание: особенно обнадеживает пример тюремной службы Северной Ирландии, а также назначение Герри Дуглас-Скотт первым оплачиваемым капелланом-гуманистом в NHS в Шотландии.Быть капелланом на постоянной основе было бы полезно, и я уверен, что есть много в высшей степени подходящих кандидатов, ожидающих своего часа, чтобы взять на себя эту роль.

Анастасия Сомервиль-Вонг (Англия, Великобритания)

Я хотел бы, чтобы роль капеллана-гуманиста лучше утвердилась в университетах, а также чтобы она укоренилась в колледжах и школах. Финансирование является самым большим фактором, определяющим, достигнем ли мы наших целей, поскольку мы не можем полагаться только на богатых и пенсионеров, которые могут позволить себе работать волонтерами.Мы должны создать оплачиваемые возможности для людей среднего и молодого возраста, которые имеют достаточный соответствующий опыт и квалификацию для пастырского попечения, образования и других требований роли. Я постоянно осознаю, насколько больше я мог бы сделать, если бы только моя работа оплачивалась, и я мог бы организовать уход за детьми и лучше содержать свою семью. Я иногда/сезонно подрабатываю лектором, писателем, репетитором и экзаменатором, но моя ситуация далека от идеальной и очень ненадежной!

В своих академических и капелланских шляпах я надеюсь создать междисциплинарный проект плюрализма или центр плюрализма в Эксетерском университете, немного похожий на тот, что есть в Гарвардском университете, но лучше подходящий для европейского и британского контекстов.Это выйдет за пределы терпимости или релятивизма, чтобы поощрять уважительный межконфессиональный/философский диалог с целью достижения взаимопонимания, укрепления общих ценностей и достижения общих целей для улучшения общества. С продолжающейся секуляризацией, вызванной не в последнюю очередь сменой поколений, и неуклонно растущим интересом светских институтов к назначению капелланов-гуманистов, будущее для нас выглядит многообещающим.


Доктор Джеймс Крофт (США)

Джеймс Крофт — директор по связям с общественностью Этического общества Св.Людовика, одной из крупнейших гуманистических конгрегаций в мире. В этом качестве он представляет Этическое общество и гуманизм в сообществе Сент-Луиса и за его пределами, выступая на панелях, проводя семинары и выходя на улицы в защиту гуманистических ценностей.

Джеймс также является членом Ассоциации служителей межконфессионального кампуса Вашингтонского университета. Он имеет степень магистра Кембриджского университета и степень доктора философии Гарвардской высшей школы образования, где изучал развитие человека.Он востребованный оратор, привлекательный учитель и страстный борец за права человека. Джеймс вырос на Шекспире, Сагане и «Звездном пути» и является гордым веселым гуманистом.

Герарден Дуглас-Скотт (Великобритания, Шотландия)

Джерардин — капеллан здравоохранения и социальной защиты (Национальная служба здравоохранения Эйршира и Аррана), консультант, ориентированный на человека, и организатор бракосочетаний.

Веб-сайт: http://www.humanistweddingscotland.com

FaceBook:   www.facebook.com/humanistweddingscotland  

Твиттер: @humanistscot

Тим Магуайр (Великобритания, Шотландия)

Тим — почетный капеллан Эдинбургского университета и специалист по свадебным торжествам, уполномоченный проводить официальные свадьбы в Шотландии.

Facebook:  http://www.facebook.com/humanistweddingsinscotland
Twitter:  http://www.twitter.com/humanisto

Instagram:  https://www.instagram.com/humanisttim/

Подробнее о Celebrate People:  http://celebratepeople.co.uk

Доктор Анастасия Э. Сомервиль-Вонг (Англия, Великобритания)

Анастасия стала первым капелланом-гуманистом в Эксетерском университете в январе 2020 года. Она также является редактором-основателем Сети и форума светских литургий и специалистом по оценке (экзаменатор по истории) в Кембриджском университете. Анастасия имеет докторскую степень по историческому богословию Абердинского университета и степень магистра философии и политики Эдинбургского университета.

Профиль университета: https://www.exeter.ac.uk/chaplaincy/humanist/

Светская литургическая сеть и форум: www.secularliturgies.wordpress.com

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

Рубрики: Интервью | Постоянная ссылка.

0 comments on “Рационально гуманистическая рефлексия права: ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ К ЭКЗАМЕНУ — Студопедия

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.