Внешняя политика россии 2000 2019: 20 лет Владимира Путина: трансформация внешней политики

20 лет Владимира Путина: трансформация внешней политики

20 лет пребывания Владимира Путина у власти – еще не время подводить окончательные итоги его правления, в том числе в области внешней политики. Ситуация динамична, будущее, как всегда, непредсказуемо, но по факту на сегодня у Путина остаются еще почти пять лет текущего мандата и, как видится сейчас, неопределенное время за его пределами, в течение которого он будет продолжать оставаться наиболее влиятельной политической фигурой в России. Тем не менее очевидно, что эпоха Путина в российской истории движется к завершению и попытка осмысления сделанного за эти 20 лет не только полезна, но и необходима ввиду неизбежных в будущем перемен.

Внешнеполитические итоги правления Путина можно подводить по разным основаниям и критериям. Насколько можно судить, сам президент, начиная с 1999 г., преследовал две главные цели: сохранить единство России и восстановить ее статус великой державы на мировой арене. Это ему удалось. Верховенство центральной власти было утверждено на всей территории Российской Федерации. Сама Россия, на рубеже XXI в. почти списанная со счетов в мировом раскладе сил, спустя полтора десятилетия вернулась на глобальную арену в качестве одного из крупных и наиболее активных геополитических и военных игроков.

С точки зрения поставленных целей это бесспорные достижения, хотя и централизация власти, и великодержавный статус обошлись недешево. Выстраивание вертикали власти произошло на традиционной для России авторитарной основе. Политический режим, сменивший хаос 90-х гг., однако, так и не смог дорасти до полноценного государства: он обслуживает преимущественно интересы узких элит, эксплуатирующих ресурсы страны в личных и групповых целях. С учетом постепенного, но ощутимого роста гражданского сознания россиян это предвещает серьезные проблемы в будущем. Надо учитывать также, что утверждение России как великой державы произошло в условиях возобновления конфронтации с США, что предполагает длительную и неравную борьбу.

Внешнеполитическое наследие Владимира Путина обширно и разнообразно. Его формирование было процессом сложным и противоречивым, внешнеполитический курс Москвы не раз менялся. В 2000 г. Путин активно добивался для России членства в НАТО; в 2001 г., стремясь стать важнейшим союзником США, он распоряжался оказывать всяческую помощь и поддержку американским войскам в Афганистане; строя Большую Европу от Лиссабона до Владивостока, Путин не только произнес в Бундестаге речь на немецком, где провозгласил европейский выбор России, но и настойчиво вел дело к перекрестному обмену капиталами для создания общего экономического пространства.

Наследие Путина еще будет пристально изучаться и анализироваться. В практическом отношении сегодня есть смысл посмотреть на него сквозь призму следующих вопросов: Что имеет непреходящее значение и должно быть сохранено следующим поколением российских лидеров? Что требуется изменить и развивать? От чего лучше отказаться?

Вначале об успехах. То, что при Путине Российская Федерация восстановила реальный суверенитет, – это факт. Быстрый рост нефтяных цен в 2000-е позволил стране перейти к экономическому росту уже на новой, созданной в 1990-е капиталистической основе и освободиться от внешней финансовой зависимости. Национализация значительной части нефтедобывающей промышленности в середине 2000-х создала основу для скоординированной энергетической политики. Проведенная в первой половине 2010-х реформа Вооруженных сил дала в руки Кремлю эффективный инструмент защиты и продвижения государственных интересов страны. Стабильная поддержка Путина со стороны большей части населения обеспечила устойчивость власти. Политическая воля президента через вертикаль власти обеспечивала единство политики.

Столь же очевидно, что Россия в начале XXI в. вернула себе фактический статус великой державы. Надо понимать, что великая держава – понятие в основном военно-политическое. В современных условиях это государство, устойчивое к внешнему давлению и способное проводить самостоятельный политический курс, а при необходимости – защитить себя без внешней помощи. Попытки России в 1990-е – 2000-е добиться автономного статуса в рамках американоцентричной евро-атлантической системы окончились неудачей. Российская верхушка и общество в целом не приняли лидерство США – необходимое условие интеграции в западную систему. Не удалось России и выстроить собственный центр силы в Евразии – главным образом из-за нежелания верхов бывших советских республик признать единоначалие Москвы. Таким образом, для России, страны одновременно самостоятельной и одинокой, статус великой державы – необходимость.

Неудача двух интеграций заставила Путина совершить во второй половине 2010-х крутой поворот. Внешне это выглядело как движение от Большой Европы к Большой Евразии, которое многими воспринималось как поворот к Востоку, конкретно – к Китаю. На самом деле это был поворот России к себе самой – в поиске точки равновесия в быстро меняющейся глобальной среде. Нынешнее самоопределение России выглядит как утверждение себя в качестве крупной самостоятельной величины, расположенной на севере Евразийского материка, непосредственно соседствующей с Восточной и Центральной Азией, Европой, Ближним и Средним Востоком, Северной Америкой. Москва более не ориентирована в какую-то одну сторону, на Европу, США или Китай. Она активно взаимодействует со всем своим огромным соседством и руководствуется при этом только собственными интересами.

Еще до конфронтации России с США и взаимного отчуждения с ЕС восточное направление внешней политики при Путине впервые приобрело значение и статус, сопоставимые с традиционно преобладавшим западным вектором. Это сообщило российской внешней политике равновесие – пока что еще неустойчивое. С одной стороны, повышенное внимание к Востоку стало следствием подъема Азии как глобального центра мировой экономики и политики. С другой стороны, Москва была вынуждена учитывать слабость и уязвимость российских геополитических и геоэкономических позиций на востоке страны. Исходя из этих соображений, Путин в 2000-е приложил много усилий для окончательного решения вопроса о границе с Китаем и налаживания тесного и продуктивного партнерства с Пекином.

При Путине началось формирование того, что можно условно назвать азиатской политикой России. Наряду с Китаем Путин стремился развивать отношения с Индией как с сопоставимой с Китаем великой державой Азии и традиционным стратегическим партнером Москвы; с Японией и Южной Кореей – как ресурсами для импорта технологий и инвестиций; со странами АСЕАН – как крупным и растущим рынком. Постсоветская экономическая интеграция, активизировавшаяся с 2009 г. в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС), получила центральноазиатский акцент. Двусторонние отношения и многосторонние форматы – в частности, в рамках Шанхайской организации сотрудничества, БРИКС и РИК (Россия – Индия – Китай) – создали условия, при которых Россия, не будучи самым крупным и доминирующим игроком, смогла пока что поддерживать равновесие с более мощными или более передовыми странами и более или менее эффективно отстаивать свои интересы.

Новое качество российской внешней политики – ее динамичная сбалансированность – наиболее ярко проявилось на Ближнем и Среднем Востоке, особенно с началом военной операции в Сирии в 2015 г. Москва заняла здесь уникальное положение как игрок, способный поддерживать продуктивные деловые контакты со всеми значимыми силами в регионе, включая наиболее упорных антагонистов, таких, как Иран и Израиль. Применив в сравнительно небольшом объеме, при относительно скромных затратах и с ограниченными потерями военную силу в Сирии, Россия добилась своих непосредственных целей. Более того, впервые после распада СССР Москва стала восприниматься в регионе как серьезный игрок. Секреты такого успеха кроются в очевидной нацеленности действий России на свои интересы, а не на собственные идеологемы или интересы тех или иных клиентов; в отказе от навязывания другим странам какой-либо геополитической модели; в хорошем знании региона и способности и готовности проводить политику, основанную на местных реалиях.

Сирия и Ближний Восток в целом стали сигналом того, что Россия возвращается на мировую арену, становится глобальным игроком – но игроком другого качества, чем был СССР. Вместо того чтобы, затрачивая огромные усилия, пытаться распространить свою модель на остальной мир, Москва пытается найти ниши, которые она может разрабатывать с выгодой для себя. Кроме экспорта энергоресурсов, оружия, технологий атомной энергетики, продовольствия Россия выступает военным и дипломатическим игроком, политическим прикрытием для ряда государств, предлагает услуги в обеспечении безопасности. В таком качестве она присутствует не только в Европе, Азии. Профиль России поднялся не только на Ближнем Востоке, но также в Африке и Латинской Америке.

Главная проблема здесь одна: погнавшись за тактической выгодой, не проиграть стратегически. Решение этой проблемы требует координации действий на различных направлениях и уровнях. Кроме того, чтобы укрепить уважение к себе, Россия должна быть верна своим принципам и ценностям. Наконец, при Путине Арктика – благодаря изменениям климата – превратилась в новый фасад для развития отношений с внешним миром и новый фронт противоборства с соперниками.

Ряд путинских начинаний не был доведен до конца. Путину не удалось провести заявленную им национализацию элит. Что еще важнее, ему не удалось сформировать подлинно национальную властвующую элиту. Когорта, призванная им во власть, во многом оказалась неустойчивой к материальным соблазнам. Российская верхушка и сегодня остается в основном группой лиц, не только ставящих свои корпоративные интересы выше национальных и государственных, но и живущих в отрыве от своей страны, а практически за ее счет. В этом отношении – освобождении от обязанностей государственного служения и строгих моральных ограничений – нынешняя элита принципиально отличается от своих советской и имперской предшественниц. Этот изъян существующего политического режима лишает его долгосрочной перспективы.

Переход от планов строительства Большой Европы к идее Большой Евразии был болезненным. Сотрудничество с Европой – ближайшим соседом России – забуксовало не только в результате украинского кризиса и принципиальных разногласий по политическим и общественным ценностям. Основы этого сотрудничества – европейская идея о все большем приближении России к европейским нормам и принципам, но без включения России в ЕС, и российская надежда на то, что элиты стран ЕС с окончанием холодной войны сойдут с атлантической орбиты и начнут строить вместе с Россией Большую Европу, – оказались нежизнеспособными. Хотя политические контакты необходимо поддерживать со всеми значимыми силами, попытки в сложившихся условиях играть на политическом поле стран ЕС, помогая национальным политическим силам, бросившим вызов правящим элитам, стали ошибкой. На всю обозримую перспективу основным содержанием российско-европейского взаимодействия будут экономические, научно-технические, культурно-гуманитарные связи. Геополитика и военная безопасность останутся уделом российско-американских отношений.

Не удалось пока перезапустить партнерство с Индией. Стагнация отношений Москвы и Дели, начавшаяся с распадом СССР, продолжается. Уровень связей с Индией, чья экономическая мощь и международные амбиции быстро растут, все больше отстает от уровня взаимодействия с Китаем. В сочетании со значительным ослаблением отношений с ЕС это создает угрозу для геополитического равновесия России в Большой Евразии. Положение усугубляется ощущением приближающегося тупика в вопросе заключения мирного договора между Россией и Японией. Путин приложил много усилий к тому, чтобы превратить Японию в ресурс для российской экономической и технологической модернизации и элемент большой евразийской системы равновесия. Неудача этого японского проекта может еще больше увеличить зависимость России от Китая. Индийское и японское направления становятся в связи с этим ключевыми для предотвращения такого сценария.

Экономическая интеграция с несколькими странами СНГ, которую активизировал Путин созданием Таможенного союза, очевидно служит интересам России и ее партнеров. В то же время ЕАЭС – проект с важными, но ограниченными целями. У него нет перспектив трансформации в полноформатный – экономический, геополитический, военный – центр силы в Евразии. Страны-партнеры, в том числе ближайшие – Белоруссия и Казахстан – очень ревниво относятся к сохранению госсуверенитета. Независимость для Минска и Нур-Султана – это прежде всего независимость от Москвы. Нет у ЕАЭС и возможности стать серьезным конкурентом или полноценным партнером других интеграционных объединений – ЕС, АСЕАН, а также Китая. Дальнейшее развитие интеграционных связей – в том числе с Белоруссией – должно идти с обязательным учетом этих реалий.

Наконец, некоторые новации путинского периода не прошли испытания практикой. Идея многополярного мира, т. е. мира геополитического и геоэкономического равновесия, соответствует интересам России, российскому мировосприятию и отечественным традициям. В то же время одержимость идеей смены существующего миропорядка, т. е. приложения активных усилий с целью устранения глобальной гегемонии США, вредна. «Вызывать огонь на себя», поддерживать врагов Америки только потому, что они противостоят всемирному гегемону, – значит не укреплять собственные позиции, а создавать себе дополнительные проблемы. Главное для России – не миропорядок сам по себе, а место России в этом миропорядке.

Стремление занять достойное и выгодное место в объективно формирующемся новом миропорядке требует четкого целеполагания и продуманной стратегии. Отсутствие долгосрочной стратегии, увлечение оперативным искусством и тактическим маневрированием обрекает внешнюю политику на существенные риски. Путин неоднократно заверял, что Россия не допустит конфронтации с США, но американо-российская конфронтация уже пять лет является фактом. Сейчас слышатся схожие заверения о том, что новой гонки вооружений с США не будет, но в условиях инициированного Вашингтоном демонтажа системы контроля над вооружениями нет гарантий, что военно-техническое равновесие с США удастся поддержать без серьезного увеличения затрат на оборону. Конечно, далеко не все зависит от Москвы; у Вашингтона есть свои планы и стратегии, которые могут меняться – в том числе в неблагоприятном для России направлении. Речь о другом. Россия как материально менее крупная сила, чем США, обязана, защищая свои интересы, избегать фронтальных столкновений с соперником.

Фундаментальной ошибкой российской внешней политики с середины 1990-х была зацикленность на проблеме расширения НАТО. Нет сомнений: присоединение бывших союзников СССР в Восточной Европе и стран Прибалтики к НАТО не укрепило безопасность России и ослабило внешнеполитические позиции Москвы. В то же время информационная борьба Москвы с расширением НАТО, попытки политически противодействовать продвижению альянса на восток не только не уменьшили негативные последствия расширения для России, но усугубили их. А военно-политические шаги Москвы в ходе украинского кризиса вдохнули новую жизнь в НАТО, помогли возродить образ России как военного противника Запада. Возрождение этого образа четверть века после окончания холодной войны является стратегическим поражением России.

Корни этой ошибки – в устаревшем стратегическом мышлении, которое придает чрезмерно большое значение фактору географического положения и стратегической глубины. Страшная травма 22 июня 1941 г. требует, чтобы силы потенциального противника находились на максимально удаленном расстоянии от важнейших политических и экономических центров страны. Именно следуя этой логике, СССР после Великой Отечественной войны создал пояс безопасности в Восточной Европе. Но уже во второй половине 1940-х появление ядерного оружия и стратегической авиации, а вскоре и межконтинентальных баллистических ракет и подводных ракетоносцев практически обесценило значение этого стратегического буфера. В современных условиях вряд ли можно себе представить создание у границ России плацдарма для массированного нападения на нее, как это было в 1941 г. Военный потенциал, реально представляющий угрозу России, сосредоточен в совсем другом месте, в основном на территории США. Соответственно, ответы на эти угрозы должны адресоваться их первоисточнику. В этом основа стратегической стабильности.

Есть и другая сторона вопроса. Если для России проблему представляет не НАТО как союз без малого трех десятков разнокалиберных государств, а НАТО как площадка для размещения американских вооруженных сил и вооружений, нацеленных на Россию, то неучастие той или иной европейской страны в НАТО не решает для России проблему ее безопасности. Дело в том, что ничто не мешает США разместить свои базы и системы оружия на территории ориентирующихся на них стран, не являющихся членами НАТО. Так, ВМС США после 2014 г. утратили возможность допуска в Севастополь, но при этом они активно осваивают Очаков и Одессу. Появление новых американских баз на территории дружественных США стран Восточной Европы зависит практически исключительно от решения правительства в Вашингтоне.

Ошибочно также считать, что гарантией невступления в НАТО могут служить нерешенные территориальные споры с соседями или территориальные конфликты. В годы холодной войны в члены альянса была принята Западная Германия – при том, что послевоенный статус-кво в Европе не считался окончательным, в ФРГ официально говорили о границах 1937 г., а США и их союзники долгое время отказывались признавать ГДР. Не нерешенные конфликты – в Донбассе или Южной Осетии и Абхазии – удерживают Вашингтон сегодня от приглашения Украины и Грузии в НАТО, а нежелание США принимать на себя обязательства, которые могли бы завести их в прямой военный конфликт с Россией. Аналогия с послевоенной Западной Германией в XXI в. не работает: значение Украины и тем более Грузии для США сегодня не сопоставимо со значением ФРГ периода холодной войны.

Преувеличенное значение, придаваемое расширению НАТО, оказало решающее влияние на политику России в отношении Украины. Именно политика на украинском направлении стала примером наиболее серьезных ошибок последних лет. Речь идет не о действиях в Крыму, которые стали реакцией на резкое изменение ситуации в Киеве, а прежде всего о логике поведения, которая привела к украинскому кризису 2014 г., ставшему переломным моментом во всей внешней политике России постсоветского периода. Помимо неоправданного страха перед продвижением НАТО причина ошибок коренилась в неверном представлении Кремля об устремлениях украинских элит и о характере украинского общества. Считалось, что украинские элиты было можно кооптировать в евразийский интеграционный проект и что украинцы и русские – две ветви единого народа – это поддержат. Довлело и представление о том, что без Украины нельзя будет достичь критической массы для создания евразийского центра силы с населением 200 млн человек.

Попытка Путина включить Украину в состав ЕАЭС была не просто напрасной. Такая интеграция, если бы ее удалось запустить, с самого начала была бы чрезвычайно проблемной, очень затратной для России и в конечном итоге провалилась бы: «самостийный» политический проект украинской элиты, от которого она не откажется, в принципе не совместим с любой формой интеграции с Россией, даже чисто экономической. Даже если бы у Виктора Януковича, как, вероятно, рассчитывали в Кремле, в последний момент сработал инстинкт самосохранения и он разогнал бы майданный лагерь, для Москвы это обернулось бы более масштабным кризисом отношений с США и Евросоюзом с еще более тяжелыми последствиями, чем те, которые наступили по итогам Крыма и Донбасса. Приходится констатировать: государство Украина – крупный и враждебный России сосед, и это надолго. Единственное облегчение для Москвы состоит в том, что внутренние проблемы Украины перестали быть бременем для России. Тоже, вероятно, надолго, по-видимому навсегда. Время Путина, однако, продолжается, и окончательные итоги подводить еще слишком рано.

Автор — член Совета по внешней и оборонной политике

Это четвертая статья цикла о 20 годах Владимира Путина. Статью Кирилла Рогова читайте здесь, Сергея Гуриева — здесь, Юрия Сапрыкина — здесь

: Трехтомный сборник «Внешняя политика России: 2000–2020»

Издание в трех томах включает в себя анализ актуального состояния российской внешней политики, прогнозы ее развития на период 2012‑2020 гг., основополагающие документы.

К работе над трехтомником были привлечены ведущие специалисты-международники из институтов Российской академии наук (Института мировой экономики и международных отношений, Института востоковедения, Института Африки, Института Латинской Америки, Института Европы, Института США и Канады, Института проблем международной безопасности), а также МГИМО (У) МИД России, Центра исследований постиндустриального общества, Московского Центра Карнеги.

Над написанием статей работали около 20 ученых.

Предисловие к трехтомнику подготовлено академиком Е.М. Примаковым.

Е.М. Примаков, академик РАН, член Президиума РАН, председатель Попечительского совета РСМД:

«Трехтомное исследование, предлагаемое вниманию читателей, включает в себя прогнозные оценки внешней политики России до 2020 года. Собственно говоря, речь идет о предстоящем восьмилетнем периоде, и такая краткосрочность создает почву для реальности прогноза.»

А.В. Кортунов, генеральный директор РСМД:

«Впервые была подготовлена комплексная работа по международным отношениям, в которой объективно показана роль России в современном мире и потенциал ее участия в решении глобальных проблем. Издание ориентировано на профессиональное сообщество международников и позволяет в сжатой форме увидеть все ключевые тренды современной мировой политики.»

Трехтомник включает в себя:

— анализ актуального состояния российской внешней политики,

— прогнозы ее развития на период 2012–2020 гг.,

— основополагающие документы.

Том 1

ISBN 1 тома 978-5-7567-0679-6

В томе 1 представлены статьи, посвященные современным (2000–2011 гг.) отношениям России с ключевыми партнерами на мировой арене, подходам российской дипломатии к решению глобальных проблем.

Скачать 1 том одним файлом, EPUB

Скачать 1 том одним файлом, FB2

Скачать 1 том одним файлом, MOBI

Том 2

ISBN 2 тома 978-5-7567-0680-2

Том 2 посвящен прогнозам и предложениям ведущих российских экспертов по основным направлениям внешней политики России до 2020 года.

Скачать 2 том одним файлом, EPUB

Скачать 2 том одним файлом, FB2

Скачать 2 том одним файлом, MOBI

Том 3

ISBN 3 тома 978-5-7567-0681-9

В томе 3 собраны основополагающие действующие документы (концепции, стратегии, доктрины, федеральные законы) по внешней политике России. Ряд нормативно-правовых актов принят на перспективу до 2020–2030 гг.

Скачать 3 том одним файлом, EPUB

Скачать 3 том одним файлом, FB2

Скачать 3 том одним файлом, MOBI

Концепция внешней политики Российской Федерации / В мире / Независимая газета

Вчера министр иностранных дел РФ Игорь Иванов официально представил этот документ на пресс-конференции в пресс-центре МИДа в Москве. Перед нами документ, подготовка которого была начата еще в конце 1999 года. На прошлой неделе он был подписан президентом Владимиром Путиным. Предыдущий был подписан Борисом Ельциным в 1993 году и действовал — с формальной точки зрения — до сего дня. Среди заметных положений нынешнего главного документа российской внешней политики — обозначение высшего приоритета таковой, а именно — служения интересам личности (которая поставлена на первое место), общества и государства.

I. Общие положения

КОНЦЕПЦИЯ внешней политики Российской Федерации представляет собой систему взглядов на содержание и основные направления внешнеполитической деятельности России.

Правовую базу настоящей Концепции составляют Конституция Российской Федерации, федеральные законы, другие нормативные правовые акты Российской Федерации, регулирующие деятельность федеральных органов государственной власти в сфере внешней политики, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, а также Концепция национальной безопасности Российской Федерации, утвержденная Указом президента Российской Федерации от 10 января 2000 г. # 24.

Международная обстановка, сложившаяся к началу XXI века, потребовала переосмысления общей ситуации вокруг Российской Федерации, приоритетов российской внешней политики и возможностей ее ресурсного обеспечения. Наряду с определенным укреплением международных позиций Российской Федерации проявились и негативные тенденции. Не оправдались некоторые расчеты, связанные с формированием новых равноправных, взаимовыгодных, партнерских отношений России с окружающим миром, как это предполагалось в Основных положениях концепции внешней политики Российской Федерации, утвержденных распоряжением президента Российской Федерации от 23 апреля 1993 г. # 284-рп, и в других документах.

Высшим приоритетом внешнеполитического курса России является защита интересов личности, общества и государства. В рамках этого процесса главные усилия должны быть направлены на достижение следующих основных целей:

обеспечение надежной безопасности страны, сохранение и укрепление ее суверенитета и территориальной целостности, прочных и авторитетных позиций в мировом сообществе, которые в наибольшей мере отвечают интересам Российской Федерации как великой державы, как одного из влиятельных центров современного мира и которые необходимы для роста ее политического, экономического, интеллектуального и духовного потенциала;

воздействие на общемировые процессы в целях формирования стабильного, справедливого и демократического миропорядка, строящегося на общепризнанных нормах международного права, включая прежде всего цели и принципы Устава ООН, на равноправных и партнерских отношениях между государствами;

создание благоприятных внешних условий для поступательного развития России, подъема ее экономики, повышения уровня жизни населения, успешного проведения демократических преобразований, укрепления основ конституционного строя, соблюдения прав и свобод человека;

формирование пояса добрососедства по периметру российских границ, содействие устранению имеющихся и предотвращению возникновения потенциальных очагов напряженности и конфликтов в прилегающих к Российской Федерации регионах;

поиск согласия и совпадающих интересов с зарубежными странами и межгосударственными объединениями в процессе решения задач, определяемых национальными приоритетами России, строительство на этой основе системы партнерских и союзнических отношений, улучшающих условия и параметры международного взаимодействия;

всесторонняя защита прав и интересов российских граждан и соотечественников за рубежом;

содействие позитивному восприятию Российской Федерации в мире, популяризации русского языка и культуры народов России в иностранных государствах.

II. Современный мир и внешняя политика Российской Федерации

Современный мир переживает фундаментальные и динамичные перемены, глубоко затрагивающие интересы Российской Федерации и ее граждан. Россия — активный участник этого процесса. Являясь постоянным членом Совета Безопасности ООН, обладая значительным потенциалом и ресурсами во всех областях жизнедеятельности, поддерживая интенсивные отношения с ведущими государствами мира, она оказывает существенное влияние на формирование нового мироустройства.

Трансформация международных отношений, прекращение конфронтации и последовательное преодоление последствий холодной войны, продвижение российских реформ существенно расширили возможности сотрудничества на мировой арене. Сведена к минимуму угроза глобального ядерного конфликта. При сохранении значения военной силы в отношениях между государствами все большую роль играют экономические, политические, научно-технические, экологические и информационные факторы. На передний план в качестве главных составляющих национальной мощи Российской Федерации выходят ее интеллектуальные, информационные и коммуникационные возможности, благосостояние и образовательный уровень населения, степень сопряжения научных и производственных ресурсов, концентрация финансового капитала и диверсификация экономических связей. Сложилась устойчивая ориентация подавляющего большинства государств на рыночные методы хозяйствования и демократические ценности. Осуществление крупного прорыва на ряде ключевых направлений научно-технического прогресса, ведущего к созданию единого общемирового информационного пространства, углубление и диверсификация международных экономических связей придают взаимозависимости государств глобальный характер. Создаются предпосылки для построения более стабильного и кризисоустойчивого мирового устройства.

В то же время в международной сфере зарождаются новые вызовы и угрозы национальным интересам России. Усиливается тенденция к созданию однополярной структуры мира при экономическом и силовом доминировании США. При решении принципиальных вопросов международной безопасности ставка делается на западные институты и форумы ограниченного состава, на ослабление роли Совета Безопасности ООН.

Стратегия односторонних действий может дестабилизировать международную обстановку, провоцировать напряженность и гонку вооружений, усугубить межгосударственные противоречия, национальную и религиозную рознь. Применение силовых методов в обход действующих международно-правовых механизмов не способно устранить глубинные социально-экономические, межэтнические и другие противоречия, лежащие в основе конфликтов, и лишь подрывает основы правопорядка.

Россия будет добиваться формирования многополярной системы международных отношений, реально отражающей многоликость современного мира с разнообразием его интересов.

Гарантия эффективности и надежности такого мироустройства — взаимный учет интересов. Миропорядок XXI века должен основываться на механизмах коллективного решения ключевых проблем, на приоритете права и широкой демократизации международных отношений.

Интересы России непосредственно связаны и с другими тенденциями, среди которых:

глобализация мировой экономики. Наряду с дополнительными возможностями социально-экономического прогресса, расширения человеческих контактов такая тенденция порождает и новые опасности, особенно для экономически ослабленных государств, усиливается вероятность крупномасштабных финансово-экономических кризисов. Растет риск зависимости экономической системы и информационного пространства Российской Федерации от воздействия извне;

усиление роли международных институтов и механизмов в мировой экономике и политике («Группа восьми», МВФ, МБРР и другие), вызванное объективным ростом взаимозависимости государств, необходимостью повышения управляемости международной системы. В интересах России — полноформатное и равноправное участие в разработке основных принципов функционирования мировой финансово-экономической системы в современных условиях;

развитие региональной и субрегиональной интеграции в Европе, Азиатско-Тихоокеанском регионе, Африке и Латинской Америке. Интеграционные объединения приобретают все большее значение в мировой экономике, становятся существенным фактором региональной и субрегиональной безопасности и миротворчества;

военно-политическое соперничество региональных держав, рост сепаратизма, этнонационального и религиозного экстремизма. Интеграционные процессы, в частности в Евро-Атлантическом регионе, имеют зачастую избирательно-ограничительный характер. Попытки принизить роль суверенного государства как основополагающего элемента международных отношений создают угрозу произвольного вмешательства во внутренние дела. Серьезные масштабы приобретает проблема распространения оружия массового уничтожения и средств его доставки. Угрозу международному миру и безопасности представляют неурегулированные или потенциальные региональные и локальные вооруженные конфликты. Существенное влияние на глобальную и региональную стабильность начинает оказывать рост международного терроризма, транснациональной организованной преступности, а также незаконного оборота наркотиков и оружия.

Угрозы, связанные с указанными тенденциями, усугубляются ограниченностью ресурсного обеспечения внешней политики Российской Федерации, что затрудняет успешное отстаивание ее внешнеэкономических интересов, сужает рамки ее информационного и культурного влияния за рубежом.

Вместе с тем Российская Федерация имеет реальный потенциал для обеспечения достойного места в мире. Определяющее значение в этом плане имеют дальнейшее укрепление российской государственности, консолидация гражданского общества и скорейший переход к устойчивому экономическому росту.

В последние десятилетия Россия смогла использовать дополнительные возможности международного сотрудничества, которые открываются в результате коренных преобразований в стране, существенно продвинулась по пути интеграции в систему мировых хозяйственных связей, вступила в ряд влиятельных международных организаций и институтов. Ценой напряженных усилий удалось по ряду принципиальных направлений укрепить позиции России на мировой арене.

Российская Федерация проводит самостоятельную и конструктивную внешнюю политику. Она основывается на последовательности и предсказуемости, взаимовыгодном прагматизме. Эта политика максимально прозрачна, учитывает законные интересы других государств и нацелена на поиск совместных решений.

Россия — это надежный партнер в международных отношениях. Общепризнана ее конструктивная роль в решении острых международных проблем.

Отличительная черта российской внешней политики — сбалансированность. Это обусловлено геополитическим положением России как крупнейшей евразийской державы, требующим оптимального сочетания усилий по всем направлениям. Такой подход предопределяет ответственность России за поддержание безопасности в мире как на глобальном, так и на региональном уровне, предполагает развитие и взаимодополнение внешнеполитической деятельности на двусторонней и многосторонней основе.

III. Приоритеты Российской Федерации в решении глобальных проблем

Успешная внешняя политика Российской Федерации должна быть основана на соблюдении разумного баланса между ее целями и возможностями для их достижения. Сосредоточение политико-дипломатических, военных, экономических, финансовых и иных средств на решении внешнеполитических задач должно быть соразмерно их реальному значению для национальных интересов России, а масштаб участия в международных делах — адекватен фактическому вкладу в укрепление позиций страны. Многообразие и сложность международных проблем и наличие кризисных ситуаций предполагают своевременную оценку приоритетности каждой из них во внешнеполитической деятельности Российской Федерации. Необходимо повысить эффективность политических, правовых, внешнеэкономических и иных инструментов защиты государственного суверенитета России и ее национальной экономики в условиях глобализации.

1. Формирование нового мироустройства

Россия заинтересована в стабильной системе международных отношений, основанной на принципах равноправия, взаимного уважения и взаимовыгодного сотрудничества. Эта система призвана обеспечить надежную безопасность каждого члена мирового сообщества в политической, военной, экономической, гуманитарной и иных областях.

Главным центром регулирования международных отношений в XXI веке должна оставаться Организация Объединенных Наций. Российская Федерация будет решительно противодействовать попыткам принизить роль ООН и ее Совета Безопасности в мировых делах.

Усиление консолидирующей роли ООН в мире предполагает:

неуклонное соблюдение основополагающих принципов Устава ООН, включая сохранение статуса постоянных членов Совета Безопасности ООН;

рациональное реформирование ООН в целях развития ее механизма быстрого реагирования на происходящие в мире события, включая наращивание ее возможностей по предотвращению и урегулированию кризисов и конфликтов;

дальнейшее повышение эффективности Совета Безопасности ООН, несущего главную ответственность за поддержание международного мира и безопасности, придание этому органу большей представительности за счет включения в его состав новых постоянных членов, в первую очередь авторитетных развивающихся государств. Реформирование ООН должно исходить из незыблемости права вето постоянных членов Совета Безопасности ООН.

Россия придает большое значение своему участию в группе восьми наиболее развитых индустриальных государств. Рассматривая механизм консультаций и согласования позиций по важнейшим проблемам современности как одно из существенных средств отстаивания и продвижения своих внешнеполитических интересов, Российская Федерация намерена наращивать взаимодействие с партнерами по этому форуму.

2. Укрепление международной безопасности

Россия выступает за дальнейшее снижение роли фактора силы в международных отношениях при одновременном укреплении стратегической и региональной стабильности. В этих целях Российская Федерация: будет неукоснительно выполнять взятые на себя обязательства по действующим договорам и соглашениям в области ограничения и сокращения вооружений и участвовать в разработке и заключении новых договоренностей, отвечающих как ее национальным интересам, так и интересам безопасности других государств;

готова идти на дальнейшее сокращение своего ядерного потенциала на основе двусторонних договоренностей с США и — в многостороннем формате — с участием других ядерных держав при том условии, что стратегическая стабильность в ядерной области не будет нарушена. Россия будет добиваться сохранения и соблюдения Договора 1972 года об ограничении систем противоракетной обороны — краеугольного камня стратегической стабильности. Реализация США планов создания противоракетной обороны территории страны неизбежно вынудит Российскую Федерацию принять адекватные меры по поддержанию на должном уровне своей национальной безопасности;

подтверждает неизменность своего курса на участие совместно с другими государствами в предотвращении распространения ядерного оружия, других видов оружия массового уничтожения, средств их доставки, а также соответствующих материалов и технологий. Российская Федерация — твердый сторонник укрепления и развития соответствующих международных режимов, включая создание Глобальной системы контроля за нераспространением ракет и ракетных технологий. Российская Федерация намерена твердо придерживаться своих обязательств по Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний и призывает присоединиться к нему все государства мира;

уделяет особое внимание такому аспекту укрепления стратегической стабильности, как обеспечение информационной безопасности;

намерена и далее содействовать укреплению региональной стабильности путем участия в процессах сокращения и ограничения обычных вооруженных сил, а также применения мер доверия в военной области;

считает международное миротворчество действенным инструментом урегулирования вооруженных конфликтов и выступает за укрепление его правовых основ в строгом соответствии с принципами Устава ООН. Поддерживая меры по наращиванию и модернизации потенциала быстрого антикризисного реагирования ООН, Российская Федерация намерена продолжать активно участвовать в операциях по поддержанию мира, проводимых как под эгидой ООН, так и в конкретных случаях региональными и субрегиональными организациями. Необходимость и степень такого участия будут соразмеряться с национальными интересами и международными обязательствами страны. Россия исходит из того, что только Совет Безопасности ООН правомочен санкционировать применение силы в целях принуждения к миру;

исходит из того, что применение силы в нарушение Устава ООН является нелегитимным и угрожает стабилизации всей системы международных отношений. Неприемлемы попытки внедрить в международный оборот концепции типа «гуманитарной интервенции» и «ограниченного суверенитета» в целях оправдания односторонних силовых акций в обход Совета Безопасности ООН. Будучи готовой к предметному диалогу по совершенствованию правовых аспектов применения силы в международных отношениях в условиях глобализации, Российская Федерация исходит из того, что поиск конкретных форм реагирования международного сообщества на различные острые ситуации, включая гуманитарные кризисы, должен вестись коллективно, на основе четкого соблюдения норм международного права и Устава ООН;

будет участвовать в проводимых под эгидой ООН и других международных организаций мероприятиях по ликвидации стихийных и техногенных катастроф, других чрезвычайных ситуаций, а также в оказании гуманитарной помощи пострадавшим странам;

рассматривает как важнейшую внешнеполитическую задачу борьбу с международным терроризмом, способным дестабилизировать обстановку не только в отдельных государствах, но и в целых регионах. Российская Федерация выступает за дальнейшую разработку мер по усилению взаимодействия государств в этой области. Прямая обязанность любого государства — защита своих граждан от террористических посягательств, недопущение на своей территории деятельности, имеющей целью организацию подобных актов против граждан и интересов других стран, и непредоставление убежища террористам;

будет целенаправленно противодействовать незаконному обороту наркотиков и росту организованной преступности, сотрудничая с другими государствами в многостороннем формате, прежде всего в рамках специализированных международных органов, и на двустороннем уровне.

3. Международные экономические отношения

Главным приоритетом внешней политики Российской Федерации в сфере международных экономических отношений является содействие развитию национальной экономики, которое в условиях глобализации немыслимо без широкого включения России в систему мирохозяйственных связей. Для достижения этой цели необходимо:

обеспечить благоприятные внешние условия для формирования в стране экономики рыночного типа и для становления обновленной внешнеэкономической специализации Российской Федерации, гарантирующей максимальный экономический эффект от ее участия в международном разделении труда;

добиваться сведения к минимуму рисков при дальнейшей интеграции России в мировую экономику с учетом необходимости обеспечения экономической безопасности страны;

способствовать формированию справедливой международной торговой системы при полноправном участии Российской Федерации в международных экономических организациях, обеспечивающем защиту в них национальных интересов страны;

содействовать расширению отечественного экспорта и рационализации импорта в страну, а также российскому предпринимательству за рубежом, поддерживать его интересы на внешнем рынке и противодействовать дискриминации отечественных производителей и экспортеров, обеспечивать строгое соблюдение отечественными субъектами внешнеэкономической деятельности российского законодательства при осуществлении таких операций;

содействовать привлечению иностранных инвестиций в первую очередь в реальный сектор и приоритетные сферы российской экономики;

обеспечивать сохранение и оптимальное использование российской собственности за рубежом;

приводить обслуживание российского внешнего долга в соответствие с реальными возможностями страны, добиваться максимального возврата средств в счет кредитов иностранным государствам;

формировать комплексную систему российского законодательства и международную договорно-правовую базу в экономической сфере.

Россия должна быть готова к использованию всех имеющихся в ее распоряжении экономических рычагов и ресурсов для защиты своих национальных интересов.

Учитывая возрастание угрозы глобальных катастроф природного и техногенного характера, Российская Федерация выступает за расширение международного сотрудничества в целях обеспечения экологической безопасности, в том числе с привлечением новейших технологий, в интересах всего международного сообщества.

4. Права человека и международные отношения

Россия, приверженная ценностям демократического общества, включая уважение прав и свобод человека, видит свои задачи в том, чтобы:

добиваться уважения прав и свобод человека во всем мире на основе соблюдения норм международного права;

защищать права и интересы российских граждан и соотечественников за рубежом на основе международного права и действующих двусторонних соглашений. Российская Федерация будет добиваться адекватного обеспечения прав и свобод соотечественников в государствах, где они постоянно проживают, поддерживать и развивать всесторонние связи с ними и их организациями;

развивать международное сотрудничество в области гуманитарного обмена;

расширять участие в международных конвенциях и соглашениях в области прав человека;

продолжать приведение законодательства Российской Федерации в соответствие с международными обязательствами России.

5. Информационное сопровождение внешнеполитической деятельности

Важным направлением внешнеполитической деятельности Российской Федерации является доведение до широких кругов мировой общественности объективной и точной информации о ее позициях по основным международным проблемам, внешнеполитических инициативах и действиях Российской Федерации, а также о достижениях российской культуры, науки, интеллектуального творчества. На передний план выдвигается задача формирования за рубежом позитивного восприятия России, дружественного отношения к ней. Неотъемлемым элементом соответствующей работы должны стать целенаправленные усилия по широкому разъяснению за рубежом сути внутренней политики России, происходящих в стране процессов. Актуальным становится ускоренное развитие в Российской Федерации собственных эффективных средств информационного влияния на общественное мнение за рубежом.

IV. Региональные приоритеты

Приоритетным направлением внешней политики России является обеспечение соответствия многостороннего и двустороннего сотрудничества с государствами — участниками Содружества Независимых Государств (СНГ) задачам национальной безопасности страны.

Упор будет делаться на развитие добрососедских отношений и стратегического партнерства со всеми государствами — участниками СНГ. Практические отношения с каждым из них необходимо строить с учетом встречной открытости для сотрудничества, готовности должным образом учитывать интересы Российской Федерации, в том числе в обеспечении прав российских соотечественников.

Исходя из концепции разноскоростной и разноуровневой интеграции в рамках СНГ, Россия будет определять параметры и характер своего взаимодействия с государствами — участниками СНГ как в целом в СНГ, так и в более узких объединениях, в первую очередь в Таможенном союзе, Договоре о коллективной безопасности. Первостепенной задачей является укрепление Союза Беларуси и России как высшей на данном этапе формы интеграции двух суверенных государств.

Приоритетное значение будут иметь совместные усилия по урегулированию конфликтов в государствах — участниках СНГ, развитию сотрудничества в военно-политической области и сфере безопасности, особенно в борьбе с международным терроризмом и экстремизмом.

Серьезный акцент будет сделан на развитие экономического сотрудничества, включая создание зоны свободной торговли, реализацию программ совместного рационального использования природных ресурсов. В частности, Россия будет добиваться выработки такого статуса Каспийского моря, который позволил бы прибрежным государствам развернуть взаимовыгодное сотрудничество по эксплуатации ресурсов региона на справедливой основе, с учетом законных интересов друг друга.

Российская Федерация будет прилагать усилия для обеспечения выполнения взаимных обязательств по сохранению и приумножению в государствах — участниках СНГ общего культурного наследия.

Отношения с европейскими государствами — традиционное приоритетное направление внешней политики России. Главной целью российской внешней политики на европейском направлении является создание стабильной и демократической системы общеевропейской безопасности и сотрудничества. Россия заинтересована в дальнейшем сбалансированном развитии многофункционального характера Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) и будет прилагать усилия в этом направлении.

Важно максимально использовать накопленный этой организацией после принятия в 1975 году хельсинкского Заключительного акта нормотворческий потенциал, полностью сохраняющий свою актуальность. Россия будет решительно противодействовать сужению функций ОБСЕ, в частности попыткам перепрофилировать ее деятельность на постсоветское пространство и Балканы.

Россия будет добиваться превращения адаптированного Договора об обычных вооруженных силах в Европе в эффективное средство обеспечения европейской безопасности, а также придания мерам доверия всеобъемлющего характера, включающего, в частности, коалиционную деятельность и деятельность военно-морских сил.

Исходя из собственных потребностей в построении гражданского общества, Россия намерена продолжать участвовать в деятельности Совета Европы.

Ключевое значение имеют отношения с Европейским союзом (ЕС). Процессы, происходящие в ЕС, в растущей степени влияют на динамику ситуации в Европе. Это расширение ЕС, переход к единой валюте, институциональная реформа, становление общей внешней политики и политики в области безопасности, оборонной идентичности. Рассматривая эти процессы как объективную составляющую европейского развития, Россия будет добиваться должного учета своих интересов, в том числе применительно к сфере двусторонних отношений с отдельными странами — членами ЕС.

Российская Федерация видит в ЕС одного из своих важнейших политических и экономических партнеров и будет стремиться к развитию с ним интенсивного, устойчивого и долгосрочного сотрудничества, лишенного конъюнктурных колебаний.

Характер отношений с ЕС определяется рамками Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, учреждающего партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны, от 24 июня 1994 г., которое еще не заработало в полную силу. Конкретные проблемы, прежде всего проблема адекватного учета интересов российской стороны в процессе расширения и реформирования ЕС, будут решаться на основе одобренной в 1999 году Стратегии развития отношений Российской Федерации с Европейским союзом. Предметом особого внимания должно стать формирующееся военно-политическое измерение ЕС.

Реально оценивая роль Организации Североатлантического договора (НАТО), Россия исходит из важности сотрудничества с ней в интересах поддержания безопасности и стабильности на континенте и открыта для конструктивного взаимодействия. Необходимая база для этого заложена в Основополагающем акте о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора от 27 мая 1997 г. Интенсивность сотрудничества с НАТО будет зависеть от выполнения ею ключевых положений этого документа, в первую очередь касающихся неприменения силы и угрозы силой, неразмещения на территориях новых членов группировок обычных вооруженных сил, ядерного оружия и средств его доставки.

Вместе с тем по целому ряду параметров нынешние политические и военные установки НАТО не совпадают с интересами безопасности Российской Федерации, а порой прямо противоречат им. В первую очередь это касается положений новой стратегической концепции НАТО, не исключающих ведения силовых операций вне зоны действия Вашингтонского договора без санкции Совета Безопасности ООН. Россия сохраняет негативное отношение к расширению НАТО.

Насыщенное и конструктивное сотрудничество между Россией и НАТО возможно лишь в том случае, если оно будет строиться на основе должного учета интересов сторон и безусловного выполнения принятых на себя взаимных обязательств.

Взаимодействие с государствами Западной Европы, в первую очередь с такими влиятельными, как Великобритания, Германия, Италия и Франция, представляет собой важный ресурс для отстаивания Россией своих национальных интересов в европейских и мировых делах, для стабилизации и роста экономики России.

В отношениях с государствами Центральной и Восточной Европы актуальной остается задача сохранения наработанных человеческих, хозяйственных и культурных связей, преодоления имеющихся кризисных явлений и придания дополнительного импульса сотрудничеству в соответствии с новыми условиями и российскими интересами.

Хорошие перспективы имеет развитие отношений Российской Федерации с Литвой, Латвией и Эстонией. Россия выступает за то, чтобы повернуть эти отношения в русло добрососедства и взаимовыгодного сотрудничества. Непременным условием этого является уважение данными государствами российских интересов, в том числе в стержневом вопросе о соблюдении прав русскоязычного населения.

Россия будет всемерно содействовать достижению прочного и справедливого урегулирования ситуации на Балканах, основанного на согласованных решениях международного сообщества. Принципиально важно сохранить территориальную целостность Союзной Республики Югославии, противодействовать расчленению этого государства, что чревато угрозой возникновения общебалканского конфликта с непредсказуемыми последствиями.

Российская Федерация готова к преодолению значительных трудностей последнего времени в отношениях с США, сохранению создававшейся на протяжении почти 10 лет инфраструктуры российско-американского сотрудничества. Несмотря на наличие серьезных, в ряде случаев принципиальных разногласий, российско-американское взаимодействие является необходимым условием улучшения международной обстановки и обеспечения глобальной стратегической стабильности.

Прежде всего это касается проблем разоружения, контроля над вооружениями и нераспространения оружия массового уничтожения, а также предотвращения и урегулирования наиболее опасных региональных конфликтов. Только при активном диалоге с США возможно решение вопросов ограничения и сокращения стратегических ядерных вооружений. Во взаимных интересах поддерживать регулярные двусторонние контакты на всех уровнях, не допускать пауз в отношениях, сбоев в переговорных процессах по основным политическим, военным и экономическим вопросам.

Важное и все возрастающее значение во внешней политике Российской Федерации имеет Азия, что обусловлено прямой принадлежностью России к этому динамично развивающемуся региону, необходимостью экономического подъема Сибири и Дальнего Востока. Упор будет сделан на активизации участия России в основных интеграционных структурах Азиатско-Тихоокеанского региона — форуме «Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество», региональном форуме Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) по безопасности, в созданной при инициативной роли России «шанхайской пятерке» (Россия, Китай, Казахстан, Киргизия, Таджикистан).

Одним из важнейших направлений российской внешней политики в Азии является развитие дружественных отношений с ведущими азиатскими государствами, в первую очередь с Китаем и Индией. Совпадение принципиальных подходов России и КНР к ключевым вопросам мировой политики — одна из базовых опор региональной и глобальной стабильности. Россия стремится к развитию взаимовыгодного сотрудничества с Китаем по всем направлениям. Главной задачей остается приведение масштабов экономического взаимодействия в соответствие с уровнем политических отношений.

Россия намерена углублять традиционное партнерство с Индией, в том числе в международных делах, способствовать преодолению сохраняющихся в Южной Азии проблем, укреплению стабильности в регионе.

Россия рассматривает подписание Индией и Пакистаном Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний и их присоединение к Договору о нераспространении ядерного оружия как важный фактор обеспечения стабильности в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Она будет поддерживать линию на создание в Азии зон, свободных от ядерного оружия.

Российская Федерация выступает за устойчивое развитие отношений с Японией, за достижение подлинного добрососедства, отвечающего национальным интересам обеих стран. В рамках существующих переговорных механизмов Россия продолжит поиск взаимоприемлемого решения оформления международно признанной границы между двумя государствами.

Российская внешняя политика направлена на наращивание позитивной динамики отношений с государствами Юго-Восточной Азии.

Важно и далее развивать отношения с Ираном.

Принципиальное значение для России имеет общее оздоровление ситуации в Азии, где усиливаются геополитические амбиции ряда государств, нарастает гонка вооружений, сохраняются источники напряженности и конфликтов. Наибольшую озабоченность вызывает обстановка на Корейском полуострове. Усилия будут сосредоточиваться на обеспечении равноправного участия России в решении корейской проблемы, на поддержании сбалансированных отношений с обоими корейскими государствами.

Затяжной конфликт в Афганистане создает реальную угрозу безопасности южных рубежей СНГ, напрямую затрагивает российские интересы. Во взаимодействии с другими заинтересованными государствами Россия будет прилагать последовательные усилия в целях достижения прочного и справедливого политического урегулирования афганской проблемы, недопущения экспорта терроризма и экстремизма из этой страны.

Россия будет добиваться стабилизации обстановки на Ближнем Востоке, включая зону Персидского залива и Северную Африку, учитывая при этом воздействие ситуации в регионе на обстановку во всем мире. Используя свой статус как коспонсора мирного процесса, Россия намерена вести линию на активное участие в нормализации обстановки в регионе после кризиса. В этом контексте приоритетной задачей России будет восстановление и укрепление ее позиций, особенно экономических, в этом богатом и важном для наших интересов районе мира.

Рассматривая Большое Средиземноморье как связующий узел таких регионов, как Ближний Восток, Черноморский регион, Кавказ, бассейн Каспийского моря, Россия намерена проводить целенаправленный курс на превращение его в зону мира, стабильности и добрососедства, что будет способствовать продвижению российских экономических интересов, в том числе в вопросе выбора маршрутов прохождения важных потоков энергоносителей.

Россия будет расширять взаимодействие с африканскими государствами, содействовать скорейшему урегулированию региональных военных конфликтов в

Комментарии для элемента не найдены.

Остросюжетная внешняя политика – Мир – Коммерсантъ

России просто некуда больше отступать, заявил президент РФ Владимир Путин на итоговой пресс-конференции. Поэтому Москва перешла в наступление. Пока оно происходит на дипломатическом фронте. Активная фаза начнется без раскачки: уже в январе пройдет первый раунд переговоров с Западом о гарантиях безопасности. От них зависит, будет ли геополитическое напряжение нарастать, или температуру удастся сбить.

Украинский тупик

В 2021 году окончательно рухнули надежды на то, что переговоры по урегулированию конфликта в Донбассе могут закончиться прочными договоренностями. Эти надежды действительно были. Появились они после того, как в Киеве сменилась власть и президентом страны стал Владимир Зеленский, объявивший своей главной целью достижение мира.

Было немало сигналов, что Москва вполне допускала вероятность оперативного продвижения вперед по Минским соглашениям.

К подготовительной работе можно отнести знаковые обмены удерживаемыми лицами в 2019 году. Среди прочих домой тогда уехал осужденный в России режиссер Олег Сенцов, а также украинские моряки, задержанные после инцидента в Керченском проливе в ноябре 2018 года. Навстречу предыдущему украинскому лидеру Петру Порошенко российская сторона в этих вопросах не шла. А Владимиру Зеленскому подыграла.

В декабре 2019 года в Париже состоялся саммит в «нормандском формате» (Германия, Россия, Украина, Франция) — первый для господина Зеленского. И пока последний. Лидеры четверки утвердили список шагов, которые следует осуществить для выполнения минских договоренностей.

Кроме того, в начале 2020 года в Кремле сменился куратор украинского направления. Владислава Суркова с репутацией «ястреба» сменил Дмитрий Козак, считающийся сторонником компромиссов. И это тоже толковалось в пользу того, что дело может сдвинуться с мертвой точки. Заместитель главы администрации президента РФ Козак и глава офиса президента Украины Андрей Ермак поначалу взаимодействовали успешно.

Им удалось согласовать создание внутри Трехсторонней контактной группы (ТКГ) по урегулированию ситуации на востоке Украины консультативного совета — площадки, на которой представители непризнанных республик Донбасса и Киева могли бы напрямую вести диалог по самым разным вопросам.

Но как только информация о том, что господа Козак и Ермак договорились, скрепив соглашение подписями, стала публичной, украинская оппозиция обвинила команду президента в измене. Андрей Ермак свою подпись отозвал.

Вскоре после этого всякие переговоры встали — и в ТКГ, и в «нормандском формате».

В команде президента Зеленского тогда осознали, что любой компромисс по Донбассу и особенно выполнение Минских соглашений в их нынешнем виде могут стоить не только рейтинга, но и вообще власти. И стали учитывать внутреннюю конъюнктуру.

Киев, при Петре Порошенко, можно сказать, не поднимавший вопрос возвращения Крыма, при Владимире Зеленском сделал это одним из центральных пунктов своей внешней политики. Была создана «Крымская платформа», целью которой объявлено принуждение России к возвращению полуострова. На Украине приняли новую внешнеполитическую стратегию. Приоритетами в ней названы «противодействие агрессивной политике России» и курс на членство в ЕС и НАТО. По проблеме Донбасса была взята на вооружение следующая позиция: этот конфликт — война с РФ. И решать вопрос нужно на переговорах с российской стороной, а не с Донецком и Луганском.

Владимир Зеленский объявил, что готов к таким переговорам с Владимиром Путиным. Кремль в ответ заявил, что не против таких контактов. Но только обсуждать на них следует не Донбасс, который Россия считает внутриукраинским конфликтом, а вопросы двусторонних отношений. На этом тема организации российско-украинского саммита затухла.

Активно отвечать Киеву Москва начала осенью. В сентябре непризнанные республики Донбасса объявили о начале экономической интеграции и взаимном упразднении таможни. В ноябре Владимир Путин своим указом открыл произведенным в ДНР и ЛНР товарам доступ на российский рынок. Представитель РФ в ТКГ Борис Грызлов назвал это ответом на невыполнение Украиной Минских соглашений.

Понимать нужно так: поскольку не получается вернуть самопровозглашенные республики в состав Украины, нужно хотя бы улучшить там экономическую ситуацию.

Геополитический ответ тоже не заставил себя ждать. Россия, несмотря на многократные просьбы Киева, Берлина и Парижа, наотрез отказалась проводить новый саммит в «нормандском формате» до тех пор, пока украинской стороной не будут выполнены договоренности парижской встречи. Не согласилась Москва и на встречу глав МИДов стран—участниц «нормандской четверки». Вместо этого МИД РФ шокировал западных дипломатов, опубликовав переписку министра иностранных дел Сергея Лаврова с немецким и французским коллегами. Из нее следовало, что РФ не будет вести никаких переговоров в «нормандском формате», пока ее называют стороной конфликта на востоке Украины или пытаются привлечь к выполнению Минских соглашений.

В отношении Украины был сформулирован новый подход. Обозначил его заместитель председателя Совбеза РФ Дмитрий Медведев. В опубликованной в “Ъ” в октябре статье «Почему бессмысленны контакты с нынешним украинским руководством» он написал: «Украина не имеет никакой ценности на линии прямого противостояния западных сил (в том числе потенциально военного) с нашей страной. Дураков сражаться за Украину нет. А нам с вассалами дело иметь бессмысленно. Дела нужно вести с сюзереном».

Теперь ясно, что статья Дмитрия Медведева появилась неслучайно. Ясность внес Владимир Путин, объявивший о том, что России нужны от Запада юридические гарантии ее безопасности. Они касаются не только Украины, но ее затрагивают напрямую: Москва настаивает на том, чтобы соседняя страна навсегда осталась внеблоковой. При этом мнения Киева никто спрашивать не собирается. Говорить Россия намерена с США и НАТО.

На фоне тупика с урегулированием конфликта в Донбассе власти РФ все чаще стали обращать внимание на интенсификацию военного и военно-технического сотрудничества западных стран с Украиной.

Из заявлений российских официальных лиц следует, что Москва стала всерьез опасаться превращения Украины в «квазичлена НАТО» — плацдарм для наступления на Россию, пусть пока и без формальной интеграции в альянс.

О том, что именно вызвало озабоченность российской стороны, рассказал, в частности, министр обороны Сергей Шойгу: «Стремление Североатлантического альянса вовлечь украинские вооруженные силы в свою военную деятельность несет угрозу безопасности, принимая во внимание попытки Киева силовым путем решить проблему Донбасса. Продолжается военное освоение территории Украины странами НАТО. Усугубляют ситуацию поставки Соединенными Штатами Америки и их союзниками вертолетов, ударных беспилотных летательных аппаратов, противотанковых управляемых ракет».

По его словам, США и НАТО в целом «целенаправленно увеличивают масштабы и интенсивность мероприятий подготовки войск вблизи России». «Все чаще в них задействована стратегическая авиация, осуществляющая условные пуски ядерных ракет по российским объектам. Количество их полетов у российских границ выросло более чем в два раза. Особое внимание НАТО уделяет вопросам переброски войск на восточный фланг альянса, в том числе с континентальной части США»,— заявил Сергей Шойгу. Обратила Россия внимание и на участившиеся военные маневры США и их союзников в Черном и Балтийском морях.

Ставки сделаны

«Что хотят, то и делают»,— охарактеризовал действия западных стран Владимир Путин. И предупредил: «То, что они сейчас делают на территории Украины и планируют делать, это же не за тысячи километров от нашей национальной границы — это у порога нашего дома. Они должны понять, что нам просто некуда дальше отступать».

В ответ Россия решила, как выразился Владимир Путин, создать «напряжение». На границу с Украиной были переброшены значительные силы, что, естественно, не осталось незамеченным США и их союзниками. Одновременно с этим последовало дипломатическое наступление. 18 ноября Владимир Путин поручил МИДу добиваться от западных стран предоставления России «серьезных долгосрочных гарантий обеспечения безопасности».

1 декабря президент РФ уточнил, о каких именно гарантиях идет речь: «В диалоге с Соединенными Штатами и их союзниками будем настаивать на выработке конкретных договоренностей, исключающих любые дальнейшие продвижения НАТО на восток и размещение угрожающих нам систем оружия в непосредственной близости к территории России». 7 декабря он обсудил эту тему со своим американским коллегой Джо Байденом. А уже 15 декабря прилетевшей в Москву помощнику госсекретаря США Карен Донфрид в МИД РФ передали проекты двух подготовленных российской стороной документов: договора с США о гарантиях безопасности, а также соглашения о мерах обеспечения безопасности РФ и государств—членов НАТО.

В этих документах содержатся два ключевых требования России, обнародованные Владимиром Путиным: о нерасширении НАТО, прежде всего за счет Украины, и об отказе от размещения у границ РФ вооружений и сил. Впрочем, Москва требует еще много чего: чтобы страны НАТО прекратили военное сотрудничество с постсоветскими странами и отвели свои силы на позиции 1997 года, а США забрали с территории Европы свое ядерное оружие и перестали вмешиваться во внутренние дела России. Но хоть российские дипломаты и говорят, что представленные документы «не меню» и должны рассматриваться как единое целое, именно первые два требования выделяются российскими официальными лицами как ключевые.

Вопреки обычной дипломатической практике, проекты обоих договоров были фактически сразу после передачи адресатам выложены в открытый доступ. С предупреждением: ответ нужен Москве «незамедлительно», иначе ей придется решать вопрос иным путем. Каким именно, напрямую не говорилось, но представленные официальными лицами формулировки были явно направлены на то, чтобы подчеркнуть решительный настрой Москвы: «военно-техническая альтернатива», «восстановление военного баланса», «создание контругроз НАТО в тех местах, где они не ожидают». «Ответ может быть самым разным. Это зависит от тех предложений, которые сделают мне наши военные эксперты»,— заявил по этому поводу сам Владимир Путин.

Комбинация «дипломатия плюс устрашение» в итоге оказалась успешной. По крайней мере на первом этапе.

Хоть многие в НАТО, ознакомившись с представленными Россией документами, и — как сообщали западные СМИ — покрутили пальцем у виска, отметать их с ходу не стали. Первым о готовности обсудить российские озабоченности публично заявил Джо Байден. При этом он анонсировал формат, который вполне подошел бы Москве: пять ведущих стран НАТО (собственно, США, а также, предположительно, Великобритания, Германия, Италия, Франция) и Россия. Однако на это гневно отреагировали другие члены Североатлантического альянса, прежде всего восточноевропейские, а также Украина, настаивающая на том, чтобы без ее участия ее судьбу не решали.

В итоге Вашингтон предложил обсуждать эту тему сразу в трех форматах. Двустороннем российско-американском (первые консультации намечены на 9–10 января 2022 года в Женеве). В Совете Россия—НАТО (заседание намечено на 12 января). И в рамках Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (встреча пройдет 13 января).

Повестку предстоящих консультаций президенты Владимир Путин и Джо Байден обсудили в ходе телефонного разговора поздно вечером 30 декабря. Беседа состоялась по инициативе российской стороны и продлилась почти час.

Для Москвы важнее всего двусторонний трек с Вашингтоном. Российские власти убеждены: если они о чем-то договорятся с США, американские союзники и партнеры подстроятся. Консультации в рамках Совета Россия—НАТО и ОБСЕ Москва рассматривает как дань США их трансатлантическим обязательствам, но не ждет от них никаких результатов, а наоборот, видит в них опасность «забалтывания» вопроса.

Совет Россия—НАТО не собирался полтора года во многом как раз потому, что российские власти не видели со стороны западных партнеров желания обсуждать их предложения в сфере обеспечения безопасности в Европе, и не хотели в очередной раз лишь выслушивать претензии альянса по Украине.

В ОБСЕ с практическими результатами еще хуже: последние 20 лет министерские сессии заканчиваются без принятия совместной политической декларации, поскольку 57 странам не удается выйти на компромиссные формулировки по внешнеполитическим темам. Рассчитывать на то, что в случае с затрагивающими многие чувствительные вопросы предложениями России участники ОБСЕ проявят себя более договороспособными, вряд ли приходится.

В этой ситуации Москва ставит на Вашингтон и лично на президента Джо Байдена. Американские официальные лица уже назвали часть российских предложений «полезными», но часть сразу охарактеризовали как «неприемлемые». Однако пока не совсем ясно, какие именно требования Москвы попадают в какую категорию. Гарантий того, что сторонам удастся найти общеприемлемое решение по нерасширению НАТО (хотя бы за счет Украины) и неразмещению вооружений и сил близ российской границы, нет. Между тем США и их союзники готовятся на январских переговорах представить России собственный список претензий, и вряд ли он будет коротким.

А это значит, что исключать вариант эскалации конфликта нельзя. Российские официальные лица не устают повторять, что вторгаться Россия никуда не собирается. В то же время они дают понять, что не оставят без ответа возможное наступление украинских вооруженных сил на Донбасс или провокацию в отношении мирного населения непризнанных республик Донецка и Луганска. Собеседники “Ъ” в госструктурах РФ говорят, что идеи обсуждаются самые разные, включая, к примеру, признание независимости этих субъектов с уже официальным вводом туда российских вооруженных сил. Впрочем, за закрытыми дверями обсуждаются и более радикальные идеи.

Елена Черненко, Владимир Соловьев

внешняя политика — Левада-Центр

Беларусь по-прежнему возглавляет список стран, которые респонденты считают «друзьями» России. Большинство поддерживает мнение о том, что Россия и Беларусь «должны активнее развивать экономическое сотрудничество», идея об объединении стран популярностью не пользуется. США возглавляет перечень государств, наиболее враждебно настроенных по отношению к России.

Результаты совместного мониторинга Левада-Центра и КМИС.

71% респондентов считают, что российские спортсмены, несмотря на отстранение сборной страны, должны участвовать в Олимпийских играх. Противоположной точки зрения об их бойкотировании придерживается пятая часть опрошенных. Практически две трети россиян собираются смотреть телевизионные трансляции Игр в Пхёнчхане.

За прошедший год снизилось внимание россиян к событиям в Сирии — в настоящее время каждый четвертый респондент «ничего не знает о последних событиях в Сирии». Практически каждый второй респондент считает, что Россия должна завершить операцию в Сирии. Вместе с тем поддержка участия России в сирийском конфликте различается среди тех респондентов, кто внимательно следит за событиями в Сирии, и теми, кто следит слабо или не следит вовсе: 59%, 28% и 13% соответственно.

Левада-Центр опубликовал результаты опроса по внешней политике России.

Более половины россиян (59%) считают, что «обеспечение мирного и безопасного существования страны» должно быть приоритетным направлением во внешней политике России. Каждый второй опрошенный (49%) отмечает необходимость восстановления авторитета России, при этом доля респондентов, придерживающихся данного мнения, постепенно снижается. Менее всего россияне обеспокоены «расширением границ влияния России в мире».

Россияне о доверии Владимиру Путину, своем отношении к нему, его основных достижениях и неудачах за годы нахождения у власти.

78% россиян против того, чтобы Россия передала Японии спорные острова южной части Курильской гряды. Доля респондентов, считающих важным заключить с Японией мирный договор, продолжает снижаться: с 73% в 2005 до 55% в 2009 и до 48% в 2016. Каждый второй опрошенный (55%) отметил, что его доверие к Владимиру Путину снизится, если он решит вернуть Японии спорную территорию.

Практически каждый второй респондент (47%) считает, что, несмотря на извинения Эрдогана, России не стоит торопиться восстанавливать отношения с Турцией. Пятая часть населения (19%) выступает за активное восстановление. Еще четверть опрошенных (23%), напротив, считает, что России вовсе не следует налаживать отношения с Турцией.

Большинство граждан гордится страной, но весьма критически оценивает свою повседневную жизнь. О том, почему это так, и какие политические последствия может иметь двойственное состояние российских умов, рассказал Алексей Левинсон.

внешняя политика России и петрогосударство

[стр. 114—125 бумажной версии номера]

Вода заставляет людей работать, а нефть – мечтать.
Король Ливии Идрис I

Введение

Специалисты по международным отношениям много лет ломают голову над тем, как объяснить агрессивную внешнюю политику Кремля на мировой арене: участие в военных конфликтах в Грузии, Украине и Сирии. Часто упоминаются такие факторы, как расширение НАТО, которое могло спровоцировать ответные действия России, и внутриполитические причины, в том числе падение рейтингов власти и потребность во внешнеполитической эскалации для их поддержания.

Однако в данной статье я хотела бы сосредоточиться на еще одном объяснении: динамике нефтяных цен и их влиянии на внешнеполитическую риторику и действия. Я попытаюсь показать, что агрессивная внешняя политика российской власти, как и агрессивное поведение правительств других нефтезависимых государств (так называемых «петрократий» – богатых нефтью государств с сильно коррумпированными государственными институтами и неэффективной экономикой), напрямую связана с динамикой цен на энергоресурсы. Исследования показывают, что петрогосударства становятся более агрессивными и склонны начинать военные конфликты в периоды, когда цены на нефть резко взлетают вверх. Сопоставление периодов участия России в международных военных конфликтах с пиками цен на нефть указывает на то, что этот фактор также хорошо приложим и для объяснения агрессивного поведения Кремля на международной арене.

Эта работа структурирована следующим образом. Во-первых, я анализирую ряд исследований, связывающих агрессивность петрогосударств с динамикой цен на нефть и объясняющих причины такой зависимости. Во-вторых, я привожу несколько исторических эпизодов, когда поведение российского руководства на внешнеполитической арене соответствовало логике поведения петрократий. Также я описываю результаты проведенного мною исследования, в котором была продемонстрирована связь агрессивности внешнеполитической риторики российских президентов Владимира Путина и Дмитрия Медведева с динамикой цен на нефть. Результаты моего анализа подтверждают гипотезу о том, что высокие доходы от нефти способствуют эскалационной риторике Кремля, которая используется как прокси-стратегия для осуществления более агрессивной внешней политики. Иными словами, мои результаты показывают, что внешняя политика российского руководства соответствует логике, характерной для нефтедобывающих государств: рост нефтяных доходов, как правило, способствует более агрессивной позиции этих стран на внешней арене.

Обзор литературы

Исследования в области теории международных отношений подчеркивают влияние экономического богатства стран на их внешнеполитические амбиции. Неореалисты утверждают, что «увеличение относительной материальной мощи в конечном счете приводит к соответствующему расширению амбиций и масштабов внешнеполитической деятельности страны» [1]. Например, Пол Кеннеди демонстрирует четкую связь между динамикой экономического роста и спада у стран – великих держав и соответствующей динамикой роста и упадка их военной силы [2]. К сходным выводам приходит и Элвин Хансен, заметивший, что после затяжных периодов экономической депрессии страны не склонны ввязываться в военные конфликты. Но после длительных периодов экономического подъема накапливаются резервы, растут вооруженные силы, модернизируются и обучаются армии [3].

Каким образом экономическое процветание способствует развязыванию войн? Брайан Поллинс и Рэндалл Швеллер считают, что войны наиболее вероятны в периоды экономического процветания «потому, что вооруженный конфликт между народами требует соответствующих финансов, сложной организации и внутреннего единства» [4]. Джошуа Гольдштейн пишет, что долгосрочный экономический рост является причиной больших и затяжных войн:

«Самые большие войны происходят только тогда, когда страны могут их себе позволить, что случается после продолжительного периода стабильного экономического роста. Когда казна полна, страны хотят и могут вести большие войны, а когда она пуста, страны не могут вести таких войн. Таким образом, когда рост производства в мире ускоряется, увеличивается и способность системы поддерживать войну и в результате возникают более масштабные войны» [5].

Джеффри Блейни подчеркивает те же тенденции:

«Было бы странно, если бы большинство войн разгорались в периоды, когда экономические проблемы и потребности особенно остры, поскольку в такие периоды финансировать войны особенно сложно. […] Когда торговля идет на спад и безработица растет, правительства обычно осторожны и боязливы. […] Напротив, в периоды экономического процветания — а это самое опасное для мира время – возникает чувство господства над окружающим миром» [6].

Эти наблюдения, как мы увидим ниже, довольно четко описывают и мотивацию лидеров петрогосударств в периоды роста цен на энергоносители.

Однако на внешнюю политику стран может влиять не только сам факт экономического преуспевания, но и специфика располагаемых ими экономических ресурсов (равно, как и концентрация доходов от данного ресурса в руках небольшого элитного меньшинства). В этом ключе особый интерес представляют страны, располагающие большими запасами нефти и природного газа, так называемые «петрогосударства». Петрогосударства – термин, используемый для описания страны с несколькими взаимосвязанными характеристиками: 1) доходы государственного бюджета в существенной степени формируются от экспорта нефти и природного газа; 2) экономическая и политическая власть сконцентрированы в руках небольшой элитной группы; 3) политические институты слабы, а коррупция широко распространена [7]. К таким странам часто относят Алжир, Камерун, Чад, Эквадор, Индонезию, Иран, Ливию, Мексику, Нигерию, Оман, Катар, Россию, Саудовскую Аравию, Объединенные Арабские Эмираты и Венесуэлу.

Исследования показывают, что внешняя политика таких стран имеет ряд общих черт, для нее был даже придуман специальный термин «петроагрессия». Ее суть в том, что с ростом цен на нефть существенно возрастает вероятность, что петрогосударство будет вести себя агрессивно на внешнеполитической арене и может вступить в международный конфликт. Джеймс Браун подчеркивает, что богатство, полученное от продажи нефти (в гораздо большей степени, чем от продажи других ресурсов), приводит к глубоким и часто удивительным изменениям в политике стран – экспортеров углеводородов:

«Энергоресурсы выступают в качестве важной структурной детерминанты внешней политики основных энергопроизводящих государств. Хотя эффект идет через ряд промежуточных переменных, в целом рост доходов от ресурсов усиливает масштабы и сферу внешней деятельности государств, повышает их кураж, амбиции и агрессию, поощряет склонность использовать односторонний подход к международным вопросам. И наоборот, сокращение обеспеченности энергоресурсами приведет к уменьшению и сужению сферы внешней деятельности, более осторожной и мирной внешней политике, большему уважению мультилатерализма и международного права» [8].

Так при цене на нефть в районе 60 долларов за баррель президент Венесуэлы Уго Чавес предлагал британскому премьер-министру Тони Блэру и спонсируемой США зоне свободной торговли «отправиться в ад», но он вряд ли сделал бы то же самое при цене на нефть ниже 20 долларов за баррель [9]. Типичное внешнеполитическое поведение нефтяных государств в период высоких цен на нефть также включает увеличение военных расходов, крупные пожертвования развивающимся странам, финансирование повстанцев и террористов в других странах, использование торговых отношений для достижения своих внешнеполитических целей [10].

Петрогосударства гораздо чаще ввязываются в военные конфликты, чем обычные страны. В книге «Петроагрессия: когда нефть вызывает войну» Джефф Колган на основе базы данных о межгосударственных конфликтах с применением военной силы в 170 странах в период с 1945-го по 2001 год исследовал математическую зависимость между размером нефтяной ренты и агрессивностью государств. Его исследование показало, что для петрогосударств вероятность развязать международный конфликт на 250% выше, чем для обычных стран [11]. Он также обнаружил, что страны с чистым доходом от экспорта нефти свыше 10% ВВП – самые воинственные в мире. Они склонны к межгосударственным конфликтам с применением военной силы и в период после Второй мировой войны были скорее зачинщиками, чем жертвами, международных конфликтов. Петрогосударства принимали участие в вооруженных конфликтах на 50% чаще, чем обычные страны [12].

Куллен Хендрикс установил, что высокие цены на нефть делают экспортеров нефти более агрессивными по отношению к их непосредственным соседям, хотя они не влияют на поведение стран, не являющихся экспортерами нефти. В среднем увеличение цены нефти на баррель на одно стандартное отклонение (18,6 доллара США в постоянных долларах 2008 года) по сравнению со средним показателем выборки (33,81 доллара США) связано с ростом частоты военизированных межгосударственных споров на 13%. Другими словами, экспортеры нефти на 30% чаще участвуют в спорах, когда цены на нефть составляют 60 долларов за баррель, чем когда они составляют 20 долларов за баррель [13]. Примерами такой конфликтности могут служить изгнание американских послов боливийским президентом Эво Моралесом и венесуэльским президентом Уго Чавесом, мобилизация армии Венесуэлы для войны против Колумбии и поддержка Ираном нападений ХАМАС на Израиль во время пика цен на нефть в 2008 году. Аналогичным образом интервенции Ирака в Иран и Кувейт, а также неоднократные вторжения Ливии в Чад так же произошли во время пиковых цен на нефть в 1970-х и 1980-х годах [14]. Верно и обратное: Пол Коллиер утверждает, что снижение зависимости от экспорта природных ресурсов в государстве сильно снижает риск насилия и гражданской войны [15].

В чем причины более агрессивной внешней политики государств-нефтеэкспортеров? В этом вопросе существующие исследования не дают однозначного ответа. С одной стороны, причины могут заключаться в характере доступа петроэлит к нефтяной ренте. В обычных странах правительство распоряжается лишь ресурсами, собираемыми со своих граждан в виде налогов, однако в петрогосударствах получаемые бюджетом огромные богатства от энергоресурсов слабо связаны с населением. Это может развращать чиновников и подталкивать их к попыткам решать проблемы деньгами или купленной за деньги военной силой. Терри Линн Карл подчеркивает, что нефтяной бум может значительно повышать самонадеянность петроэлит, вызвав у них иллюзию возможности осуществлять «политику без границ» [16]. Пребывающие в экстазе от потока нефтедолларов лидеры склонны считать существующий уровень доходов от энергоресурсов вечным, переоценивают национальные возможности, проводят неосторожную и импульсивную политику, названную Карлом «петроманией» [17]. Поскольку ресурсная рента видится им как «манна небесная» [18], они запускают щедрые программы госрасходов, направляя доходы на все более грандиозные «престижные проекты, от дворцов до международных аэропортов, создают инфраструктуру, которая [совсем] не подходит для их стран» [19]. Приводя в пример Венесуэлу 1970-х, Карл показывает влияние энергетического богатства на амбиции президента Карлоса Андреа Переса:

«Нефтяной бум обеспечил финансовые ресурсы прежде невиданного масштаба. […] Обладая почти неограниченной властью, Перес немедленно приступил к осуществлению самого смелого и амбициозного проекта развития, который когда-либо видела Латинская Америка. […] “Мы собираемся изменить мир!” – часто восклицал он» [20].

С другой стороны, высокие нефтяные доходы увеличивают политическую автономию лидера, снижают его подотчетность гражданам и ответственность за принятые политические решения, а также расширяют военные бюджеты и военный потенциал нефтедобывающих государств [21]. Наконец, лидеры таких государств также «вероятно, будут более склонны к риску ради достижения желаемых политических результатов» [22]. Сочетание лидера, склонного к риску, финансовых ресурсов для военных нужд и высокого уровня политической автономии от общества, которую создают нефтяные доходы, повышает внешнеполитическую агрессивность петрогосударств и безответственность их лидеров, что часто приводит ко внешнеполитическим конфликтам [23].

Внешняя политика России и цены на нефть

Хотя многим российским аналитикам свойственно считать случай России уникальным, внешняя политика Кремля вполне вписывается в изложенную выше концепцию петроагрессии. Являясь крупнейшим экспортером газа и вторым крупнейшим производителем нефти в мире, Россия с ее 40% доходов федерального бюджета, получаемых от продажи нефти и газа [24], слабыми и коррумпированными институтами и неподотчетностью властей своим гражданам является сегодня почти каноническим петрогосударством и на внешнеполитической сцене ведет себя аналогичным образом. С 1999 года, когда цены на энергоносители резко выросли, Россия заметно активизировалась на мировой сцене [25], действуя все чаще с позиции силы.

В частности, риторика российского руководства по отношению к западным странам стала существенно более агрессивной с ростом цен на нефть – в прямом соответствии с выводами Хендрикса, сделанными для петрогосударств [26]. В начале 2000-х, когда цена на нефть составляла 25 долларов за баррель, Путин стремился к сотрудничеству с Западом, заявлял о возможности вступления России в НАТО. Хендрикс показывает, что именно таково поведение петрократий при низких ценах на нефть: они выглядят даже еще более миролюбиво, чем обычные страны. В 2002 году, когда цена на нефть Urals была около 20 долларов, Путин в своем послании к Федеральному собранию в качестве приоритетных для России мер упоминал евроинтеграцию и создание единого с Европейским союзом экономического пространства. Эта тенденция резко поменялась вместе с ростом цен на нефть. Принципиально новая по своей направленности мюнхенская речь 2007 года (когда Путин советовал западным странам «не корчить из себя Господа Бога и не решать за все народы всех их проблем» [27]) была произнесена в период устойчивого роста нефтяных цен (порядка 54 долларов за баррель в феврале 2007 года) и «вставания России с колен». Одной риторикой Кремль не ограничился: кульминацией агрессивной внешней политики стало участие России в военных конфликтах в Грузии, Украине и Сирии. В 2014 году, когда цена на нефть достигла 110 долларов за баррель, Россия вторглась в Украину, чтобы наказать ее за стремление к созданию единого экономического пространства с Европейским союзом, интеграцию с которым столь сильно поддерживал Путин в выступлениях 2002 года.

Исследователи приводят две гипотезы для объяснения того, как обеспеченность энергетическими ресурсами может влиять на внешнюю политику России.

Первый аргумент связывает рост российского энергетического изобилия с возможностью его использования в качестве геополитического оружия. Склонность Кремля манипулировать поставками энергоресурсов для достижения внешнеполитических задач растет вместе с ценами на энергоносители [28], поскольку российские элиты рассматривают нефть и газ как инструмент, которым можно пользоваться, чтобы увеличить свое влияние за рубежом [29]. Некоторые авторы даже полагают, что в современной России энергетические ресурсы могут играть роль, подобную роли ядерного оружия в Советском Союзе [30]. Такое «энергетическое оружие» используется двумя способами: 1) постоянное и ускоренное расширение добычи энергоресурсов и 2) их экспорт за рубеж в соответствии не столько с экономическими, сколько с национальными интересами России, как их понимает Кремль [31]. Хорошо известно, что российский топливно-энергетический гигант – концерн «Газпром», контролируемый государством, – прямо подчиняется указаниям Кремля [32]. Так, «Газпром» целенаправленно приостанавливал поставки газа в разные страны в соответствии с геополитическими задачами Москвы (в Украину, Чехию или страны Балтии) [33].

Эта склонность использовать свои энергетические ресурсы в качестве инструмента внешней политики [34] повышает опасения и среди стран Европейского союза: не будет ли Россия использовать такую политику и против них? [35] В последние годы эти разговоры стали затихать, поскольку диверсификация энергопоставок, растущая внутрирегиональная торговля и колебания спроса на энергию в ЕС несколько ослабили влияние России на Европу [36]. Однако дискуссия вышла на новый уровень в связи со строительством газопровода из России в Германию через Балтийское море – «Северный поток-2», который, по мнению части наблюдателей, подрывает энергетическую безопасность Европы и «предоставит России еще одно средство для давления на европейские страны» [37].

Второй аргумент экстраполирует вышеупомянутое соображение на другие области внешней политики России. Ученые отмечают взаимосвязь между ростом доходов от энергоресурсов и более агрессивной внешней политикой Кремля в целом (а не только в смысле использования энергоресурсов как рычага для достижения своих целей). С ростом цен на энергоресурсы в 2000-е годы Кремль занимал все более уверенную позицию на мировой сцене [38]. Браун в своей работе показывает, что, когда доходы от энергоносителей в России росли в эпоху Брежнева и Путина, внешняя политика России становилась более экспансионистской. Напротив, в эпоху Горбачева и Ельцина, когда доходы от энергоносителей падали, внешняя политика делалась менее амбициозной. То есть, похоже, что рост доходов от энергоносителей действительно стимулирует внешнеполитические амбиции Кремля, а падение таких доходов их снижает [39].

В соответствии с той же логикой российское вторжение в Грузию (август 2008 года) произошло на пике нефтяных цен (105 долларов за баррель). А вторжение в Украину и аннексия Крыма произошли, когда цена на нефть все еще превышала 100 долларов за баррель. Когда же в силу мирового финансового кризиса цены на нефть упали до 67 долларов за баррель (2009), Россия проводила мирную политику перезагрузки отношений с США [40].

Откуда возникает такая взаимосвязь? Джеффри Манкофф утверждает, что «энергетический бум в России способствовал росту нового чувства самонадеянности у элиты страны, которая стала менее сдержанной в отстаивании того, что считала национальными интересами России» [41]. Как однажды заметил один из российских чиновников: «Когда цены на нефть составляют 20 долларов за баррель, мы являемся сырьевым придатком – а когда они превышают 60, мы становимся “энергетической сверхдержавой”» [42]. Эта самонадеянность проявляла себя по-разному: от наращивания военных расходов и выплаты долгов международным кредиторам до оказания давления на страны-покупатели российской нефти и газа [43]. Маршалл Голдман иллюстрирует этот вновь обретенный геополитический кураж на примере выступлений Путина – в частности, на его мюнхенской речи в феврале 2007 года, во время которой Путин жестко критиковал не только НАТО за открытие баз на бывшей территории стран Варшавского договора, но и лично президента США Джорджа Буша и вообще Соединенные Штаты за проведение односторонней политики в Ираке и Восточной Европе [44]. С точки зрения Голдмана, тон и содержание «выступления Путина перед представителями стран, некогда бывших врагами СССР, были бы немыслимы десятилетие назад. Это была жесткая речь, насторожившая многих представителей Запада, редко, если вообще когда-либо, слышавших такую откровенную публичную атаку на Соединенные Штаты на встрече ближайших союзников Америки» [45].

Сходная динамика была характерна и для Советского Союза. Браун показывает, что наиболее убедительным объяснением советского вторжения в Афганистан (1979) служит именно необычайный рост цен на нефть, произошедший в 1979 году в результате беспорядков на Ближнем Востоке: с 17,5 доллара в январе цена барреля нефти к ноябрю выросла до 40 долларов [46]. Браун показывает, что лишь несколькими месяцами ранее, до взлета нефтяных цен, члены Политбюро решительно и неоднократно выступали против размещения войск в Афганистане. Само же решение было нетипично опрометчивым и импульсивным для Политбюро и свидетельствовало об изменениях в геополитических амбициях руководства, которые хорошо описываются концепцией петроагрессии, поскольку все прежние опасения и предостережения по поводу вторжения были внезапно отброшены [47]. Доминирующим настроением в Москве в декабре 1979 года было настойчивое желание «показать американцам» [48].

«Уже долгое время ограниченные в своих возможностях в силу слабости советской системы советские руководители, должно быть, восприняли неожиданный приток нефтяных доходов в 1979 году с восторгом. Освободившись от финансовых ограничений, Политбюро внезапно получило возможность перехватить инициативу на международном уровне и реализовать внешнеполитические амбиции, которые ранее были для него недостижимы» [49].

Иными словами, внешнеполитическое поведение СССР действительно довольно хорошо описывается через концепцию петроагрессии, которая утверждает, что петрогосударства склонны проводить более активную и агрессивную внешнюю политику в условиях более высоких доходов от энергоносителей. Однако в российском контексте эти утверждения оставались достаточно спекулятивными и не основаными на количественных данных.

Чтобы исследовать эту взаимосвязь на количественных данных, я использовала анализ степени агрессивности выступлений российских президентов по внешнеполитической тематике как риторический показатель уровня агрессивности внешней политики России. В своем исследовании я собрала рандомизированную базу речей российских президентов по внешнеполитической тематике с сайта Kremlin.ru в период с 2000-го по 2016 год (всего 457 выступлений) [50].

Определение риторики как агрессивной осуществлялась по следующему критерию. Три ассистента, носители русского языка, и один свободно говорящий по-русски ассистент классифицировали выборку из 6042 предложений. Агрессивные предложения были выбраны на основе проявления следующих признаков: эмоциональность, резкая критичность, негативный настрой по отношению к партнеру по диалогу, подозрительность, прямые обвинения. В случае расхождений трое носителей русского языка обсуждали предложение, пока не достигали соглашения.

Таким образом из общего числа в 6042 пропозиций 404 были классифицированы как агрессивные. Учитывая, что общее количество пропозиций в исходном наборе было слишком большим (71 008), чтобы их можно было классифицировать вручную, я использовала модель «Word2vec» для автоматической классификации предложений в собранной базе, используя 404 исходных классифицированных предложения для обучения модели. Итоговый набор данных содержал 12 428 агрессивных пропозиций (из 71 008).

Затем я провела регрессионный анализ доли агрессивных предложений в соответствующих выступлениях с учетом факторов, обычно используемых в качестве объяснений агрессивного поведения Кремля на международной арене (год расширения НАТО, динамика экономического роста, динамика рейтинга президента, цены на нефть и размер нефтегазовых доходов). Результаты анализа подтвердили гипотезу о том, что высокие доходы от нефти коррелируют с эскалацией агрессивной риторики российских президентов. Результаты были устойчивы к альтернативным спецификациям переменной и модели. Таким образом, анализ внешнеполитической риторики российского руководства подтвердил исходную гипотезу о том, что внешняя политика Кремля соответствует общей закономерности, намеченной для петрогосударств.



[1] Rose G. Neoclassical Realism and Theories of Foreign Policy // World Politics. 1998. Vol. 51. № 1. Р. 167.

[2] Kennedy P. The Rise and Fall of the Great Powers. New York: Random House, 1987.

[3] Hansen A.H. Economic Stabilization in an Unbalanced World. New York: A.M. Kelley, 1972.

[4] Pollins B.M., Schweller R.L. Linking the Levels: The Long Wave and Shifts in US Foreign Policy, 1790–1993 // American Journal of Political Science. 1999. № 43. Р. 47.

[5] Goldstein J.S. Long Cycles: Prosperity and War in the Modern Age. New Haven: Yale University Press, 1988. Р. 48.

[6] Blainey G. Causes of War. New York: Simon and Schuster, 1988. Р. 87–88, 93.

[8] Brown J.D.J. The Energy Impact Theory of Foreign Policy: An Analysis of Soviet Union and Russian Federation, 1970–2010. Ph.D. Diss. University of Aberdeen, 2011. Р. 3, 8.

[9] Friedman T. The First Law of Petropolitics // Foreign Policy. 2006. № 154. Р. 28–39.

[10] Colgan J.D. Oil, Domestic Politics, and International Conflict // Energy Research & Social Science. 2014. № 1. Р. 200.

[11] Idem. Petro-Aggression: When Oil Causes War. Cambridge: Cambridge University Press, 2013.

[12] Idem. Oil and Revolutionary Governments: Fuel for International Conflict // International Organization. 2010. Vol. 64. № 4.

[13] Hendrix C.S. Oil Prices and Interstate Conflict Behavior. Peterson Institute for International Economics Working Paper № 14-3. 2014. July 31. Р. 10.

[14] Colgan J.D. Oil and Revolutionary Regimes: A Toxic Mix. Paper prepared for the International Political Economy Society Annual Meeting. Philadelphia, Princeton University. November, 2008.

[16] Karl T.L. The Paradox of Plenty: Oil Booms and Petro-States. Berkeley: University of California Press, 1997. Р. 118.

[18] Idem. Democracy Over a Barrel: Oil, Regime Change and War. CSD Working Papers. Center for the Study of Democracy. University of California. July 7, 2008. Р. 5.

[20] Karl T.L. Op. cit. Р. 71.

[21] Colgan J.D. Oil, Domestic Politics, and International Conflict. Р. 200.

[22] Idem. Oil and Revolutionary Governments: Fuel for International Conflict. Р. 666.

[23] Idem. Oil, Domestic Politics, and International Conflict. Р. 202.

[25] Kropatcheva E. He Who Has the Pipeline Calls the Tune? Russia’s Energy Power against the Background of the Shale Revolutions // Energy Policy. 2014. Vol. 66. Р. 1–10.

[26] Hendrix C.S. Op. cit.

[28] Stegen K.S. Deconstructing the «Energy Weapon»: Russia’s Threat to Europe as Case Study // Energy Policy. 2011. Vol. 39. Р. 6505–6513.

[29] Rutland P. Russia as an Energy Superpower // New Political Economy. 2008. Vol. 13. № 2. Р. 203–210; Baev P. Russian Energy Policy and Military Power, Putin’s Quest or Greatness. London; New York: Routledge, 2009.

[30] Legvold R. Russia’s Strategic Vision and the Role of Energy // NBR Analysis. 2008. Vol. 19. Р. 9–22.

[31] Bouzarovski S., Bassin M. Energy and Identity: Imagining Russia as a Hydrocarbon Superpower // Annals of the Association of American Geographers. 2011. Vol. 101. № 4. Р. 791.

[32] Панюшкин В., Зыгарь М. Газпром. Новое русское оружие. М.: Захаров, 2008.

[33] Stegen K.S. Op. cit. Р. 6505.

[34] Kropatcheva E. Op. cit.; Stegen K.S. Op. cit.

[35] Newnham R. Oil, Carrots, and Sticks: Russia’s Energy Resources as a Foreign Policy Tool // Journal of Eurasian Studies. 2011. Vol. 2. № 2. Р. 142; Krickovic A. When Interdependence Produces Conflict: EU–Russia Energy Relations as a Security Dilemma // Contemporary Security Policy. 2015. Vol. 36. № 1. Р. 3–26.

[36] Stulberg A.N. Out of Gas? Russia, Ukraine, Europe, and the Changing Geopolitics of Natural Gas // Problems of Post-Communism. 2015. Vol. 62. № 2. Р. 124.

[38] Hill F. Energy Empire: Oil, Gas, and Russia’s Revival. London: Foreign Policy Centre, 2004; Goldman M.I. Petrostate: Putin, Power, and the New Russia. New York: Oxford University Press, 2010; Friends of Оpportunity // The Economist. 2008. November 29; Foroohar R. The Decline of the Petro-Czar // Newsweek. 2009. February 23.

[39] Brown J.D.J. The Energy Impact Theory of Foreign Policy…

[41] Mankoff J. Russian Foreign Policy: The Return of Great Power Politics. Lanham: Rowman and Littlefield, 2009. Р. 5.

[42] Baev P. Op. cit. Р. 32.

[43] Mankoff J. Op. cit. Р. 5.

[44] Goldman M.I. Op. cit. Р. 208.

[46] Brown J.D.J. Oil Fueled? The Soviet Invasion of Afghanistan // Post-Soviet Affairs. 2013. Vol. 29. № 1. Р. 69.

[48] Breslauer G.W. Gorbachev and Yeltsin as Leaders. New York: Cambridge University Press, 2002. Р. 199–201.

[49] Brown J.D.J. Oil Fueled?.. Р. 86.

[50] Snegovaya M. What Factors Contribute to the Aggressive Foreign Policy of Russian Leaders? // Problems of Post-Communism. 2019. Vol. 65.


Практические аспекты внешнеполитической коммуникации

№2(7), 2018
Коммуникации

Меньшиков Петр Витальевич
к.ист.н., доцент кафедры Рекламы и связей с общественностью
МГИМО МИД России.
119454 Москва, проспект Вернадского, 76.
E-mail: [email protected]

Воронина Дарья Евгеньева
бакалавр кафедры Мировой экономики и международных отношений
Факультета международных отношений РАНХиГС при Президенте РФ
119606 Москва, проспект Вернадского, 84
E-mail: [email protected]

Аннотация: в статье раскрывается методика реализации на практике в контексте внешнеполитической коммуникации задачи информационного сопровождения внешней политики России на современном этапе, в частности, применительно к аудитории соотечественников, постоянно проживающих на территории Германии.

Ключевые слова: Концепция внешней политики России 2016 г., «мягкая сила», публичная дипломатия, внешнеполитический PR, «гибридная война», идеологическая составляющая современных международных отношений, иммиграция, соотечественники, постоянно проживающие в Германии переселенцы из СССР и России.

На протяжении последнего времени в ряде публикаций журнала «Международные коммуникации» факультета Международной журналистики МГИМО МИД России поднимался вопрос об идеологической составляющей современного внешнеполитического PR как средства информационного сопровождения внешней политики России как приоритетного направления внешнеполитической активности по доведению до мировой общественности объективной информации о позиции России по основным международным проблемам, ее внешнеполитических инициативах и действиях, процессах и планах социально-экономического развития страны, достижениях российской культуры и науки [4]. Подчеркивалось, что одним из важнейших инструментов достижения поставленной цели в данном контексте является участие институтов гражданского общества в решении международных проблем, использование ресурса общественной дипломатии, международное культурное и гуманитарное сотрудничество как средство налаживания межцивилизационного диалога, достижения согласия и обеспечения взаимопонимания между народами.

  

Методология построения внешнеполитического PR в условиях новой политической реальности

Основные направления информационной политики России во внешнеполитической сфере определены в утвержденной Президентом России В.В. Путиным 30 ноября 2016 г. Указом N 640 Концепции внешней политики Российской Федерации. Среди основных внешнеполитических приоритетов в ней названы усиление роли России в мировом гуманитарном пространстве, распространение и укрепление позиций русского языка в мире, популяризация достижений национальной культуры, национального исторического наследия и культурной самобытности народов России, российского образования и науки, консолидация российской диаспоры; укрепление позиций российских средств массовой информации и массовых коммуникаций в глобальном информационном пространстве и доведение до широких кругов мировой общественности российской точки зрения на международные процессы;   содействие развитию конструктивного диалога и партнерства в интересах укрепления согласия и взаимообогащения различных культур и цивилизаций [1].

Следует обратить особое внимание на содержащиеся в Концепции принципиальные положения о том, что современный мир переживает период глубоких перемен, сущность которых заключается в формировании полицентричной международной системы. Структура международных отношений продолжает усложняться. В разряд приоритетных задач предотвращение межцивилизационных разломов, формирование партнерства между культурами, религиями и цивилизациями, призванного обеспечить гармоничное развитие человечества. Борьба за доминирование в формировании ключевых принципов организации будущей международной системы становится главной тенденцией современного этапа мирового развития.

В Концепции сделан крайне важный для понимания всей современной деятельности российского государства как во внешней, так и в информационной политике вывод. В условиях обострения политических, социальных, экономических противоречий и роста нестабильности мировой политической и экономической системы повышается роль фактора силы в международных отношениях.  На передний план, наряду с военной мощью, выдвигаются такие важные факторы влияния государств на международную политику, как экономические, правовые, технологические, информационные. Навязываемые извне идеологические ценности и рецепты модернизации политической системы государств усилили негативную реакцию общества на вызовы современности. Эти тенденции используются экстремистскими силами, которые, опираясь, в частности, на искаженное толкование религиозных ценностей, призывают к применению насильственных методов для достижения своих целей в политическом, межнациональном и межрелигиозном соперничестве.

В документе содержатся два отдельных раздела – Информационное сопровождение внешнеполитической деятельности Российской Федерации и Международное гуманитарное сотрудничество и права человека. В них в качестве самостоятельных взаимодополняющих направлений внешнеполитической активности сформулирована задача доведения до мировой общественности объективной информации о позиции России по основным международным проблемам, ее внешнеполитических инициативах и действиях, процессах и планах социально-экономического развития страны, достижениях российской культуры и науки. Одним из наиболее приоритетных инструментов достижения поставленной цели в данном контексте названы участие институтов гражданского общества в решении международных проблем, использование ресурса общественной дипломатии, международное культурное и гуманитарное сотрудничество как средство налаживания межцивилизационного диалога, достижения согласия и обеспечения взаимопонимания между народами.

В концепции подчеркнуто стремление России добиваться объективного восприятия ее в мире, курс на развитие собственных эффективных средств информационного влияния на общественное мнение за рубежом, содействие усилению позиций российских и русскоязычных средств массовой информации в мировом информационном пространстве путем предоставления им необходимой для этого государственной поддержки, активное участие в международном сотрудничестве в информационной сфере, принятие необходимых мер по противодействию угрозам своей информационной безопасности. В этих целях предполагается широкое использование новых информационно-коммуникационных технологий. Россия будет добиваться формирования комплекса правовых и этических норм безопасного использования таких технологий, отстаивает право каждого человека на доступ к объективной информации о событиях в мире, а также к различным точкам зрения на эти события.

В общем контексте действий России по последовательному укреплению международной безопасности, стабильности на стратегическом и региональном уровнях,  в Концепции указывается на принимаемые российской стороной необходимые меры для обеспечения национальной и международной информационной безопасности, противодействия угрозам государственной, экономической и общественной безопасности, исходящим из информационного пространства, для борьбы с терроризмом и иными криминальными угрозами с применением информационно-коммуникационных технологий, противодействует их использованию в военно-политических целях, не соответствующих нормам международного права. Сюда же отнесен действия, направленные на вмешательство во внутренние дела государств или представляющие угрозу международному миру, безопасности и стабильности. Говорится об усилиях российской стороны по выработке под эгидой ООН универсальных правил ответственного поведения государств в области обеспечения международной информационной безопасности, в том числе посредством интернационализации на справедливой основе управления информационно-телекоммуникационной сетью Интернет.

Информационное сопровождение внешнеполитической деятельности Российской Федерации осуществляется в соответствии с проводимым Россией самостоятельным и независимым внешнеполитическим курсом, который продиктован ее национальными интересами и основой которого является безусловное уважение международного права. Россия всецело осознает свою особую ответственность за поддержание безопасности в мире как на глобальном, так и на региональном уровне и нацелена на совместные действия со всеми заинтересованными государствами в интересах решения общих задач. Внешняя политика Российской Федерации является открытой и предсказуемой, характеризуется последовательностью, преемственностью и отражает уникальную, сформированную веками роль России как уравновешивающего фактора в международных делах и развитии мировой цивилизации, подчеркивается в Концепции.

По сути, проблематика, связанная с внешнеполитическим сегментом национальной государственной информационной политики является задачей внешнеполитического PR, как одной из ключевых составляющих «мягкой силы» — внешнеполитической стратегии, предполагающей способность добиваться желаемых результатов на основе добровольного участия, и публичной дипломатии, как комплекса мер, нацеленных на изучение и информирование зарубежной аудитории с целью установления долгосрочных отношений и продвижение национальной внешней политики во имя достижения лучшего понимания ценностей и институтов собственного государства за рубежом. Мягкая сила – понятие более комплексное, публичная дипломатия – важнейший компонент мягкой силы. Публичная дипломатия – ключевой инструмент мягкой силы, средство трансляции компонентов мягкой силы зарубежным странам, способ трансграничного экспорта национальных ценностей и интересов.

В своей совокупности и единстве действий мягкая сила и публичная дипломатия преследуют цель конвертации влияния одного государства в мотивацию другого посредством реализации национальных интересов в сфере международных отношений ненасильственными методами в русле осуществления внешней политики исключительно мирным путем за счет задействования методов непринудительного характера, связанных с оказанием влияния на зарубежное общественное мнение в целом и его отдельные специфические целевые аудитории в частности. Важнейшим результатом такой внешнеполитической активности является, в том числе, и формирование благоприятного международного имиджа страны.

В отечественной литературе традиционно под имиджем страны понимается унифицированный для массового сознания виртуальный образ, созданный средствами эмоционально-психологического и художественного воздействия, в котором тесно переплетаются оценка реальной ситуации и мнения, сформированные с целью повышения престижа, уважения к стране и ее популяризации. Имидж страны бывает внутренним (для внутренней аудитории), и внешним (для мирового сообщества).

Разработанные Дж. Найем и Э. Галлионом концептуальные основы таких видов внешнеполитической активности, как «мягкая сила» и публичная дипломатия, крайне актуальны в настоящее время, характеризуемое, как уже не раз подчеркивалось, значительным обострением международных отношений, «гибридными войнами», действующими санкционными режимами в отношении России и перманентными угрозами, и действиями их дальнейшего ужесточения [11].  Следует признать, что весьма активное нагнетание пропагандистским комплексом Запада в целом антироссийских настроений, попытки возврата к идеологическому инструментарию периода «холодной войны» и формированию образа врага получают определенное распространение. Более 64 проц. американцев, к примеру, относят сегодня нашу страну к числу врагов Вашингтона наряду с Северной Кореей, Ираном и Сирией. Антисоветизм в деятельности информационно-пропагандистского комплекса стран Запада принял форму явной русофобии. Но она не является абсолютным показателем отношений к нашей стране значительной части мирового общественного мнения. Включая и его национальную американскую аудиторию.

Итоги голосования на президентских выборах в США 2016 г. для многих в мире явились весьма неожиданными. В немалой степени, видимо, и для тех, кто являлся закулисными дирижерами и политическими стилистами предвыборных кампаний как лидера республиканской, так и демократической партий. Явно антироссийская, жесткая антикремлевская риторика Х. Клинтон, разнузданные обвинения с ее стороны в известном стиле «револьверной журналистики» в адрес ее оппонента на выборах Д. Трампа, как показали итоги голосования, практически не сказалась ни на рейтинге популярности, ни на имидже или репутации нового 45-го президента Соединённых Штатов. Факт того, что Х. Клинтон так и не удалось разыграть в масштабах национального общественного мнения антироссийскую карту против Д.Трампа, обвиненного ею во всех возможных, по факту же, невозможных «грехах» на российском направлении, очевиден и заслуживает должное внимание.

В России к настоящему времени воссоздан должный потенциал «мягкой силы» и производной от нее публичной дипломатии для масштабного продвижения национальных интересов в сфере международных отношений именно посредством данных компонентов внешнеполитической активности.

Институциональную основу российской системы политики «мягкой силы» образуют (в своем качестве наиболее представительных акторов такой внешнеполитической активности) государственные институты (входящее в структуру МИД РФ профильные подразделения, а также Россотрудничество), неправительственные организации и институты гражданского общества, т.н. «фабрики мысли» (think tanks): (Общественная палата РФ, Фонды «Русский мир»,  поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом, поддержки публичной дипломатии имени А.М. Горчакова, учрежденное МИД России и Минобрнауки РФ некоммерческое партнерство «Российский совет по международным делам», Евразийский центр «Самрау» и мн. др.), глобальные российские государственные и негосударственные СМИ (МИА «Россия сегодня», агентства Sputnik, ИТАР-ТАСС, Интерфакс, ЗАО «Первый канал. Всемирная сеть», международная версия телеканала «ТВ-Центр» «TVGI», проект «Российской газеты» «Russia Beyond the Headlines», «Русская зарубежная газета» и др.), ведущие университеты страны (МГИМО МИД России, РАНХиГС, МГУ, МФТИ, УДН, С.-П.ГУ и ряд др.), РПЦ и другие гражданские и религиозные институты современного российского общества.

В Концепции внешней политики России 2016 г. при анализе современного мира и внешней политики РФ подчеркивается, что неотъемлемой составляющей современной международной политики становится использование для решения внешнеполитических задач инструментов «мягкой силы», прежде всего гражданского общества, информационно-коммуникационных, гуманитарных и других методов и технологий, в дополнение к традиционным дипломатическим методам.

Представляется, что сказанное непосредственно соотносится с функциями внешнеполитического PR как особой формы специализированной идеологической по своему характеру деятельности субъектов внешней политики, направленной на эффективное управление их публичной коммуникацией в сфере международных отношений и повышения политической конкурентоспособности за счет привлечения общественной поддержки широких слоев мирового общественного мнения и формирования за рубежом объективного имиджа страны. В данный контекст вписываются, в частности, конкурсы, проведенные в недавнее время Министерством культуры России на выполнение исследования по выявлению механизмов подавления российской идентичности и усилению «россиецентричных» процессов на постсоветском пространстве, выявление факторов и форм дерусификации России и предложений по противодействию россиефобским информационным потокам и иным антироссийским воздействиям.

Подчеркнем при этом именно идеологическую составляющую такого процесса информационного обеспечения внешней политики, безусловно подразумевающую целенаправленное идейное воздействие на зарубежное общественное сознание, но не тождественную функции пропаганды с присущей ей методикой манипуляции массовым сознанием. Россия никогда и нигде не выступала в качестве инициатора информационных войн — ни в сфере международных отношений, ни в разрезе двусторонней или многосторонней дипломатии и внешнеполитической активности в целом. Заметим также, что никто из числа российских руководителей высшего уровня никогда не допускал в рамках официальных коммуникаций неполиткорректные высказывания в отношении всех без исключения других стран, их народов и руководителей.

Практика внешнеполитической PR активности ведущих акторов современных международных отношений, характеризующаяся весьма высоким накалом и остротой именно идейного соперничества, конкуренции, противоборства, вплоть до порой открытой конфронтации, однозначно свидетельствует в поддержку изложенного выше соображения, которое в обстановке «гибридных войн» уже давно приобрело форму констатации факта.  Попытки придерживаться классических традиционных формулировок принципов внешнеполитического    PR как коммуникативного процесса, лишенного идеологической составляющей и не подразумевающего активного отстаивания и, в известном смысле, пропаганды определенного набора идей, составляющих идеологическую основу национальных интересов и конкретной системы ценностей, не отвечает реальной действительности. 

За последние годы понятие «гибридная война» прочно заняло свое место в политическом лексиконе наших дней. И, как говорится, «на войне, как на войне». В профессиональной среде хорошо известно имя Э. Бернейса, племянника Зигмунда Фрейда, признанного мирового авторитета в области разработки и научной техники формирования и управления общественным мнением, фактического отца не только современного PR, но, что более важно для нас, всей пропагандистской машины Белого Дома.

В 1991 г. в интервью ВВС Э. Бернейс сказал дословно следующее: «Когда я вернулся в Америку, я понял, что если можно использовать пропаганду для войны, то конечно, можно использовать ее и для мира. Но пропаганда стала плохим словом из-за того, что немцы (в годы нацистского режима) часто употребляли его. И я попытался найти другие слова, так мы и придумали термин – советник по связям с общественностью» [3.С.1].

Заметим, сознательное и умелое манипулирование упорядоченными привычками и вкусами масс Э. Бернейс характеризовал как важнейшую составляющую демократического общества. «Нами правят, наше сознание программируют, наши вкусы предопределяют, наши идеи нам предлагают» – утверждал он, ведя речь о демократическом обществе и имея в виду Соединенные штаты Америки [3.С.166]. Говоря об умелом манипулировании сознанием людей, он подразумевал именно сегодняшних граждан США, а отнюдь не советских оппонентов по идеологическому противостоянию времен «холодной войны».

По определению Э. Бернейса пропаганда – это всего лишь установление взаимопонимания между человеком и группой, и она будет жить вечно, ибо разумный человек, по его убеждению, должен понимать, что пропаганда – по сути – современный инструмент, с помощью которого можно бороться за плодотворный труд и привносить порядок в хаос. Экс-госсекретарь США М. Олбрайт, сопредседатель Национального демократического института сказала, что впервые она столкнулась с попытками противодействия пропаганде более 40 лет назад.  Технологии оказались обоюдоострым оружием. Дезинформация не является чем-то новым, люди ее использовали со времен изобретения Гуттенбергом первой печатной машины, но охват сообщений изменился. Нужно учиться различать реальные и фальшивые новости. Неофициальные каналы информации со временем становятся все менее надежны, потому что компьютеризированные системы поставляют огромное количество информации, которую общество не может отличить от настоящей [6].

И, реальность наших дней. ХХI век, время и мир, в которых мы с вами живем. Время и мир единого глобального мирового информационного пространства, глобальной мировой индустрии новостей, не признающих ни государственных границ, ни социально-политических, религиозных, этнических или мировоззренческих различий. Принципиально важно, главная доминанта этого пространства в управлении сознанием масс – без исключений в их подразделении на любые специфические аудитории – здесь не было, нет, и никогда не будет некоего «идеологического вакуума».

Кто не успел, не смог, не захотел первым сформулировать свое послание общественному мнению, неминуемо окажется в позиции проигравшего, оправдывающегося, вынужденного реагировать на сформулированные его контрагентами идеологические установки. Как известно из опыта многих прошлых десятилетий, опровергать устоявшиеся стереотипы гораздо сложнее, а в целом ряде случаев и просто практически крайне затруднительно, чем их формировать. Любой вброс, даже самой откровенной и фальшивой по сути информации первенствует все же в общественном сознании.

Окончание периода «холодной войны» с прекращением существования СССР и мировой социалистической системы и переход современной нам России на демократический путь развития в условиях становления рыночной экономики привели к прекращению активного и бескомпромиссного идеологического противоборства двух прежних общественно-политических и экономических систем – мирового капитализма и мировой социалистической системы. Казалось бы, в прошлое ушло само понятие идеологической борьбы на международной арене, что рассматривалось нами как некая «специфическая форма классовой борьбы в сфере международных отношений».

Но, и это крайне важно, отказавшись от внешнеполитической, классовой по своей идеологической сути, пропаганды и контрпропаганды периода «холодной войны», очень многое из того, что создавало мощный механизм внешнеполитического идеологического присутствия Союза ССР в мире, безвозвратно ушло в прошлое. Крайне тяжелая экономическая ситуация в стране времен выстраивания экономики переходного периода внесла свою специфику в подходы к ведению идеологической работы в сфере внешней политики. Самым существенным образом были лимитированы расходы государства на поддержание своего имиджа за рубежом. Фактически прекратилось финансирование в целом структур, занимавшихся государственным внешнеполитическим PR. Но наши оппоненты действовали совсем по-иному.

В 1965 г. американский дипломат Э. Джулион, в те годы преподаватель Университета Тафтса, предложил новый термин «публичная дипломатия». Это понятие, определяющее отношения между государствами, которые не задействуют традиционные связи правительств и предполагающее открытый диалог между частными лицами и негосударственными структурами, вплоть до оказания непосредственного влияние на общественное мнение в зарубежных странах с целью оказания воздействия на внешнюю политику этих государств. В российской специализированной научной литературе еще в начале 2000-х годов обстоятельно аргументирован не вызывающий уже ни у кого сомнения тезис о том, что публичная дипломатия в настоящее время является основой ведения внешнеполитической пропаганды всеми ведущими странами мира, прежде всего США. Публичная дипломатия как сфера практической деятельность правительства любого современного государства является прежде всего политическим инструментом, поскольку реализует проекты в области политического развития в других государствах.

Термин публичная дипломатия, эволюционировавший из понятия культурная дипломатия, в последние годы на Западе постепенно замещается термином стратегическая коммуникация.

Фактически, понятие «публичной дипломатии» употребляется в США как синоним понятия «связи с общественностью» (PR) в контексте внешней политики и как составная часть американской государственной внешнеполитической пропаганды. В реализацию т.н. Программы Демократии и Публичной дипломатии вовлечены по настоящее время практически все ведомства США, так или иначе имеющие отношение к международным делам, включая Белый Дом, Государственный департамент, Пентагон и ЦРУ. Это программа, рассчитанная на десятилетия, вне зависимости от того, какая из партий победит на очередных президентских выборах в Соединенных Штатах. Программа разработана Государственным департаментом США и на практике представляет собой входящий в структуру правительства США инструмент политической и идеологической экспансии США в мировом масштабе, навязывания другим народам американского образа жизни. Ее руководство осуществляется специальным координационным центром, возглавляемым помощником президента Соединенных Штатов.

В 1990 году Д. Най, бывший помощник Госсекретаря США и, позднее, Министра Обороны США, глава Национального Комитета по разведке, опубликовал книгу «Вынужденное Лидерство», в которой впервые ввел понятие «мягкая сила». По мнению Д. Ная, политика должна базироваться не только на экономической и военной мощи страны, но и должна иметь третью составляющую, которую он определил, как некую возможность получать то, что требуется путем приобретения симпатий, а не путем принуждения [11].

В странах Запада структуры «внешнего» государственного PR постоянно укрепляются. Это факт, не требующий никаких доказательств. Сегодня в мире нет идеологического противоборства и внешнеполитической пропаганды, которая была одним из важнейших приоритетных слагаемых внешнеполитической деятельности времен советского государства. Однако идеологическая составляющая современных международных отношений есть и будет на обозримую перспективу характерной чертой современного глобального миропорядка, наряду с его политическими, военными и экономическими компонентами, когда задача формирования имиджа страны становится одним из инструментов защиты ее национальных интересов.

Решение данной задачи, в большой степени, лежит в грамотном использовании новых методов в системе государственного управления, таких как Public Relations. Важной чертой современных PR во внешнеполитической сфере является их всеобъемлющий характер. PR, проводимый государственными органами в международной сфере в интересах обеспечения внутренней (например, привлечение зарубежных инвестиций) и внешней политики, является неотъемлемой составной частью деятельности современного государства в области международных политических и экономических отношений. Это именно та сфера государственной внешней политики, которая в России последние годы в контексте государственной информационной политики планомерно выводится на государственный уровень, учитывая масштабность решаемых задач, достаточность финансирования, технический уровень оснащенности, профессионализм специалистов по связям с общественностью, задействованных в госорганах на внешнеполитическом направлении.

В 2001 г. масштабные действия по формированию положительного образа страны были практически одновременно начаты Администрацией Президента, Министерством печати, телевидения, радиовещания и средств массовой информации и Министерством иностранных дел России. Президент России В.В. Путин в 2004 г. на совещании послов и постоянных представителей в МИД называет проблему формирования имиджа страны приоритетной, констатируя, что представления о России далеки от реальности [2]. В том же 2004 г.  создается дискуссионный клуб «Валдай». В декабре 2005 г. начал работу англоязычный канал Russia Today. 

В 2006 г. стратегическая поддержка проживающих за рубежом соотечественников объявлена одной из важнейших составляющих внешней политики России в целях в т.ч. преодоления созданного в ряде стран мира в среде их обитания «информационного вакуума». В 2007 г. создан фонд «Русский мир», который проводит работу по продвижению русского языка.  В 2008 г. в рамках МИД России образовано Федеральное агентство по делам СНГ, проживающих за рубежом соотечественников и международному гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничество). В декабре 2013 г. начинается деятельность созданного на базе информационного агентства РИА «Новости» Международного информационного агентства «Россия сегодня», которое в настоящее время является ведущим мультимедийным информационных агентством в России.

Современный ньюсрум МИА «Россия сегодня», открытый в январе 2008 г., не имеет аналогов в стране и представляет собой воплощение самых передовых технологий сбора, обработки и выпуска новостной информации. Мультимедийный сайт агентства один из наиболее посещаемых новогодних ресурсов в русскоязычном Интернете. Агентство лидирует в производстве продуктов мобильного контента. В 2013 г. телеканал RT стал первым в мире телеканалом, который преодолел отметку в 1 млрд. просмотров на видео-хостинге YouTube, подтвердив статус крупнейшего поставщика новостного контента.

Ключевую роль с точки зрения государственной информационной политики в разрезе реализации Концепции внешней политики России играет Министерство иностранных дел, которое в соответствии с Указом Президента России от 8 ноября 2011 г. № 1478 «О координирующей роли Министерства иностранных дел Российской Федерации в проведении единой внешнеполитической линии Российской Федерации» является основным органом в система федеральных органов исполнительной власти в области сношений с иностранными государствами и международными организациями, включая сферу информационного сопровождения внешней политики российского государства. Практическая работа в данном направлении ведется Департаментом информации и печати (ДИП). В соответствии с Положением о Департаменте, утвержденным приказом по МИД России от 01 декабря 2014 г. №21988, является структурным подразделением центрального аппарата Министерства, ответственным в пределах своей компетенции за информационное обеспечение внешней политики Российской Федерации и проработку вопросов международного сотрудничества в сфере информации. К основным задачам, возложенным на ДИП относятся:

  • участие в разработке и осуществлении мероприятий по информационному обеспечению внешней политики Российской Федерации, широкому информированию о ней отечественной и зарубежной общественности, формированию правильного понимания сути и целей инициатив и конкретных акции на международной арене;
  • проработка международных информационных проблем и обеспечении участия Российской Федерации в международных организациях и форумах по информационной тематике;
  • аккредитация корреспондентов иностранных СМИ в России и оказание им содействия в профессиональной деятельности;
  • участие в межведомственной координации в области информационного обеспечения внешней политики Российской и международного сотрудничества в сфере информации.

Основная деятельность ДИП в соответствии с вышеперечисленными задачами заключается в распространении официальной информации МИД по вопросам, касающимся внешней политики РФ; продвижении подготовленных совместно с другими подразделениями МИД материалов в российские и зарубежные СМИ; анализе сообщение российских и зарубежных СМИ по внешнеполитической тематике, анализ освещения в зарубежных СМИ российской внешней и внутренней политики; организации пресс-конференций и брифингов в рамках МИД; содействии организации мероприятий с участием высших должностных лиц страны, представителей госучреждений в пресс-центре МИД; организации работы по аккредитации иностранных журналистов; участии в информационном обеспечении государственных визитов в Россию, а также визитов за границу на высшем и высоком уровне государственных должностных лиц и делегаций; оказании содействия сотрудничеству российских ведомств и организации в сфере информации с международными организациями; анализе развития международных информационных процессов, разработке международных информационных процессов, подготовке предложений по защите государственных интересов России в информационной сфере; проведении консультаций на двусторонней и многосторонней основе с зарубежными партнерами; участии в подготовке международных договоров и соглашений по вопросам, связанным с информационной сферой; обеспечении координации, в пределах компетенции ДИП, деятельности государственных структур в международных делах; выпуске информационного бюллетеня МИД; обеспечении информационного наполнения интернет-сайта министерства.

МИД РФ имеет свои страницы в социальных сетях Twitter, Youtube, Factbook, Flickr.

Имеющее место в настоящее время комплексное информационное обеспечение внешней, внешнеэкономической, информационной и оборонной политики России РФ в современных условиях позволяет обеспечить выход на такую крайне важную целевую аудиторию зарубежного общественного мнения, как наши соотечественники, проживающие за рубежом. Это миллионы людей по всему миру, потенциал которых еще только предстоит осознать в полной мере. Это различные группы и составляющие мирового общественного мнения, заинтересованные в сотрудничестве с Россией в силу самого разного характера побудительных мотивов и причин.  От интереса к классической русской литературе Достоевского и Толстого до ведения бизнеса в нашей стране. Это и бизнес-сообщества, и студенческие землячества, и широко практикуемый, в частности, в странах Западной Европы, институт породненных городов, общин, регионально-территориальных образований от масштабов города до мелкого населенного пункта; и религиозные, культурные, туристические организации, творческие союзы, пусть даже неформальные объединения граждан (соответствующие, конечно же, правовым рамкам Конституции и законодательству РФ). Наконец, частные лица.  В совокупности — многомиллионная разнохарактерная аудитория во всех частях планеты, объединяемая единым российским или советским прошлым потенциальный объект как для работы со стороны ориентированных на зарубежье российских средств массовой информации, так и аппарата внешнеполитического PR.

Мы не идеалисты. Хорошо понимаем и осознаем реальные границы возможного во внешнеполитическом PR в условиях не нами развязанной «гибридной войны». Знаем опыт прошлого, когда, например, в годы принятия т.н. «двойного решения» НАТО о размещении крылатых ракет по границе Союза ССР немалая ставка официальной Москвой была сделана на «вздыбливание» общественного мнения в странах Западной Европы, что фактически обернулось провалом такой пропагандисткой компании советского руководства. Исходим и из реалий современности. Оперируем классическими понятиями пропаганды и политического PR.

Западные страны с прекращением открытого идеологического противостояния в мировоззренческой сфере периода «холодной войны» успешно трансформировали свои аппараты внешнеполитической пропаганды применительно к изменившимся условиям многополярного мира, обеспечив их техническую модернизацию и расширенное финансирование. В то же время с прекращение существования Союза ССР, в первую очередь, в силу экономических трудностей, в России механизм внешнеполитической идеологической работы был фактически полностью ликвидирован. За прошедшие годы предприняты действительно колоссальные по своему организационно-техническому и финансовому масштабу меры российского руководства по воссозданию крупномасштабного внешнеполитического информационного потенциала страны. 

Со времени разработки основных теоретических основ PR кардинально изменился весь окружающий нас мир, вся система международных отношений, где повысилась роль именно отмеченного выше фактора силы, содержательный и технологический уровень трансграничных потоков информации. Изменилось и понимание Россией своего места в современном мире, значимости собственных национальных интересов, необходимости их последовательного активного отстаивания и наступательного характера продвижения в сфере международных отношений, что отнюдь не означает возвращения к конфронтации и идеологическому противостоянию.

В ранее опубликованных работах в качестве отдельной самостоятельной темы, рассматривалась проблематика обеспечения средствами внешнеполитического PR интеллектуального лидерства и участия в формировании международной повестки дня. Известно, что публичная дипломатия продвигает национальные интересы и обеспечивает национальную безопасность путем изучения настроений зарубежного общественного мнения, его информирования и воздействия на политические силы, участвующие в формировании такого мирового общественного мнения.

Закономерен вопрос: имеются ли в настоящее время реальные возможности эффективного осуществления информационной политики России при реализации задач информационного сопровождения внешнеполитической активности в международной сфере инструментарием внешнеполитического PR? Ведь в глобальном информационном пространстве имеют место две тенденции. С одной стороны, массированная русофобская по сути пропаганда, идеологические диверсии, информационные атаки в русле медийной политики Запада в отношении России, все то, что определяется в принципе одним термином – деструктивная негативная пропаганда. Все то, что полностью подпадает под принятое в 2015 г. НАТО определение «гибридной войны» как сочетания военных угроз, скрытой интервенции, тайной поставки оружия и систем вооружения, экономического шантажа, дипломатического лицемерия и манипуляции в средствах массовой информации с прямой дезинформацией.

И внешнеполитическая коммуникационная активность   с российской стороны, которую оправданно характеризуется как позитивная, конструктивная пропаганда. О каких конструктивных конкуренции и соперничестве идей, ценностных ориентиров и моделей развития может идти речь в таких условиях? Любым угрозам и вызовам информационной безопасности, информационному суверенитету, национальным интересам России в информационно-коммуникационной сфере должен даваться незамедлительный и адекватный ответ. Тем не менее, ответ на поставленный выше вопрос опять же однозначен – да, имеются, несмотря на всю сложность и противоречивость современной международной обстановки, сильную степень идеологизации международных отношений и обострение глобального противоборства в информационной сфере.

Деятельность по PR обеспечению действий государственных органов в сфере внешней политики всегда имела и будет иметь сугубо политический характер. В этом контексте она является частью внешнеполитической активности российского государства в сфере современных международных отношений. PR обеспечение деятельности государственных органов в сфере внешней политики направлено в целом на создание благоприятных предпосылок для реализации политических инициатив, экономических действий, формирование объективного имиджа нашей страны у зарубежной аудитории. PR обеспечение деятельности государственных органов в сфере внешней политики не тождественно проведению внешнеполитической пропаганды или контрпропаганды. Вместе с тем, в целом ряде случаев, о чем свидетельствует в первую очередь пример США, происходит довольно широкое задействование пропагандистского и контрпропагандистского инструментария при организации и реализации отдельных PR-компаний. Имеет место практика вовлечения в сферу международных отношений методов манипулирования общественным мнением, присущих т.н. «черному PR».  Вся предвыборная президентская кампания 2016 г. со стороны лидера республиканской партии США и нагнетаемая в настоящее время антироссийская истерия в Соединенных Штатах тому наглядное доказательство.

  

Постоянно проживающие за рубежом соотечественники как объект внешнеполитического PR

Иммиграционные процессы — явление давно не новое, и история миграции – это, по большому счету, история человечества в целом. На сегодняшний день миграция как особый социальный феномен трансформируется в актор современных международных отношений и мирового развития в целом. Невозможно переоценить место миграции в процессе формирования внешней политики современных государств, ее влияние на демографию, мировую экономику, международную финансовую систему, социальные и социокультурные изменения, а также видоизменения понятия международной безопасности.

Говоря об иммиграционной политике сегодня, в центре внимания оказывается одна из самых развитых стран Западной Европы и мира в целом, страна с богатейшей историей и культурой – Германия. Ее иммиграционная политика также имеет свою историю и определенные тенденции развития. Сегодня ФРГ находится в непростом экономическом, политическом и демографическом положении в связи с тем, что миграционный кризис нанес значительный удар по Германии, и основные потоки мигрантов направляются именно туда. Однако еще два с половиной столетия назад значительная часть коренного населения германских земель покидала родные края в поисках лучшей жизни.

Проблема переселения немцев на русские земли и их последующее возвращение на историческую родину красной нитью проходит через историю как России, так и Германии. Однако доступ к российским архивам и документам, долгое время хранившихся под грифом «секретно», российские и немецкие ученые и историки получили только лишь после распада Советского Союза. В связи с этим проблема так называемых русских немцев стала объектом исследования не так давно, и она, определенно, требует более детального изучения. В данном случае особый интерес представляет вопрос о наших соотечественниках — переселенцах с территории современной России в ФРГ на постоянное жительство как целевой аудитории российского внешнеполитического PR.

На сегодняшний день не существует общепринятого мнения касательно положения «русских немцев» на исторической Родине и их самоидентификации, нет и официальных статистических данных об их положении в обществе, трудоустройстве, уровне преступности среди переселенцев и т.п. Большинство статей и публикаций отражают лишь субъективную точку зрения ее автора, личный опыт его и его семьи.

За более чем два с половиной столетия «русские немцы» столкнулись со всевозможными потрясениями – от голода до репрессий и изоляции. Парадоксально, но эта группа немцев сталкивалась с проблемой ассимиляции и интеграции в общество по меньшей мере дважды. Если при империи немцы жили обособленно, сохраняя культуру, религию язык и традиции, то при советском режиме они были насильно ассимилированы (с запретом на издание газет, создание немецких школ и т.д.), хотя и не интегрированы в советское общество. С подобной проблемой они вновь столкнулись, получив разрешение на выезд в ФРГ. Вся проблема теперь заключалась в становлении частью немецкого общества и преодолении возможной изоляции. За время проживания за пределами Германии немецкие переселенцы, так или иначе, подвергались влиянию со стороны русского этноса, их язык теперь уже несколько отличался от языка коренных немцев, ментальность также подверглась определенным изменениям, особенно в советский период.

По степени интегрированности мигрировавших немцев можно разделить на три группы. Первая группа – это переселенцы, считающие себя настоящими немцами. К ним чаще всего относятся ранние переселенцы, которые прекрасно владеют языков и долгое время живут на территории Германии. Данная группа переселенцев интегрирована в немецкое общество практически полностью, а их дети даже не сталкиваются с проблемой ассимиляции. Высокая степень интегрированности в немецкое общество позволяет им пользоваться всеми социальными связями «немецкого мира», позволяет им являются жителями этого «немецкого мира». Здесь стоило бы учитывать и то, как и в каких условиях они росли и жили в советское время. Многие ранние переселенцы успели испытать на себе всю тяжесть общественной изоляции, помнили жизнь в спецпоселениях и общественную реакцию на них. Очевидно, что эта группа переселенцев вряд ли будет испытывать теплые чувства к бывшей стране проживания и постарается как можно быстрее интегрироваться в то общество, которое она считает родным и близким по духу и происхождению.

Вторая группа – «русские немцы», те немцы, которые относят себя к представителям одновременно двух культур. В основном они – поздние переселенцы. Чаще всего это молодые- среднего возраста люди, которые некогда были частью советского общества, а не моноэтничной среды российских немцев. Эта группа на первых порах своей немецкой жизни чаще сталкивается с проблемой самоидентификации. «Там немцы – тут русские». Парадоксально, но актуально по сей день. Использование внутренних организаций и структур российских немцев наиболее характерно для представителей этой группы переселенцев. Для них, среди всех остальных групп российских немцев, характерен самый широкий спектр обращения к внутренним структурам — от землячеств до русских баров и дискотек.

Третья группа представляет поздних переселенцев, испытывающих кризис самоидентификации и не сумевших интегрироваться в немецкое общество. Чаще всего они не могут отнести себя ни к одному их этносов, чувствуют себя «чужими» в обоих странах. Важно отметить, что превалирующее большинство из них – выходцы из сельской местности и жители городов без высшего образования [5].

В целом, принимающей стороной создавались и создаются все возможные условия для того, чтобы поспособствовать интеграции переселенцев в немецкое общество. Другой вопрос заключается в том, насколько полно используются прибывшими предоставленные им возможности. Так, согласно закону «О делах перемещённых лиц и беженцев» лица, подтвердившие свое немецкое происхождение, а также прошедшие процедуру приема (сдача языкового теста и т.д.) могу претендовать на получение немецкого гражданства [9].

 Для поздних переселенцев и членов их семей созданы интеграционные курсы, оплачиваемые за счет средств Федерального ведомства по вопросам миграции и беженцев. Курсы предполагают углубленное изучение языка, а также культуры и истории Германии. Помимо этого, сохраняется трудовой стаж переселенцев, а вместе с тем и право на признание профессиональной квалификации и образования во всех сферах. Германия не скупится на социальные выплаты, и всячески помогает как своим коренным жителям, так и переселенцам. На социальную помощь могут претендовать все члены семьи, если они не имеют других средств к существованию. Пенсию переселенцев вычитают из суммы социальной помощи, а в случае если она не достигает прожиточного минимума, переселенцам предоставляются социальные выплаты. Предусматривается и денежная помощь на воспитание в размере 154 евро для детей до 18 лет и до 27 лет, если их доходы не будут превышать 7680 евро в год.

Несмотря на то, что для иммиграции этнических немцев в Германии созданы все условия, переселенцы все еще сталкиваются с рядом трудностей. Из основных проблем на первое место чаще всего выводится знание языка, который для многих, желающих получить гражданство, в особенности родившихся в СССР, уже не являлся по сути родным. Это препятствие влечет за собой и осложнения в виде долгой интеграции в немецкое общество, отсутствие возможности устроиться на желаемую работу, где язык, бесспорно, является жизненно необходимым элементом. Такого рода сложности чаще всего возникают у старшего поколения, для которого изучение нового языка и смена обстановки в принципе является не простым жизненным этапом. Многие дети, в свою очередь, на первых порах сталкиваются с проблемой изоляции в школах и детских садах ввиду незнания языка, однако чаще всего эта проблема исчезает сразу после того, как ребенок осваивает новый язык. Этот процесс у них происходит гораздо быстрее, нежели у взрослых, и в среднем занимает не более года.

В качестве подведения итогов необходимо отметить причины и механизмы основных трудностей интеграции советских/российских немцев. В первую очередь, необходимо учитывать то, в какое время родились те или иные представители немецкой диаспоры в России, и в каких условиях они жили. Тот факт, что русские немцы являлись представителями национального меньшинства, не отменяет и того, что большинство из них выросло и сформировало свое мировоззрение в СССР, очевидно переняв элементы советского образа жизни, устоев и ценностей. Именно этот фактор и обуславливает трудность самоидентификации переселенцев. Очевидным выделением их из общего числа немцев является употребление уже ставшего распространенным для немалого числа реэмигрантов самоназвание «русаки». У ранних переселенцев оставались не самые приятные воспоминаниях об их послевоенной жизни, и поэтому при первой же возможности они пытались выехать из страны, так сильно «давившей» на них. Они были наиболее заинтересованы как можно быстрее слиться с немецким обществом и не возвращаться обратно. Поздние же переселенцы в большинстве своем иммигрировали по экономическим, а не по политическим причинам. Они уже имели определенные ожидания и запросы относительно новой жизни на исторической Родине, которые зачастую разнились с реальностью. В данном случае большое значение имела заинтересованность того или иного лица в становлении частью нового общества, персональная мотивация и реакция на неизбежно возникающие трудности.

По мнению большинства исследователей, вопрос самоидентификации по сей день остается наиболее значимым препятствием, мешающим «русским немцам» адаптироваться. Эта проблема влечет за собой и другие смежные, не менее важные трудности —  все они взаимно обуславливают друг друга, образуя замкнутую цепь. Их можно объединить в следующую смысловую цепочку: языковой барьер – проблемы в поисках работы – ограниченная коммуникация с коренными немцами – разнящиеся жизненные устои и менталитет – формирование негативного образа немца.

Выросшие в Советском Союзе или на постсоветском пространстве, этнические немцы зачастую оказывались перед выбором определенной модели поведения в новом обществе – немецкой или советской. Привычные для них нормы поведения и идеалы, заложенные в советском союзе, порой видятся коренными жителями уродливыми и искаженными. Отсюда в качестве самооправдания и попытки реабилитации начинает формироваться отрицательный образ «настоящих немцев». Эта психологическая компенсация также является одним из факторов, мешающих переселенцам стать частью нового для них общества. Решение проблемы самоидентификации и интеграции «русских немцев» в германское общество напрямую зависит от личной заинтересованности, а также степенью и характером использования предоставленных им германским правительством возможностей.

Говоря об истории России сегодня, мы не можем рассматривать ее вне контекста ее отношений с Германией, а немецкая диаспора по сей день остается одной из крупнейших на территории Российской Федерации. Большинство представителей этой диаспоры являются прямыми потомками немецких переселенцев, впервые прибывших на русские земли по приглашению Екатерины Великой, законодательно оформленном в 1763 г. «Манифестом о дозволении всем иностранцам, в Россию въезжающим, поселяться в которых Губерниях они пожелают и о дарованным им правах». Уже исходя из названия Манифеста, можно сделать вывод о том, что он предполагал немцам ряд выгодных условий, на основании которых, они могли бы покинуть безземельную Германию, и заселить безлюдные приграничные территории империи. Условия и впрямь были самими, что ни на есть выгодными, и немцы, в целом, оставались довольны такой политикой. Меньше, чем за сто лет проживание на русской земле они смогли превратить свои хозяйства в цветущие оазисы посреди степей. Они однозначно оказывали благоприятное влияние на экономику страны: в то время как немцы в XIX веке составляли порядка 3% от общей численности населения, на их долю приходилось до 60% российского экспорта сельхоз продукции. Вместе с тем из года в год увеличивалось число заводов и мануфактур, большинство из которых в России были первыми в своем роде. Связано это было с одной стороны с условиями и предоставленными им свободами, которые русские крестьяне получили лишь через сотню лет, а с другой стороны с добросовестным отношением немцев к труду и работе.

Хотя со временем немецкие колонии и разрастались, образуя новые – дочерние колонии, жили они все еще обособленно. Прежде немцы имели право строить собственные школы, церкви, сохранять язык, культуру и обычаи предков; лишь к концу XIX века были предприняты попытки насильственной ассимиляции немцев. Кардинальная же переориентация приоритетов и ухудшения положения «русских немцев» начало происходить уже с наступлением кризиса старой и создания новой российской государственности в ходе революции 1917 г. и Первой мировой войны. В эти годы немцы впервые почувствовали на себе давление со стороны коренного населения, появилось разделение на «своих» и «чужих». Это отношение не изменилось в межвоенный период, а в годы Второй мировой войны и вовсе усугубилось. До сих пор остается открытым вопрос о жертвах, понесенных немецким народом СССР во время войны – цифры приводятся разные от 150 до 450 тыс. погибших. Важно лишь то, что счет шел на сотни тысяч советских граждан, пусть и немецкой национальности. В какой-то степени надуманные советским правительство причины и поводы обернулись для народа огромными жертвами. За грехи нацистов понесли наказание люди, не имевшие к этому ни малейшего отношения. Подобные настроения сохранялись вплоть до ухода из жизни Сталина.

Впервые о возможности реэмиграция речь зашла в 1955 г., когда некогда вражески настроенные страны стали переходить к заключению соглашений и договоров. В этот период судьба «русских немцев» напрямую зависела от того, насколько хорошо и быстро будут развиваться отношения между правительствами двух стран. На удивление представителей немецкой диаспоры советское правительство не спешило расставаться со своими «изгоями». Переселение в эти годы было весьма и весьма проблематичным. Гораздо легче стало уехать в годы горбачевской перестройки: первый поток этнических немцев направился в Германию в конце восьмидесятых годов и достиг своего пика в 1991-1992 гг. В общей сложности более двух с половиной миллионов человек покинуло территорию Союза и постсоветского пространства в период с 1955 по 2005 гг. 

Очевидно, что переезд на новое место, фактически не являющееся для «русских немцев» родиной, привел к возникновению определенных трудностей. В ходе исследования выяснилось, что на сегодняшний день мы все еще не располагаем достаточным количеством фактов и статистических материалов для того, чтобы дать объективную оценку положению современных «русских немцев» на территории Германии, и потому остается лишь прибегать к исследованиям, которые зачастую рассматривают лишь отдельные группы переселенцев в определенных землях и регионах. Тем не менее, изучение соответствующих статей, интервью и исследований помогло выделить основные вопросы и механизмы основных трудностей переселенцев.

 В первую очередь, у самих немцев встал вопрос о самоопределении. Этот, с виду простой, вопрос и определял скорость и степень их дальнейшей интеграции в германское общество. Так, немцы, считавшие себя представителями исключительно немецкого этноса – чаще всего ранние переселенцы- прошли процесс адаптации гораздо быстрее, пытаясь отделаться от своего советского прошлого и руководствуясь желанием поскорее часть частью своей исторической родины. Поздние переселенцы, выросшие в иных условиях и получившие уже советское воспитание, разделились на два лагеря – тех, кто относит себя к двум культурам одновременно, и тех, кто не может отнести себя ни к одной из них. Для последних интеграция происходит наиболее долго и проблематично, иногда не происходит вовсе. Именно из этой проблемы вытекают все последующие: языковой барьер, карьерный рост, отношение с коренным населением и т.д. Во многом все эти процессы обусловлены личным отношением переселенцев к возникающим трудностям, адекватная оценка реалий и способность их принятия, а также желание адаптироваться на новом месте.

Значительная часть немцев-переселенцев продолжает интересоваться событиями, происходящими в России или связанными с их прежней родиной, многие регулярно посещают Дом российской науки и культуры в Берлине, становятся традиционными участниками различных мероприятий, проводимых Посольством и генконсульствами РФ для наших соотечественников. «Русским немцам» явно небезразлична судьба России, ведь у многих в нашей стране остались родственники, друзья, знакомые.

На примере этнических немцев – переселенцев с территории бывшего Союза ССР и современной России на постоянное место жительства в Германию становится очевидным, сколь обширна и значима в политическом плане аудитория наших соотечественников для деятельности по информационному обеспечению внешней политики Российской Федерации. В условиях новой внешнеполитической реальности приоритетными для российской стороны являются цели формирования обстановки взаимного доверия, добрососедства, мирного конструктивного соперничества и здоровой конкуренции в сфере экономики, политики, идеологии, взаимного сближения народов, консолидации взаимных усилий для преодоления глобальных угроз, как международный терроризм.

Формирование объективного восприятия России в мире требует системных действий как на межгосударственном, так и неправительственном уровне, включая парламентские обмены, связи по линии регионов, бизнеса, научного сообщества и общественности. Информационное сопровождение российской внешней политики в т.ч. инструментарием внешнеполитического PR не воспроизводит экспорта идеологии по примеру Советского Союза. Его цель – всестороннее информирование международной общественности о нашей стране, формирование объективного имиджа России за рубежом, достижение понимания и, вместе с тем, отстаивание национальных интересов страны на международной арене и ее национального информационного суверенитета и информационной безопасности*.

  

PRACTICAL ASPECTS OF FOREIGN POLICY COMMUNICATION

Dr. Petr Menshikov, candidate of historical sciences, associate professor of the Department of Advertising and Public Relations MGIMO Russian Ministry of Foreign Affairs.119454, Moscow, Vernadsky Prospekt, 76.E-mail: [email protected]

Daria Voronina, Bachelor of the Department of World Economy and International Relations. Faculty of International Relations RANEPA under the President of the Russian Federation. 119246, Moscow, Vernadsky Prospekt, 84. E-mail: [email protected]

Annotation: The article reveals the methodology of practical implementation in the context of foreign policy communication of the task of informational support of Russia’s foreign policy at the present stage, in particular, with reference to the audience of compatriots residing in Germany.

Keywords: Russian foreign policy concept 2016, soft power, public diplomacy, foreign policy PR, hybrid war, ideological component of modern international relations, immigration, compatriots, immigrants from the USSR and Russia permanently residing in Germany.

Список литературы:

  1. Концепция внешней политики России. Официальный сайт Президента России. URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/41451 (дата обращения: 01.06.2018).
  2. Выступление президента России В.В. Путина на пленарном заседании совещания Послов и постоянных представителей России, Москва, Министерство иностранных дел, 12 июля 2004 года. // Официальный сайт МИД России. 2004. 12 июль. UTL:http://www.mid.ru/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/464562 (дата обращения: 01.06.2018).
  3. Бернейс Э. Пропаганда // Эдвард Бернейс; Пер. с англ. И.Ющенко. – М.: Hippo Publishing, 2010.
  4. Меньшиков П.В. 1) Актуальные аспекты информационного обеспечения российской внешней политики // Научное издание Медиапространство многополярного мира: сборник научных статей. Москва: РУДН. 13 апреля 2017 г. / под ред. Ел. В. Мартыненко // Москва: РУДН, 2017. — 599 с. : ил.; 2) PR в контексте российской внешней политики  // Международные коммуникации, 2016.  Дек. №1. URL: http://www.intcom-mgimo.ru/2016-01/polit-pr; 3) Внешнеполитический PR. Отпеваем или воспеваем? // Служба PR. 2015. № 5. С. 35-40.  4) Информационная политика России.  Учебное пособие / П. В. Меньшиков. — М.: Издательство МГИМО, 2017; 5) Практические аспекты внешнеполитической коммуникации // Международные коммуникации.  2017. Июнь № 3. URL: http://www.intcom-mgimo.ru/2017-03/foreign-policy-communications. (Дата обращения: 01.06.2018).
  5. Савоскул М.С. Российские немцы в Германии: интеграция и типы этнической самоидентификации (по итогам исследования российских немцев в регионе Нюрнберг — Эрланген) [Электронный ресурс] // demoscope.ru: Институт демографии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики». № 243 – 244 М.: 2006. URL: http://demoscope.ru/weekly/2006/0243/analit03.php (дата обращения: 01.06.2018).
  6. Albright: „Putin ist smart, aber ein wirklich böser Mensch“. // Die Presse. 2016. 18 Аpril. URL: http://diepresse.com/home/ausland/aussenpolitik/4970184/Albright_Putin-ist-smart-aber-ein-wirklich-boeser-Mensch?_vl_backlink=/home/politik/index.do (дата обращения: 01.08.2017).
  7. Anlage 4 zum Integrationsbericht. LK-GF 2008-06-09.  Aussiedlerstatistik seit 1950 – Bundesverwaltungsamt, 2005.
  8. BAMF — Bundesamt für Migration und Flüchtlinge: Das Bundesamt in Zahlen 2016; Asyl.
  9. Gesetz über die Angelegenheiten der Vertriebenen und Flüchtlinge, 2005. § 6 Abs. 2 BVFG //  Bundesministerium der Justiz und für Verbraucherschutz Web-Site. URL:  http://www.gesetze-im-internet.de/bvfg/BJNR002010953.html#BJNR002010953BJNG000103310 (дата обращения 10.05.2018).
  10. ESDP and NATO: better cooperation in view of the new security challenges. Speech by NATO Deputy Secretary General Ambassador Alexander Vershbow at the Interparliamentary Conference on CFSP/CSDP, Riga, Latvia, 5 March 2015 // NATO Web-Site. 2015. 5 March. URL: http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions_117919.htm?selectedLocale=en (дата обращения 01.08.2017).
  11. Nye J.S. 1) Bound to lead the changing nature of American power. Basic Books, 1990; 2) Soft Power. Foreign Police. No. 80. Twentieth Anniversary. Autumn, 1990. P.153-171.; 3) The Means to Success in World Politics. New York: Public Affairs. 2004; About U.S. 4) Public Diplomacy // The web site of PDAA (An association of public diplomacy professionals)// URL: http://pdaa.publicdiplomacy.org/?page_id=6; 5) U.S. Department of State Dictionary of International Relations Term. Washington: The Department of State. 1987. P.85.

 


* Раздел «Методология построения внешнеполитического PR  в условиях новой политической реальности» написан П.В. Меньшиковым, раздел «Постоянно проживающие за рубежом соотечественники как объект внешнеполитического PR» — Д.Е. Ворониной.

Внешняя политика России: изменение и преемственность национальной идентичности, пятое издание

Издательство Роуман и Литтлфилд

Страниц: 336 • Обрезка: 6¼ x 9½

978-1-5381-2406-2 • Твердый переплет • Февраль 2019 г. • 104,00 $ • (80,00 £)

978-1-5381-2407-9 • Мягкая обложка • Февраль 2019 г. • 41 доллар США • (32 фунта стерлингов)

978-1-5381-2408-6 • Электронная книга • Февраль 2019 г. • 39 долларов США.00 • (30 фунтов стерлингов)

Андрей П. Цыганков — профессор международных отношений и политических наук Университета штата Сан-Франциско.

Список таблиц
Примечание к транслитерации
Хронология ключевых внешнеполитических событий, 1979–2018 гг. Эйфория холодной войны и российский либеральный западничество, 1991–1993
4 Новые вызовы безопасности и балансировка великих держав, 1994–1999
5 Мир после 11 сентября и прагматическое сотрудничество, 2000–2005
6 У.S. Стратегия смены режима и напористость великой державы, 2005–2008 гг.
7 Глобальная нестабильность и российское видение модернизации, 2008–2011 гг. Уроки
Дополнительная литература
Темы для обсуждения или моделирования
Алфавитный указатель
Об авторе

«Внешняя политика России» сочетает в себе по-настоящему оригинальный научный анализ, тщательно документированное и обновленное освещение событий, а также четкое и эффективное изложение.В результате получилось, возможно, лучшее вводное изложение российской внешней политики, доступное на английском языке.
Роджер Э. Канет, Университет Майами

В этой обновленной версии своего учебника Андрей Цыганков, один из ведущих исследователей российской политики, дает четкое представление о формировании и колебаниях национальных интересов России и о том, как они находят выражение во внешней политике. Цыганков утверждает, что внешнеполитическая идентичность России была сформирована прежде всего ее отношениями с Западом.Три основные школы мысли — западная, этатистская и цивилизационная — борются за господство, причем каждая из них поднимается или ослабевает по мере изменения обстоятельств. Россия за последние два десятилетия разработала и преследовала семь «видений» национальных интересов, от «Нового мышления» Михаила Горбачева и общеевропейского дома до напористой государственно-цивилизационной точки зрения Владимира Путина и поворота на Восток. Тщательное, легко читаемое и основанное на глубоком понимании внутренней политики России, пятое издание «Внешней политики России» окажется ценным как для студентов, так и для специалистов.
Charles E. Ziegler, University of Louisville

Это наиболее взвешенный и всесторонний анализ советской и российской внешней политики на сегодняшний день. Он уникален превосходным и широким использованием как русскоязычных, так и нерусских источников. Андрей Цыганков показывает нам, как российская национальная идентичность при Путине все больше определялась оппозицией Западу.
Наташа Курт, Королевский колледж, Лондон

Бросает вызов традиционным подходам к внешней политике России, применяя конструктивистский подход

Представляет новый подход к внешней политике Москвы, связывая ее с преемственностью и изменением национальной идентичности России и отношений с Западом

Предлагает новаторский анализ характерных для России концепций национальных интересов

Оценивает относительный успех или неудачу российских внешнеполитических инициатив с течением времени

Идеально подходит для курсов российской внешней политики и сравнительной внешней политики

Рассматривает варианты политики США

Новые возможности Восток» и напористые отношения с Западом

Обновленный перечень внешнеполитических событий России

Обновленный список вопросов для обсуждения и моделирования по каждой главе

Обновленный вывод

Обновленный список основных источников по внешней политике России

Обстоятельства изменились с 1991 года, но основные цели внешней политики России не изменились

(Политическая записка PONARS Eurasia) После украинского кризиса доминирующая западная точка зрения на внешнюю политику России стала подчеркивать ее все более конфронтационный, даже реваншистский характер.Эксперты сосредоточили внимание на разрывах в российской внешней политике либо между якобы более прозападным президентством Ельцина и антизападным президентством Путина, либо между более склонным к сотрудничеству ранним путинским периодом (2000–2008 гг.) настоящее время). В этом меморандуме я утверждаю, что внешнеполитические предпочтения и действия России в основном не менялись с начала 1990-х годов. Эти предпочтения были сосредоточены на стремлении восстановить статус великой державы России и сохранить зону влияния в государствах вокруг ее границ в качестве буфера против потенциальных угроз безопасности.На протяжении всего этого времени российская внешняя политика не носила ни реваншистский, ни экспансионистский характер. Вместо этого она была сосредоточена на том, чтобы сначала остановить, а затем обратить вспять падение мощи России в конце 1980-х и 1990-х годах и обеспечить защиту России от посягательств со стороны западного альянса во главе с Соединенными Штатами. Однако восприятие внешней политики России в постсоветский период среди других держав и сторонних наблюдателей заметно изменилось вследствие постепенного увеличения степени относительной силы России по отношению к своим соседям и особенно по отношению к западные державы.

Аргумент разрыва

Аргумент о том, что внешняя политика России заметно изменилась с течением времени, существует в двух версиях. Первая версия аргумента о прерывности рисует резкий контраст между прозападной внешней политикой, которой придерживалась Россия в 1990-е годы при президенте Борисе Ельцине, и антизападной внешней политикой, которой предпочитал Владимир Путин после того, как он стал президентом. В этом прочтении Россия при Ельцине находилась в процессе перехода к демократии и в целом поддерживала внешнеполитические инициативы Запада, несмотря на некоторые случайные разногласия.С другой стороны, путинская Россия стремится противостоять интересам США в мире, особенно когда речь идет о распространении демократии.

Этот нарратив преувеличивает преемственность российской внешней политики при Путине и преуменьшает преемственность между 1990-ми и 2000-ми годами. В частности, поддержка Россией интервенции Соединенных Штатов в Афганистане в 2001 г., которая включала оказание давления на государства Центральной Азии, чтобы они согласились разместить американские базы на своей территории, и соглашение 2009 г., разрешающее транзит военных товаров и персонала в Афганистан и из Афганистана через Россия преуменьшается в пользу сосредоточения внимания на российской оппозиции США.Интервенция С. в Ираке. Серьезные разногласия в период правления Ельцина, особенно в отношении вмешательства Запада в Боснию и Косово, рассматриваются как отклонение от в целом прозападной внешней политики России, в то время как участие России в начале 1990-х годов во внутренних конфликтах в соседних государствах, таких как Молдова и Грузия, игнорируется. вообще.

Вторая версия аргумента о разрыве противоречит нарративу «хороший Ельцин, злой Путин». Он фокусируется на тех аспектах первых двух сроков Путина на посту президента, которые упускает из виду первый нарратив.Этот нарратив подчеркивает различия между внешней политикой России в 2000–2012 годах и периодом после возвращения Путина на пост президента. Здесь Россия описывается как держава статус-кво до украинского кризиса и как ревизионистская держава после него. Эпизоды сотрудничества в 2000-е годы противопоставляются конфронтационным заявлениям и действиям России после 2012 года. Между тем конфронтационные аспекты российской внешней политики в течение первых двух сроков правления Путина, такие как попытки расколоть евроатлантический альянс из-за США.S. вторжение в Ирак в 2003 г., вытеснение вооруженных сил Соединенных Штатов из Центральной Азии после 2005 г. и освещение последствий признания Западом независимости Косово в 2008 г. недооцениваются. В результате получается картина внешней политики России при Путине, которая постепенно скатывается от сотрудничества с Соединенными Штатами и западными институтами в начале его президентства к тотальной конфронтации в последние годы. Хотя эта траектория в значительной степени точна с точки зрения отношений в целом, я утверждаю, что она является не столько результатом изменений в целях российской внешней политики, сколько следствием изменений в относительной силе России в международной системе.

Аргумент в пользу последовательности внешнеполитических целей России

Хотя два представленных выше прочтения постсоветской внешней политики России противоречат друг другу, оба они преувеличивают степень дискретности. В действительности, за исключением, может быть, самого начала ельцинского периода, внешнеполитические цели России в целом оставались неизменными на протяжении всего постсоветского периода. Основной движущей силой российской внешней политики как при Ельцине, так и при Путине было стремление восстановить уважение к России как к крупной державе в мировых делах.С российской точки зрения, это уважение было утрачено в результате политической и экономической слабости России после распада Советского Союза. Свидетельством этого неуважения в 1990-х годах было пренебрежение противодействием России расширению НАТО до Центральной Европы и интервенциям НАТО в Боснии и Косово. Когда в 1997 году НАТО решило принять Польшу, Венгрию и Чехию, российские политики осудили этот шаг как предательство доверия России и признак того, что западные лидеры и военные планировщики по-прежнему воспринимают Россию как потенциальную военную угрозу.Российские лидеры также чувствовали себя преданными и униженными из-за отсутствия консультаций со стороны НАТО и западных государственных чиновников во время процесса, приведшего к решению бомбить Сербию, чтобы остановить ее кампанию этнических чисток в Косово. Они утверждали, что расширение НАТО и война в Косово показали, что Россия стала настолько слабой, что ее мнение больше не имеет значения при определении реакции мира на региональные кризисы. Дальнейшее подтверждение этой точки зрения пришло в начале 2000-х, когда в США игнорировали российское мнение.S. Выход из Договора по ПРО и в преддверии вторжения США в Ирак.

Реакцией, как в 1990-е годы, так и при Путине, было стремление восстановить статус России как великой державы при сохранении зоны влияния в государствах, граничащих с Россией, в качестве буфера от потенциальных угроз безопасности. Еще в 1993 году Совет Безопасности России обнародовал внешнеполитическую концепцию, которая включала «обеспечение России активной роли великой державы» в качестве ключевой внешнеполитической цели и утверждала особую роль России в бывших советских республиках.

На протяжении 1990-х годов российские лидеры подчеркивали, что, хотя Россия временно слаба, она по-прежнему достойна статуса великой державы благодаря своим размерам и истории. В то время как эта точка зрения регулярно высказывалась в начале 1990-х годов Ельциным и его министром иностранных дел Андреем Козыревым, Евгений Примаков сделал ее краеугольным камнем своей внешней политики после того, как стал министром иностранных дел в 1996 году. Был также подчеркнут статус России как постоянного члена Совета Безопасности ООН. в этот период как дополнительное свидетельство того, что Россия все еще заслужила место за столом переговоров, когда принимались важные решения по международным делам.Когда такого рассмотрения не последовало, российские лидеры напомнили миру, что, хотя ее обычные силы относительно слабы, Россия остается единственным государством, которое может конкурировать с Соединенными Штатами с точки зрения своего ядерного арсенала. Например, в 1999 году Ельцин ответил на критику президента Билла Клинтона по поводу возобновления боевых действий в Чечне следующим заявлением: «Вчера Клинтон позволил себе надавить на Россию. Он явно должен был забыть на несколько секунд, минуту или полминуты, что такое Россия и что Россия обладает полным арсеналом ядерного оружия.Владимир Путин неоднократно подчеркивал как претензии России на статус великой державы, так и ее ядерный арсенал. В своем первом программном заявлении в 1999 году он заявил, что «Россия была и останется великой державой, обусловленной неразрывными характеристиками ее геополитического, экономического и культурного существования». Его недавняя риторика иногда очень напоминает ту, которую использовал Ельцин 15-20 лет назад, включая ссылки на непобедимое ядерное оружие.

Российские лидеры также были последовательны в своих усилиях по противодействию политике Запада в отношении бывшей Югославии.В середине 1990-х годов Борис Ельцин выступил против бомбардировок НАТО Боснии. Он утверждал, что «Москве придется переосмыслить свое партнерство с НАТО, если альянс продолжит бомбить боснийских сербов», и отметил, что если бомбардировки сербов и игнорирование взглядов России продолжатся, «нам придется тщательно обдумать нашу стратегию, включая наш подход к отношениям с Североатлантическим альянсом». Он предупредил Клинтон не применять силу против Югославии независимо от исхода мирных переговоров по Косово, заявив: «Мы не позволим вам коснуться Косово», и санкционировал операцию российских миротворцев по захвату аэропорта Приштины до прибытия войск НАТО.Путин также назвал провозглашение независимости Косово «ужасным прецедентом, который де-факто взорвет всю систему международных отношений».

Ельцин также с самого начала последовательно выступал против расширения НАТО. В декабре 1994 года он утверждал, что НАТО пытается разделить Европу и что нельзя позволять Соединенным Штатам доминировать в мире. Он отмечал: «История показывает, что опасной иллюзией является предположение, что судьбами континентов и мирового сообщества в целом можно как-то управлять из одной-единственной столицы.Через год он заявил, что расширение НАТО «несомненно будет означать пожар войны по всей Европе». Риторический ответ Путина на перспективу расширения НАТО за счет Украины и Грузии был столь же резким, поскольку он назвал это прямой угрозой России и заявил, что «появление мощного военного блока у наших границ будет рассматриваться как прямая угроза безопасности России». ».

Эти заявления показывают, что внешнеполитическая риторика российского руководства была в значительной степени последовательной на протяжении большей части постсоветского периода, с упором на цели сохранения российского влияния в соседних странах и подчеркивание сохраняющегося значения России для международной системы.

Изменения политики приводов дифференциальной мощности относительной мощности

В то время как цели российской внешней политики были относительно последовательными в течение последних 25 лет, действия России за последнее десятилетие стали гораздо более антизападными и агрессивными. Это изменение в первую очередь является результатом постепенного увеличения относительной силы России по отношению к западному альянсу и особенно по отношению к Соединенным Штатам. Во время президентства Ельцина и в первые два президентских срока Путина, поскольку Россия была намного слабее Соединенных Штатов даже по соседству, Россия была вынуждена присоединиться к США.внешнеполитические предпочтения С. даже тогда, когда он с ними не соглашался.

Российские лидеры хотя и выступали с заявлениями против интервенций НАТО в Боснии и Косово в 1990-х годах, но не предприняли никаких прямых действий по противодействию этим действиям. Даже несанкционированная переброска сил в аэропорт Приштины была в первую очередь символической и была урегулирована путем переговоров, в ходе которых были отвергнуты требования России об исключительной зоне контроля. Точно так же, хотя и Ельцин, и Путин неоднократно жаловались на расширение НАТО, они не предприняли никаких действий, чтобы противостоять первым двум раундам расширения НАТО в 1999 и 2004 годах.Выход США из Договора по ПРО в 2001 году также вызвал сдержанную реакцию, несмотря на опасения России, что противоракетная оборона сведет на нет российские средства ядерного сдерживания.

В 1990-е годы Россия переживала политический и экономический кризис и была финансово обязана западным институтам. Хотя ее экономика начала возрождаться в 1999 году, а Путин укрепил свой контроль над центральным государством к 2004 году, потребовалось время, чтобы выплатить все долги России западным кредиторам и восстановить армию.Речь Путина на Мюнхенской конференции по безопасности 2007 года послужила сигналом к ​​тому, что Россия больше не будет безоговорочно принимать американские правила международной системы. Через несколько месяцев после выступления, в котором открыто критиковалось доминирование США в международных делах, Россия приостановила свое участие в Договоре об обычных вооруженных силах в Европе. Несколько месяцев спустя, после того, как на саммите в Бухаресте НАТО пообещала возможное членство в Украине и Грузии, она пошла гораздо дальше и ответила на нападение Грузии на Южную Осетию полномасштабной интервенцией, которая временно оккупировала части Грузии, которые ранее находились под властью Грузии. контроль.Более того, она признала независимость Абхазии и Южной Осетии, обосновав это признание ссылкой на косовский прецедент. Эти действия должны были сигнализировать о том, что Россия теперь предпримет конкретные шаги для реализации своих внешнеполитических интересов, а не просто ограничится выражением беспокойства, как это было в предыдущие 15 лет.

С точки зрения России, аннексия Крыма, интервенция на востоке Украины и операция в Сирии являются дальнейшими усилиями по реализации ее внешнеполитических целей и противодействию враждебным действиям США.Действия России на Украине явно являются ответом на угрозу безопасности, которую представляет собой смена режима в стране, которую многие считают частью зоны влияния России. Операция в Сирии является частью долгосрочных усилий, направленных на то, чтобы показать, что Россия является великой державой, а не просто региональной державой, показывая, что ее вооруженные силы теперь достаточно сильны, чтобы действовать за пределами непосредственной близости от России. Вмешательство в выборы в западных странах, в том числе в США, еще раз подчеркивает способность России влиять на политику во всем мире, что долгое время считалось признаком статуса великой державы.

В этом контексте переход России от статус-кво к ревизионистской власти гораздо больше отражает изменение обстоятельств, чем изменение целей. Цели России в основном остались прежними, но увеличение ее относительной силы позволило ей действовать более решительно в поддержку этих целей, чего она не могла себе позволить в 1990-х или 2000-х годах. В результате, хотя до 2014 года она казалась державой статус-кво, а затем — ревизионистской державой, ее политические предпочтения на самом деле больше соответствовали желанию пересмотреть урегулирование после окончания холодной войны с середины 1990-х годов.Переходу к ревизионистскому статусу препятствовало в первую очередь отсутствие власти, а не набор политических предпочтений России.

Россия, похоже, готова продолжать подчеркивать свою способность влиять на международную систему в рамках укрепления своего статуса великой державы. Он все больше работает с Китаем, чтобы ограничить способность Соединенных Штатов в одностороннем порядке формировать международную систему. В этом контексте дедолларизация международной экономики может стать главным приоритетом для обеих стран.Успех в этих усилиях уменьшит способность Соединенных Штатов контролировать международную экономическую систему и поможет России ограничить влияние западных санкций на ее экономику.

Дмитрий Горенбург — старший научный сотрудник CNA Corporation и сотрудник Центра российских и евразийских исследований Дэвиса при Гарвардском университете.

[ PDF ]

Преемственность и изменение в российском внешнеполитическом дискурсе

Три ФПК, разработанные во время третьего срока Путина, следуют схожим шаблонам: основные общие принципы и положения; заявление о внешней политике России в современном мире; приоритеты России в решении глобальных проблем; региональные внешнеполитические приоритеты; и, наконец, формирование и реализация внешней политики.Наш анализ показывает, что частота обращения к конкретным категориям внешнеполитического дискурса, представленным в табл. 1, остается относительно постоянной во всех трех ФПК в течение третьего срока Путина, как показано в табл. 2.

Кластер 1: место России в мировом порядке и понимание суверенитета

Порядок, в котором регионы мира расставлены по приоритетам, одинаков во всех трех FPC. Содружество Независимых Государств (СНГ), отдельные государства-члены и другие евразийские интеграционные проекты всегда рассматриваются в первую очередь.Далее следуют евроатлантические органы, членом которых является Россия, такие как Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), а затем ЕС, государства-члены ЕС, НАТО и Северная Америка. Далее упоминается Азиатско-Тихоокеанский регион, затем Южная и Юго-Восточная Азия. С 2013 года также упоминается Австралазия. Затем рассматриваются Ближний Восток и Северная Африка, затем Латинская Америка и Африка (за исключением 2008 г., когда Африка была упомянута раньше Латинской Америки).

Мы провели подсчет частоты международных организаций и стран, упомянутых во всех трех ФПК, который представлен в дополнительных онлайн-материалах.Организация Объединенных Наций, безусловно, является наиболее заметной, упоминаемой в различных контекстах, включая Совет Безопасности ООН, Устав ООН и различные договоры ООН. СНГ упоминается более чем в два раза чаще, чем ЕС, и, хотя НАТО по-прежнему занимает видное место, к нему обращаются меньше во временных масштабах этих ФПК.

Что касается географического охвата отдельных упомянутых стран, первая пятерка согласуется во всех трех документах. Соединенные Штаты упоминаются чаще всего, примерно в два раза чаще, чем Китай.Далее следует Афганистан как зона нестабильности, близкая к предполагаемой сфере влияния России. Индия по-прежнему упоминается неоднократно; однако они снижаются в течение периода обучения. Наконец, Беларусь всегда упоминается чаще, чем любая другая бывшая советская республика.

В целом около половины содержания каждого ФПК посвящено различным вопросам международного мироустройства. Баланс между относительными подкатегориями, закодированными под «мировым порядком», остается одинаковым в каждом FPC, как можно увидеть в дополнительных онлайн-материалах.Наиболее значительным изменением является неуклонное увеличение внимания к вопросам международной безопасности как подкатегории во всех трех документах, что к 2016 г. занимает почти половину ссылок на мировой порядок, как показано в таблице 3. ФПК 2008 г. предшествует конфликту между Россия и Грузия из-за Южной Осетии и FPC 2016 года появляются после продолжающихся конфликтов как на Украине, так и в Сирии. Рассуждения о международных организациях и праве остаются вторыми по значимости, за ними следует экономический мировой порядок.

Безопасность, цивилизация и модернизация: преемственность и изменение в российском внешнеполитическом дискурсеhttps://doi.org/10.1080/09668136.2020.1843601

Опубликовано онлайн:
25 ноября 2020

по подкатегории Концепции внешней политики

При обсуждении мирового порядка ФПК 2008 г. дает понять, что «новая Россия … теперь приобрела полноценную роль в мировых делах» и подразумевает, что Россия возвращается к статусу великой державы благодаря к своей «укрепляющей позиции».FPC 2013 года предполагает, что способность Запада доминировать в мировой экономике и политике уменьшается и что возникает новая полицентричная система. К 2016 году этот переход описывается как почти завершенный, и появляются новые ссылки на неудачи или упадок власти США и ЕС. Евроатлантический регион описывается как имеющий системные проблемы и представляющий угрозу региональной и глобальной стабильности. Вместо того чтобы доказывать, что глубоко укоренившиеся связи с Европой должны влиять на отношения России с ЕС, в ФПК 2016 года подчеркивается, что отдельные европейские и евразийские интеграционные процессы должны лучше согласовываться друг с другом.По данным ФПК 2016 года, стремление западных стран вернуть себе доминирующее положение путем навязывания своих взглядов другим приводит к турбулентности и нестабильности в мире.

Количество мест, посвященных выстраиванию отношений с США, которые оставались стабильными между ФПК 2008 и 2013 гг., к 2016 г. резко сократилось. Более ранние ссылки на либерализацию визового режима и предотвращение введения санкций в 2016 г. отсутствуют, и основной акцент делается на по контролю над вооружениями. В ФПК 2016 года содержится прямое заявление о том, что отношения могут строиться только на основе равноправия, взаимного уважения интересов и невмешательства во внутренние дела друг друга.Дается понять, что хотя Россия и заинтересована в хороших отношениях, она оставляет за собой право жестко реагировать на то, что она воспринимает как любые попытки США оказать военное, политическое, экономическое или иное давление.

В дискурсах, представленных в ФПК в период с 2008 по 2016 г., акцент на Китае не сильно возрастает. В разделе «региональные приоритеты» Китай упоминается только после стран СНГ, Европы и США. В 2008 году Китай упоминается только в том же абзаце, что и Индия.Известность Китая немного увеличивается в FPC 2013 и 2016 годов. В последнем упоминаются «общие принципиальные подходы двух стран к решению ключевых вопросов глобальной повестки дня как одного из основных элементов региональной стабильности». Дискурсы как в ФПК, так и, как будет показано ниже, в Посланиях сосредоточены на Азиатско-Тихоокеанском регионе в целом, а не на Китае в частности.

Что касается сферы влияния и интересов России, то из таблицы 2 видно, что эти темы составляют около 6% всего текста каждого ФПК.В целом три ФПК призывают к «добрососедским отношениям» с соседними странами (хотя эти страны прямо не названы), которые готовы к взаимовыгодному сотрудничеству с учетом «законных интересов» России. КПК 2008 года, например, предлагает перспективу многостороннего диалога и «многомерного сотрудничества». СНГ упоминается во всех трех ФПК, хотя к 2016 г. оно начинает сдавать позиции упоминаниям ЕАЭС. Союзное государство России и Белоруссии (СРБ) упоминается только в экономическом контексте в ФПК 2008 г.Однако два последующих ФПК подчеркивают необходимость продвижения «интеграции во всех областях». Беларусь прямо упоминается во втором абзаце раздела «региональные приоритеты» и имеет отдельный абзац в КП 2016 года. Это отличается от FPC 2013 года, в котором USRB относится к подразделу параграфа.

Неудивительно, что меняется и покрытие Украины. В 2013 году звучит призыв к Украине быть приоритетным партнером в расширенных интеграционных процессах. В 2016 году гораздо более продолжительное вступление призывает к развитию разнообразных «политических, экономических, культурных и духовных связей» с Украиной на основе взаимного уважения и их национальных интересов, но больше не связывает Украину с региональными интеграционными процессами.В ФПК 2016 года обещается, что Россия приложит необходимые усилия для политического и дипломатического урегулирования того, что она называет «внутренним конфликтом в Украине».

Важный акцент в ФПК с 2008 года делается на безопасность в районе, что составляет примерно половину всех ссылок на сферу интересов России. Это включает сотрудничество через возглавляемые Россией региональные органы безопасности — ОДКБ и ШОС. Перечисленные вопросы, представляющие общий интерес, включают терроризм, экстремизм, транснациональную преступность и нелегальную миграцию.Россия представлена ​​как гарант безопасности через миротворческие миссии на постсоветском пространстве. Это также единственный случай, когда Молдова прямо упоминается в любом из ФПК в контексте статуса сепаратистского Приднестровья. Афганистан назван общей угрозой безопасности для России и ее соседей. В ФПК 2008 г. он представлен только как угроза для южных стран СНГ, но к 2016 г. он назван серьезной угрозой для России и других членов СНГ, требующей возможного участия евразийских органов безопасности наряду с другими международными организациями для ее решения.

Более того, любое предполагаемое вторжение НАТО в сферу влияния России подвергается резкой критике. Перспектива принятия Украины и Грузии в евроатлантический альянс прямо упоминается в ФПК 2008 г., но в 2013 и 2016 гг. конкретные страны не называются. К тому времени Россия вмешалась военным путем в Грузию и Украину. FPC 2008 года критикует разговоры о расширении как подрывающие «эффективность совместной работы» между Россией и НАТО, тогда как FPC 2016 года осуждает «растущую военную активность НАТО в регионах, граничащих с Россией».К 2016 году любые разговоры о сотрудничестве с НАТО исчезли.

Важно отметить, что ссылки на право России (и других стран) быть суверенным государством и действовать суверенным образом на международной арене увеличиваются в ФПК в период с 2008 по 2016 год. Тем не менее, как видно из Таблицы 2 выше, доля текста, посвященного суверенитету, аналогична доле текста, посвященного другим областям, включая экономическую глобализацию России, региональную сферу влияния и российскую и евразийскую идентичность.

Толкование суверенитета, подчеркивающее исключительное право каждого государства принимать решения о своих внутренних делах и обращаться со своими гражданами по своему усмотрению, можно найти в ФПК 2016 г. в отношении Сирии: «Россия поддерживает единство, независимость и территориальную целостность Сирийской Арабской Республики как светского, демократического и плюралистического государства [ sic ], где все этнические и религиозные группы живут в условиях мира и безопасности и пользуются равными правами и возможностями».Однако эта интерпретация применима не ко всем странам. Бросается в глаза отсутствие ссылок на неприкосновенный суверенитет Грузии и Украины. Грузия не упоминается как страна, территориальная целостность которой была нарушена, когда Южная Осетия и Абхазия были признаны Россией независимыми после вооруженного конфликта. Что характерно, Крым даже не упоминается в ФПК 2016 года, хотя упоминается при обсуждении внутренних дел России в ежегодных Посланиях, как будет отмечено в следующем разделе.

Другой способ, которым FPC ссылаются на суверенитет, касается права действовать суверенным образом на международной арене. В ФПК неоднократно упоминается право России отстаивать свои интересы в международной политике и экономике, что обычно связано с какой-либо международно-правовой базой. В качестве иллюстрации этого в ФПК 2016 г. говорится, что Россия «в соответствии с международными нормами и принципами принимает необходимые меры торговой политики для защиты национальных интересов и эффективного реагирования на недружественные экономические действия иностранных государств, ущемляющие права Российской Федерации». Федерации или российских хозяйствующих субъектов».

Кластер 2: цивилизация, идентичность и ценности с точки зрения России

В последние годы все больше внимания уделяется возможному «консервативному» или «цивилизационному» повороту в российской политике (Шарафутдинова, 2014; Ларюэль, 2016; Линде, 2016; Робинсон). 2017). Однако, исходя из проведенного здесь анализа, мы не обнаруживаем значительного увеличения упоминаний об особой русской цивилизационной идентичности по трем ФПК. Несмотря на важность таких дискурсов во внутриполитическом дискурсе, они пока не приобрели особого значения в ФПК.Кроме того, когда речь идет об идентичности, нормах и ценностях, примерно в трети случаев ФПК по-прежнему ссылаются на универсальные стандарты, а не на какие-либо конкретно российские, даже в 2016 г.

ФПК 2008 г. ссылается на «полную универсальность общепризнанные нормы» и «общечеловеческие демократические ценности, включая защиту прав и свобод человека». Все три ФПК осуждают расовую дискриминацию и антисемитизм, в частности, но не упоминают другие формы дискриминации. В ФПК 2008 года отмечается, что права русскоязычного населения в странах Балтии должны быть защищены в соответствии с европейскими нормами.Все три ФПК содержат обязательства поддерживать международные конвенции и соглашения по правам человека, а также работать с такими органами, как Совет Европы (СЕ). Тем не менее, каждый ФПК предполагает необходимость искоренения «двойных стандартов» в сфере всеобщих прав человека. 5 Упоминание о продвижении «российского подхода к вопросам прав человека» есть в ФПК 2013 г., хотя что это означает на практике, не поясняется, а в ФПК 2008 и 2016 гг. аналогичные ссылки отсутствуют.

Объем дискурса о российской цивилизации и идентичности одинаков во всех трех ФПК. Россия оставляет за собой право предоставлять «всестороннюю защиту» соотечественникам за рубежом в ФПК 2008 и 2013 годов; это становится «комплексной эффективной защитой» в FPC 2016 года. Документы обещают расширить и укрепить пространство для русского языка и культуры. Точно так же все три ФПК подчеркивают необходимость продвижения объективного образа достижений России в различных сферах и противодействия выборочному использованию истории или попыткам (неназванных) внешних сил манипулировать общественным мнением под видом «мягкой силы». .В более поздних ФПК делается больший акцент на необходимости «продвижения российских и русскоязычных СМИ в глобальном информационном пространстве».

Интересно отметить, что термин «Русский мир» на самом деле упоминается только один раз, в 2008 году. Не упоминается и конкретная евразийская идентичность. В ФПК 2013 и 2016 годов упоминается о необходимости развития «межгосударственных культурно-гуманитарных связей между славянскими народами», но как следует понимать определение славянских народов, не указывается.В ФПК 2008 и 2013 гг. упоминается «общее культурно-цивилизационное наследие» стран СНГ, которое позднее становится их «общим культурно-историческим наследием» в 2016 г. Следует ли интерпретировать эту общность как российскую, (пост)советскую или евразийскую? осталось недосказанным. Ни один из ФПК не делает особого акцента на Русской Православной Церкви (РПЦ), хотя и отмечает необходимость духовного просвещения населения. Там, где упоминается РПЦ, это происходит в контексте сотрудничества с другими конфессиями в многополярном мире различных цивилизаций.

Кластер 3: экономика и модернизация России

Наш анализ показывает, что изображение России как потенциального экономического полюса притяжения действительно важно. Несмотря на то, что в существующей литературе они привлекли относительно мало внимания, экономические дискурсы на самом деле столь же заметны во всех трех ФПК, как и выражение определенной российской идентичности или цивилизации. Во всех трех ФПК чуть менее 10 % текста посвящено вопросам, которые авторы закодировали как «процветание», а чуть более 10 % посвящены вопросам цивилизации и идентичности, как показано в таблице 2.Это предостерегает от чрезмерного акцента на каком-либо «цивилизационном повороте» в российском внешнеполитическом дискурсе в этих источниках.

Проекция России в качестве движущей силы региональной экономической интеграции является постоянным и повторяющимся аргументом, восходящим к FPC 2008 года. Основное внимание в предыдущем ФПК уделялось торгово-экономическим отношениям внутри СНГ. Особое внимание уделяется Беларуси и Казахстану как партнерам, что продолжается и в 2013 и 2016 годах. В более поздних ФПК акцент смещается с СНГ на сначала создание, а затем расширение ЕАЭС.В ФПК 2016 г. официальные внешнеполитические амбиции ЕАЭС включают гармонизацию с Европой и взаимодополняющие проекты в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

При представлении России в качестве перспективного процветающего партнера в мировой экономике также присутствуют общие темы. В каждом из них есть раздел о международном сотрудничестве в сфере экономики с акцентом на модернизацию России, трансформацию ее экономики и ее инновационное развитие. Россия изображается как обладающая «реальной способностью играть заслуженную роль в мире» (в ФПК 2008 г.) и способной внести «значительный вклад в обеспечение стабильности мировой экономики и финансов» (в ФПК 2013 г.).Каждый ФПК обещает интеграцию России в мировую экономику, развитие внешнеэкономических и инвестиционных связей, укрепление стратегического партнерства. В ФПК 2008 г. предлагается, чтобы Россия помогла разработать «справедливую и демократическую архитектуру глобальной торговли, валютно-финансовых отношений» посредством стремления к членству во Всемирной торговой организации (ВТО) и ОЭСР. В 2016 году, когда Россия стала членом ВТО, ФПК обещает «способствовать повышению эффективности многосторонней торговой системы».В ФПК 2013 и 2016 годов упоминается важность географического положения России, подчеркивая возможность облегчения торговли между Европой и Азиатско-Тихоокеанским регионом.

Одним из заметных изменений с течением времени является отношение к международному развитию. В ФПК 2008 и 2013 годов говорится, что Россия проводит активную и целенаправленную политику в качестве донора как на многостороннем, так и на двустороннем уровне. Все упоминания об этом исчезли в FPC 2016 года, подразумевая, что правительство может сдерживать свои амбиции и обещания потенциальным партнерам в развивающемся мире.Эта конкретная тема также демонстрирует важность проверки английских и русских текстов, чтобы уловить и интерпретировать нюансы. На английском языке FPC 2008 года относится к «донорскому потенциалу», в то время как FPC 2013 года ссылается на «донорский потенциал», что предполагает незначительное понижение важности. Однако оригинальный русский язык в обоих текстах относится только к «донорскому потенциалу».

В целом упор на Россию как региональную экономическую державу постоянен во всех трех ФПК. Акцент делается на региональные интеграционные организации, при этом акцент смещается с СНГ в 2008 г. на ЕАЭС в 2016 г.Немного уменьшилось количество текстов, в которых Россия упоминается как активный участник глобализированной экономики. Единственным существенным отсутствием в FPC 2016 года является какое-либо упоминание о международной помощи в целях развития. В противном случае представляется, что обсуждение международного экономического сотрудничества просто представлено более сжато, чем в более ранних ФПК.

Внешняя политика России не способствует ее экономической модернизации

В современном мире с высокой степенью взаимозависимости экономика страны и ее внешняя политика тесно связаны.Внешнеполитические амбиции страны должны соответствовать ее экономическому потенциалу, но чрезмерно амбициозные зарубежные авантюры России усугубили негативные последствия многочисленных экономических препятствий, с которыми она сталкивается.

Взаимосвязь экономической и внешней политики

В современном высоко взаимозависимом мире внешняя политика страны играет важную роль. Он связан с экономикой страны; внешнеполитические амбиции страны должны соответствовать ее экономическому потенциалу, иначе это может быть дорогостоящим и, как правило, контрпродуктивным перенапряжением для страны.

Место России в мире

Россия — хороший пример дисбаланса между экономическим потенциалом и внешнеполитическими амбициями.

Россия обладает самой большой территорией в мире и является одним из двух крупнейших обладателей ядерного оружия (еще одним является США). Он также является одним из пяти постоянных членов Совета Безопасности Организации Объединенных Наций с правом вето, что является наследием вклада Советского Союза в победу во Второй мировой войне.

Однако по демографическим и экономическим параметрам Россия находится на более отдаленных позициях.Ее население составляет всего 2% от общей численности населения мира – и эта доля систематически сокращается из-за отрицательного прироста населения в России на фоне роста мирового населения. Россия с населением 142 млн человек в 2017 г. занимала девятое место в мировом рейтинге — уступая Китаю, Индии, США, Индонезии, Пакистану, Бразилии, Нигерии и Бангладеш, но опережая Мексику[1].

Согласно базе данных Международного валютного фонда World Economic Outlook за октябрь 2018 г., в 2017 г. доля России в общемировом ВВП, рассчитанная по паритету покупательной способности (ППС), составила 3.2%, с тенденцией к снижению во времени (в 2008 г. она составляла 3,9%). Его доля в мировой торговле была еще ниже — 1,8%.

В 2017 г. Россия была шестой по величине национальной экономикой по ППС после Китая (18,2% мирового ВВП), США (15,3%), Индии (7,4%), Японии (4,3%) и Германии (3,3%). . Для сравнения, доля ЕС28 составила 16,5%. Однако с учетом ВВП в текущих долларах США Россия заняла 11-е место после США, Китая, Японии, Германии, Великобритании, Индии, Франции, Бразилии, Италии и Канады и лишь немного опередила Южную Корею.

В 2017 г. ВВП России на душу населения по ППС составил 46,6% от ВВП США и 54,9% от Германии. При расчете по текущему обменному курсу относительный ВВП на душу населения в России составил всего 18,3% от США и 24,5% от Германии.

Растущие амбиции российской внешней политики

Несмотря на ограниченный экономический потенциал, Россия хочет восстановить свой статус мировой сверхдержавы времен холодной войны. Поэтому Россия вступает в ряд дорогостоящих внешнеполитических авантюр: в августе 2008 года Россия вторглась в дела Грузии и официально признала два сепаратистских грузинских региона – Абхазию и Южную Осетию – независимыми государствами.В марте 2014 года Россия аннексировала Крым, а затем поддержала сепаратистское движение на Донбассе. В результате украинские власти потеряли контроль примерно над половиной Донбасса, где образовались два непризнанных территориальных образования — Донецкая и Луганская народные республики.

Помимо ее непосредственного соседства, следует также упомянуть военное участие России в Сирии, Судане и Центральноафриканской Республике (Ross, 2018), поддержку президента Венесуэлы Николаса Мадуро, усиление военной конфронтации с НАТО, поддержку популистских партий и движений в Европа, предполагаемое вмешательство в президентские выборы в США в 2016 году — и так далее.По словам Стронски и Хаймса (2019), Россия также пыталась остановить вступление западнобалканских стран в НАТО и ЕС.

Эти внешнеполитические авантюры не только дорого обошлись в финансовом отношении (см. табл. 1 ниже), но и привели к существенному ухудшению политических и экономических отношений России с США и ЕС — двумя из трех крупнейших экономических сверхдержав, крупные центры финансового и корпоративного управления, а также источники передачи технологий и знаний, столь необходимых России для продолжения экономической модернизации.Стоит помнить, что ЕС является крупнейшим торговым и инвестиционным партнером России.

Затраты на напористую политику

В частности, украинский конфликт повлек за собой большие прямые и косвенные издержки для России, такие как увеличение военных расходов, человеческие потери, социальные издержки потоков беженцев, разного рода помощь территориям, контролируемым повстанцами, и так далее. Aslund (2018) оценил стоимость управления Крымом и оказания поддержки оккупированному Донбассу в 4 миллиарда долларов, или 0.3% ВВП России. Кроме того, стоимость строительства Крымского моста через Керченский пролив, который открылся в мае 2018 года, составила около 4 млрд долларов.

Таблица 1 показывает, что военные расходы России выше, чем в других европейских странах, колеблясь между 3,3% и 4,1% ВВП в 2000-х и начале 2010-х годов. Военные расходы увеличились с начала украинского конфликта, достигнув рекордно высокого уровня в 5,5% ВВП в 2016 году. Высокие военные расходы вытесняют расходы на другие государственные услуги, в частности на образование и здравоохранение, что негативно способствует потенциальному экономическому росту. .Этот аргумент часто упоминается в российских экономических дебатах (см. Кудрин и Соколов, 2017; Кудрин и Кнобель, 2018).

Санкции и контрсанкции

Аннексия Крыма и поддержка сепаратистов на Донбассе привели к международным санкциям против России, инициированным США и ЕС в 2014 году. Их примеру в той или иной степени последовали Австралия, Канада, Исландия, Япония, Норвегия, Швейцария и большинство стран-кандидатов в ЕС. . Санкции[2] включают четыре группы мер (Russell, 2016): политические/дипломатические (уровень 1), против физических и юридических лиц (уровень 2), экономические санкции (уровень 3) и санкции, связанные с Крымом.

Санкции уровня 1 исключили Россию из G8, приостановили переговоры о присоединении России к Организации экономического сотрудничества и развития и Международному энергетическому агентству, а также полугодовые саммиты ЕС-Россия, переговоры по новому договору ЕС-Россия либерализация визового режима между ЕС и Россией, сотрудничество между НАТО и Россией и право голоса российской делегации в Парламентской ассамблее Совета Европы. В результате Россия оказалась частично изолированной на международной арене, а ее роль в формировании глобального политического и экономического порядка уменьшилась.Такой эффект противоречит заявленным амбициям.

Санкции уровня 2 направлены против названных лиц и компаний, например, тех, кто занимается бизнесом в Крыму. Меры включают запрет на выдачу виз и замораживание активов.

В экономической сфере (уровень 3) санкции сосредоточены на трех областях:

  • Запрет на средне- и долгосрочное финансирование крупнейших государственных банков и компаний;
  • Запрет на торговлю военной техникой и оборудованием двойного назначения, а также некоторым оборудованием и услугами для разведки и добычи нефти;
  • Запрет на торговлю, в том числе туризм, услуги путешествий и связи, с аннексированным Крымом, запрет на использование крымских портов и занятие инвестиционной деятельностью на этой территории.

В апреле 2018 года США приняли Закон о противодействии противникам Америки посредством санкций, который частично кодифицировал существующие санкции, но также ввел новые против отдельных российских бизнесменов и компаний в ответ на предполагаемое вмешательство России в президентские выборы в США в 2016 году. Очередная волна санкций США последовала в августе 2018 года, на этот раз в ответ на покушение в Великобритании на бывшего сотрудника российской разведки. В начале 2019 г. Конгресс США обсуждает дополнительные санкции в ответ на блокаду Керченского пролива Россией (Aslund, 2019)

В августе 2014 года Россия ответила на санкции запретом на импорт большинства продуктов питания из стран, принявших санкции против России.С 2014 года Россия также начала вводить ряд экономических санкций против Украины, наиболее значительным из которых является отзыв двустороннего соглашения о свободной торговле (ЗСТ) 1 января 2016 года (в ответ на вступление в силу Соглашения о ЗСТ между Украиной и ЕС). ). В период с ноября 2015 года по июнь 2016 года Россия также ввела запрет на импорт продовольствия из Турции и ряд других экономических санкций против этой страны в ответ на сбитый турецкими ВВС российский истребитель в районе сирийско-турецкой границы.

Оценка воздействия этих санкций и контрсанкций на российскую экономику — непростая задача из-за сложности отделения последствий санкций и контрсанкций от других факторов, таких как обвал цен на нефть и другие сырьевые товары в середине 2014 г. (см. Korhonen et al , 2018), плохой деловой климат и сокращение населения трудоспособного возраста.

Согласно большинству доступных оценок ежегодное негативное воздействие составляет 1–2% ВВП.В целом санкции и контрсанкции усугубили валютный кризис 2014–2016 годов и рецессию 2015–2016 годов (Dabrowski and Mathieu Collin, 2019) и с тех пор замедляют посткризисное восстановление российской экономики.

Отрицательные бытовые последствия

Финансовые и отраслевые санкции ограничивают потенциал роста России, препятствуя инвестициям, как внутренним, так и иностранным. Негативные последствия касаются не только секторов, подпадающих под прямые санкции, таких как оборонная и нефтяная промышленность.Косвенно санкции, контрсанкции и ухудшение экономических и политических отношений с США и ЕС негативно сказываются на всей системе экономического и научного сотрудничества с Западом, повышают роль военных и силовых структур, ограничивают гражданские и экономические свободы.

На экономическом фронте санкции и контрсанкции усилили протекционизм и экономический национализм. Например, запрет на импорт продовольствия из ЕС, США и других стран, введенный Россией в августе 2014 г., был фактически реализацией гораздо более ранних предложений аграрного лобби по усилению защиты от импорта, обоснованных соображениями продовольственной безопасности страны. безопасности (Korhonen et al, 2018).То же самое можно сказать и о многочисленных государственных программах импортозамещения, запущенных с 2015 г. (Connolly, Hanson, 2016). Они привели к дополнительным фискальным и квази-фискальным бременам, торговым искажениям, захвату государства влиятельными группами с особыми интересами и политической коррупции — и часто они противоречили обязательствам России перед Всемирной торговой организацией.

Среди различных ограничительных мер Россия расширила ограничения на владение нерезидентами в некоторых секторах – например, средства массовой информации и отрасли, которые могут иметь важное значение для национальной обороны и безопасности – и доступ иностранных фирм к государственным закупкам – например, медицинского оборудования .В начале 2019 года Дума (нижняя палата российского парламента) работает над законом, направленным на создание отдельного «русского интернета».

Все эти протекционистские тенденции способствуют ухудшению и без того неблагоприятного делового и инвестиционного климата в России.

Как внешняя политика может помочь экономике России?

Российская экономика сталкивается с несколькими сдерживающими факторами, такими как сокращение населения трудоспособного возраста, трудности с диверсификацией из-за доминирования углеводородов, плохой деловой и инвестиционный климат, а также снижение или стагнация производительности (Dabrowski and Mathieu Collin, 2019).Преодоление этих препятствий и возврат к росту производительности и сближению ВВП на душу населения со странами с высоким уровнем дохода потребует, среди прочего, переоценки целей и средств российской внешней политики и политики безопасности.

Во-первых, внешнеполитические амбиции должны соответствовать скромному экономическому потенциалу России. Во-вторых, внешняя политика должна опираться на меры сотрудничества, а не конфронтации. В-третьих, главной внешнеполитической целью должна стать поддержка непрерывной модернизации и экономического развития страны.Последнее, в свою очередь, во многом зависит от глобального экономического роста, стабильности международных товарных и финансовых рынков, отлаженного экономического и технологического сотрудничества с крупными партнерами, включая США и ЕС. Поэтому внешняя политика России должна способствовать глобальной стабильности и бесперебойному функционированию либерального мирового экономического порядка, а не бросать ему вызов.

Каталожные номера

Аслунд, А. (2018) «Плата путинских войн», Project Syndicate , 3 сентября, доступно на https://www.project-syndicate.org/commentary/cost-of-wars-for-russia-by-anders-aslund-2018-09

Аслунд, А. (2019) «Серьезно относиться к санкциям в отношении России», Project Syndicate, 19 февраля, доступно по адресу https://www.project-syndicate.org/commentary/congress-proposed-new-sanctions-against-russia- by-anders-aslund-2019-02

Коннолли, Р. и П. Хэнсон (2016) «Импортозамещение и экономический суверенитет в России», Research Paper , Программа Россия и Евразия, Chatham House, доступно на https://www.chathamhouse.org/sites/default/files/publications/research/2016-06-09-import-substitution-russia-connolly-hanson.pdf

Дабровски, М., и А. Матье Коллин (2019) «Российская проблема роста», Bruegel Policy Contribution , выпуск № 4/2019, доступно по адресу https://bruegel.org/wp-content/uploads/2019. /02/PC-04_2019.pdf

Корхонен И., Х. Симола и Л. Соланко (2018 г.) «Санкции и контрсанкции – влияние на экономику, торговлю и финансы», В центре внимания европейская экономическая интеграция , 3 квартал 2018 г., стр.68-76, Oesterreichische Nationalbank, доступно по ссылке https://www.oenb.at/dam/jcr:d45f7129-94eb-48f4-b4d7-e715d88c224a/06_Sanctions_and_countersanctions_feei_2018_q3.pdf

Кудрин, А. и А. Кнобель (2018) «Эффективность структуры российского бюджета: эмпирическое исследование», Российский экономический журнал 4(3): 197-214, доступно по ссылке https://rujec.org/article/30163 /скачать/pdf/

Кудрин А. и Соколов И. (2017) «Фискальный маневр и реструктуризация российской экономики», Российский экономический журнал 3(3): 221–239, доступно по адресу https://rujec.орг/статья/27990/скачать/pdf/

Росс, А. (2018) «Как Россия продвигалась в Центральную Африку», Reuters , 17 октября, доступно по адресу https://www.reuters.com/article/us-africa-russia-insight/how-russia- переехал-в-центральную-африку-idUSKCN1MR0KA

Рассел, М. (2016) «Санкции в отношении Украины: влияние на Россию», Members’ Research Service . Европейская парламентская исследовательская служба, PE 579.084, март, стр. 1–12, доступно по адресу: http://www.europarl.europa.eu/RegData/etudes/BRIE/2016/579084/EPRS_BRI(2016)579084_EN.пдф

Стронски П. и А. Хаймс (2019 г.) «Игра России на Балканах», январь, Вашингтон, округ Колумбия: Фонд Карнеги за международный мир, доступно по адресу https://carnegieendowment.org/files/Stronski_Himes_Balkans_formatted.pdf

[1] https://www.census.gov/popclock/print.php?component=counter

[2] См. https://www.state.gov/e/eb/tfs/spi/ukrainerussia/ для ознакомления со списком и содержанием санкций США и https://europa.eu/newsroom/highlights/special-coverage/ eu-sanctions-against-russia-over-ukraine-crisis_en для списка и содержания санкций ЕС.


Переиздание и ссылки

Брейгель считает себя общественным благом и не занимает институциональной точки зрения. Любой может свободно публиковать и/или цитировать этот пост без предварительного согласия. Пожалуйста, предоставьте полную ссылку, четко указав Брейгеля и соответствующего автора в качестве источника, и включите заметную гиперссылку на исходный пост.

Нефтяные трейдеры помогают России зарабатывать миллиарды на экспорте сырой нефти : NPR

Весной этого года активисты проводят демонстрацию перед судном, перевозящим российскую нефть в Балтийском море.США ввели санкции против российской нефти. Однако в большинстве стран этого нет, и нефтеперерабатывающие заводы по всему миру по-прежнему импортируют российскую нефть. Альянс Фрэнка Молтера/dpa/picture через Getty Images скрыть заголовок

переключить заголовок Альянс Фрэнка Молтера/dpa/picture через Getty Images

Так как У.С. ввел санкции, в марте американские нефтеперерабатывающие заводы перестали принимать танкеры с российской нефтью. Но экспорт российской нефти в другие части мира увеличивается.

Американские санкции направлены на сокращение валютных поступлений, которые питают российскую экономику и ее военные нужды: по данным Минфина России, в прошлом году 36% доходов федерального бюджета России приходилось на нефть и газ. Но в то время как США, Канада, Великобритания и Австралия имеют официальные эмбарго, в большинстве стран мира их нет, и нефтеперерабатывающие заводы от Индии до Испании по-прежнему покупают российскую нефть.

Падение экспорта российской нефти было минимальным и резко восстановилось в апреле, несмотря на опасения, что нехватка предложения спровоцирует недавний рост цен на нефть, говорит Мэтт Смит, ведущий нефтяной аналитик компании Kpler, занимающейся анализом данных. По данным международной исследовательской группы Центра исследований в области энергетики и чистого воздуха, Россия заработала более 12 миллиардов долларов на экспорте нефти с момента вторжения в Украину. Спустя месяц санкций, введенных США, поток российской нефти в мир, а также доходы от нее остаются высокими.

Большая часть этой торговли нефтью обеспечивается высокоэффективной и иногда спорной группой посредников: фирмами по торговле нефтью. Нефтяные трейдеры действуют как глобальные посредники между странами и компаниями, которые перекачивают нефть, и нефтеперерабатывающими заводами, которые перерабатывают сырую нефть в бензин и другие виды топлива.

«Мы торговцы», — говорит Саад Рахим, главный экономист Trafigura, фирмы по торговле сырьевыми товарами, которая обрабатывает около 7 миллионов баррелей нефти и нефтепродуктов в день. «В каком-то смысле это старейший бизнес в мире.»

Trafigura — одна из немногих компаний в Швейцарии, которые ежедневно перерабатывают около четверти мировой нефти. На протяжении десятилетий эти фирмы получали большую часть своей нефти из России. Около 80% российских товаров продается в Швейцарии, Согласно отчету посольства Швейцарии в Москве за 2021 г. Некоторые нефтетрейдеры также имеют доли в российской государственной нефтяной компании и ее активах, в том числе в мегапроекте в экологически уязвимой части российской Арктики.

В течение нескольких недель после вторжения Москвы в Украина, многие торговые фирмы заявили, что пересматривают свои активы в России.Тем не менее, трейдеры продолжают способствовать притоку российской нефти и в прошлом месяце даже активизировали свою деятельность по торговле российской нефтью, говорит Оливер Классен, представитель Public Eye, группы по наблюдению за сырьевыми товарами в Швейцарии.

«Мы просто смотрим на данные, свидетельствующие о том, что ключевые трейдеры, работающие в Швейцарии, значительно активизировали свою деятельность в мартовском военном месяце, — говорит Классен.

Некоторые торговые фирмы, торгующие большей частью российской нефтью, заявляют, что по закону они обязаны выполнять ранее заключенные контракты на отгрузку российской нефти и соблюдают все санкции.Trafigura и торговая компания Gunvor заявили NPR, что осуждают войну в Украине. Другой трейдер, Glencore, направил NPR на свой веб-сайт, где также осуждает войну. Фирма Vitol объявила на прошлой неделе, что прекратит торговлю российской нефтью к концу этого года.

Но на данный момент продолжающиеся грузы торговцев имеют большое значение для способности России вести войну в Украине, говорит Александра Гиллис, советник Института управления природными ресурсами, организации, занимающейся добывающими отраслями.

«В этой ситуации, — говорит Гиллис, — они предлагают финансовую помощь Владимиру Путину и его правительству».

Президент России Владимир Путин (слева) приветствует тогдашнего генерального директора Glencore Ивана Глазенберга в Кремле в 2017 году. Glencore — одна из нефтетрейдинговых компаний в Швейцарии, которая продолжает перевозить большие объемы российской нефти. Александр Неменов/AP скрыть заголовок

переключить заголовок Александр Неменов/AP

Президент России Владимир Путин (слева) приветствует тогдашнего генерального директора Glencore Ивана Глазенберга в Кремле в 2017 году.Glencore — одна из нефтетрейдинговых компаний в Швейцарии, которая продолжает перекачивать большие объемы российской нефти.

Александр Неменов/AP

Март был загружен трейдерами российской нефтью

Международное энергетическое агентство прогнозирует, что начиная с этого месяца мировые рынки могут потерять до 3 миллионов баррелей в день российской нефти из-за санкций и пугливых покупателей. Евросоюз заявляет, что рассматривает возможность введения нефтяных санкций.Но в условиях нынешних ограниченных санкций, введенных США, нефтетрейдеры в Лондоне и Женеве сообщают NPR, что, хотя часть российской нефти перенаправляется, большая часть грузов до сих пор поступает на рынок.

Трейдеры управляют сложной глобальной нефтяной сетью, говорит Джакомо Лучани, экономист по энергетике и профессор Парижского института политических исследований, или Sciences Po. «Они посредники, поэтому их работа заключается в подборе наиболее подходящей нефти для наиболее подходящего нефтеперерабатывающего завода», — говорит он.Сырая нефть различается по таким качествам, как вес и содержание серы. «Это как вино. Каждая сырая нефть отличается».

В цепочке поставок трейдеры ценятся за их логистические ноу-хау. «У них нет танкеров, но они знают, где они находятся, они знают, как арендовать танкер», — говорит Лучани.

После вторжения в Украину эти торговые компании применяют свои ноу-хау, чтобы не допустить утечки нефти из России. Недавний отчет Reuters с использованием данных о доставке показывает, что март был самым загруженным месяцем для Trafigura по погрузке российской нефти с июня 2021 года.Vitol сохранил в марте примерно тот же уровень российских грузов, что и в январе и феврале, и обе эти компании все еще выстраивают в очередь танкеры для перевозки российской нефти в этом месяце и в следующем, по данным Reuters.

Рахим из Trafigura говорит, что, поскольку трейдеры не отправляют российскую нефть в США или другие страны, которые ввели санкции против российской нефти, их бизнес является законным. «Бочки не санкционированы, к которым сегодня прикасаются какие-либо торговые дома», — говорит Рахим. «Мы должны обеспечить, чтобы этот поток продолжался.»

Торговцы сырьевыми товарами имеют пеструю историю

На протяжении десятилетий торговцы сырьевыми товарами в Швейцарии были тесно связаны с Россией, говорит Лучани.

Соучредителем Gunvor был союзник Путина Геннадий Тимченко. незадолго до того, как США ввели против него санкции после вторжения России в Украину и аннексии Крыма. Gunvor владеет миноритарным неконтролирующим пакетом акций терминала нефтепродуктов на Балтийском море. рассмотрены на предмет отчуждения.»

Vitol и Trafigura владеют миноритарными пакетами акций государственного нефтедобывающего проекта «Роснефть» «Восток Ойл» в российской Арктике. Обе компании объявили о пересмотре своих долей.

Glencore, которой российского государственного алюминиевого проекта, сообщает на своем веб-сайте, что «нет реального способа выйти из этих пакетов в текущих условиях». trader, также имеющий контракты на российское производство, не ответил на запросы о комментариях.

По данным Reuters, индийская нефтеперерабатывающая компания Bharat Petroleum Corp. купила миллионы баррелей российской нефти через Trafigura после вторжения России в Украину. Trafigura входит в число нескольких трейдеров, ежедневно перерабатывающих около четверти мировой нефти. Дирадж Сингх / Bloomberg через Getty Images скрыть заголовок

переключить заголовок Дирадж Сингх / Bloomberg через Getty Images

Индийская нефтеперерабатывающая компания Bharat Petroleum Corp.По данным Reuters, после вторжения России в Украину купила миллионы баррелей российской нефти через Trafigura. Trafigura входит в число нескольких трейдеров, ежедневно перерабатывающих около четверти мировой нефти.

Дирадж Сингх / Bloomberg через Getty Images

Но связи трейдеров с путинской Россией только усугубляют постоянные этические вопросы, которые давно преследуют отрасль, восходящие к так называемому крестному отцу торговли нефтью Марку Ричу.Рич, основатель Glencore, был печально известным нарушителем санкций, торговал нефтью с Ираном аятоллы Рухоллы Хомейни и Южной Африкой при апартеиде. В 1980-х годах ему было предъявлено обвинение в уклонении от уплаты налогов, мошенничестве с использованием электронных средств связи и других преступлениях, после чего он бежал в Швейцарию.

В последние годы компании, занимающиеся торговлей сырьевыми товарами, столкнулись с новой проверкой своих нефтяных сделок. В 2020 году Vitol признался в выплате взяток на миллиарды долларов за нефтяные контракты в Бразилии, Эквадоре и Мексике, а также заплатил более 135 миллионов долларов за урегулирование спора с США.С. Расследование Министерства юстиции. В 2019 году швейцарские суды признали Gunvor виновной в совершении взяточничества в нефтяных сделках в Республике Конго и Кот-д’Ивуаре. Glencore в настоящее время участвует в расследованиях по делу о коррупции в США, Великобритании и Бразилии, и в этом году она выделила 1,5 миллиарда долларов на урегулирование того, что ее исполнительный директор назвал историческим проступком. Бразильские власти упоминали Trafigura в расследовании нефтяных сделок, но компания отрицает обвинения.

Рахим говорит, что новые меры прозрачности в отношении платежей иностранным правительствам и отказ от агентов изменили культуру торговой индустрии: «Люди, которые работали в этой отрасли даже в начале 2000-х годов, вероятно, не узнали бы, как она выглядит сегодня. .

Что касается нынешних ограниченных санкций в отношении российской нефти, Рахим говорит, что торговые фирмы постоянно следят за новыми правилами, чтобы выяснить, что разрешено. людей, которые сейчас соблюдают требования», — говорит он.

«Обязанность соблюдать осторожность»

Для нефтетрейдеров Россия — ключевой и непросто заменимый источник на мировых энергетических рынках. На недавнем глобальном саммите FT Commodities в Лозанне , Швейцария, руководители компаний Vitol и Gunvor заявили, что Россия поставляет около половины дизельного топлива в Европу.Европа сейчас сталкивается с нехваткой дизельного топлива, и Рахим говорит, что если торговые фирмы внезапно прекратят работу с российскими баррелями, во всем мире будет гораздо больше нехватки энергии. «У нас есть своего рода, почти обязанность заботиться о том, чтобы система поддерживала себя», — говорит он.

В конце марта советник президента Украины по экономическим вопросам Владимир Зеленский написал письмо руководителям Vitol, Trafigura, Glencore и Gunvor. Согласно Financial Times , которая первой сообщила о письме, Олег Устенко попросил компании прекратить торговлю российскими энергоносителями, которые финансируют путинское вторжение.

Торговым компаниям становится все труднее найти суда, готовые забрать груз российской нефти, и найти банки для предоставления аккредитивов. Но хотя Vitol объявила о своих планах прекратить торговлю российской нефтью к концу года, пока она и другие ключевые трейдеры продолжают работать в российских портах. Представитель Trafigura сообщил NPR, что компания планирует загружать меньшие объемы после 15 мая. Торговые подразделения международных нефтяных компаний, таких как Shell и TotalEnergies, также имеют долгосрочные контракты на добычу российской нефти.

Гиллис из Института управления природными ресурсами считает ошибкой предоставление нефтетрейдерам самим принимать решения об уходе из России. «Торговцы сырьевыми товарами в течение многих лет демонстрировали готовность вести дела почти со всеми, — говорит Гиллис. «Поэтому это не идеальная ситуация, когда эти компании, торгующие сырьевыми товарами, принимают политические решения о том, должны ли они продолжать покупать российскую нефть или нет».

«Сейчас это одни из самых экономически важных сделок для российского государства, — добавляет она, — поэтому я думаю, что любые шаги по усложнению этих сделок действительно важны.»

Для российских дипломатов дезинформация является частью работы

Дэвид Клеппер | Ассошиэйтед Пресс

По мере того, как правительства и компании, работающие в социальных сетях, предпринимают шаги по подавлению российских государственных СМИ и распространяемой ими дезинформации о войне в Украине, кремлевские дипломаты начинают делать грязную работу.

Российские посольства и консульства по всему миру широко используют Facebook, Twitter и другие платформы, чтобы снять с себя вину за зверства, стремясь подорвать международную коалицию, поддерживающую Украину.

Подробнее: События российского вторжения в Украину во вторник, 19 марта 2022 г.

Технологические компании в ответ добавили новые ярлыки к дипломатическим аккаунтам России и удалили аккаунты из рекомендаций и результатов поиска. Но учетные записи все еще активны и распространяют дезинформацию и пропаганду почти во всех странах, отчасти потому, что их дипломатический статус дает им дополнительный уровень защиты от модерации.

Имея сотни учетных записей в социальных сетях на всех континентах, российский дипломатический корпус действует как глобальная сеть пропаганды, в которой одни и те же заявления могут быть переработаны и изменены для разных аудиторий в разных странах.И до сих пор шаги по существенному сокращению этих усилий не увенчались успехом.

Это пример твита из Twitter-аккаунта посольства России в Англии, который распространяет дезинформацию о войне в Украине.

«Каждую неделю с начала войны эти дипломаты публикуют тысячи сообщений, получая более миллиона откликов в Твиттере в неделю», — сказал Марсель Шлибс, исследователь дезинформации из Оксфордского института Интернета в Оксфордском университете.Он отследил более 300 аккаунтов в социальных сетях, связанных с российскими посольствами, консульствами и дипломатическими группами.

Некоторые российские посольства, например, в Великобритании и Мексике, особенно активны, штампуя пророссийскую пропаганду и распространяя ложь, направленную на поддержку вторжения.

Это пример публикации со страницы МИД России в Facebook, которая распространяет дезинформацию о войне в Украине.

Российская ракетная атака на украинскую железнодорожную станцию, в результате которой погибло 50 человек? За этим стояли украинцы, посольство России в США.К. написал в Твиттере. Говорите о военных преступлениях России? В посольстве заявили, что это заговор Британии с целью выставить Россию в плохом свете. Те самые украинские солдаты, воюющие за свою страну? На самом деле это нацисты, действующие по приказу США, утверждает посольство.

Российское посольство в Лондоне опубликовало в Твиттере эти и другие теории заговора за один день на прошлой неделе. Каждое сообщение получило сотни или тысячи ретвитов, комментариев и лайков, в том числе десятки от других пользователей Твиттера, сопротивляющихся пропаганде.

«Они должны знать лучше, но это как жить и работать на тоталитарный режим», — сказал Николас Калл, профессор Университета Южной Калифорнии, изучающий пересечение дипломатии и пропаганды.«Тоталитарному режиму нужен медиа-пузырь. Это требует цензуры дома, и это требует вашего собственного обмена сообщениями, как для внутренней, так и для зарубежной аудитории. Вот что это такое».

Будучи представителями своих стран, уполномоченными выступать от их имени, дипломаты всегда были известны тем, что отстаивали точку зрения своей страны. Российские дипломаты, в частности, давно известны распространением кремлевской дезинформации. Российские дипломаты использовали социальные сети для распространения дезинформации о вторжении в Крым в 2014 году и отравлении российских диссидентов.

Их статус представителей иностранного правительства часто давал им свободу слова.

Иногда даже пытаются переписать историю, как это было в 2019 году, когда российские дипломатические аккаунты использовали хэштег #ПравдаоВторой мировой войне для искажения первоначального пакта о ненападении Советского Союза с нацистской Германией. Эта дезинформационная кампания была раскрыта исследователями Лаборатории цифровых криминалистических исследований Атлантического совета, которые определили, что российские дипломаты играют ключевую роль, наряду с государственными СМИ и ботами социальных сетей, в сложном дезинформационном аппарате страны.

«Кремль склонен использовать модель пропаганды полного спектра», — заключили исследователи Атлантического совета.

С начала вторжения России в Украину технологические компании и даже правительства предприняли другие действия, чтобы остановить поток дезинформации, исходящий из контролируемых государством СМИ России. Европейский союз запретил такие СМИ, как RT и Sputnik. Meta запретила эти выпуски на принадлежащих ей платформах, включая Facebook и Instagram. Технологические компании также отрезали точки от продаж рекламы и расширили усилия по маркировке своих аккаунтов.

Сообщение с запросом комментариев от посольства России в США не было немедленно возвращено.

Заметный рост пророссийской пропаганды в отношении Украины начался за недели и месяцы до начала вторжения в феврале.

Аккаунты писали около 2000 раз в неделю сразу после вторжения, что привело к более чем 1 миллиону лайков, ретвитов и комментариев, согласно исследованию Шлибса.

Это взаимодействие упало после того, как Twitter объявил ранее в этом месяце, что больше не будет продвигать более 300 российских учетных записей или включать их в результаты поиска.Тем не менее, несмотря на действия Twitter, учетные записи, за которыми следит Шлибс, по-прежнему собирают около полумиллиона лайков, ретвитов и комментариев в неделю.

Мы предлагаем отличные цены на цифровые подписки. Щелкните здесь.

Twitter и Facebook добавили ярлыки «Российская правительственная организация» ко многим из этих учетных записей, чтобы пользователи знали источник информации. Но Шлибс обнаружил, что многие учетные записи до сих пор не имеют ярлыков: из примерно 300 учетных записей, которые он просмотрел, только около трети имеют ярлык.

Представитель Twitter заявила, что с 28 февраля компания уже пометила 260 000 твитов с российских учетных записей и продолжает добавлять ярлыки к учетным записям «на непрерывной основе».

Шлибс сравнил реакцию технологических компаний на вторжение России с их действиями после выборов в США в 2020 году, атаки на Капитолий США 6 января 2021 года и пандемии COVID-19. Тогдашний президент Дональд Трамп был удален из Твиттера за подстрекательство к насилию перед беспорядками 6 января. Но российские дипломаты — они распространяли дикие теории заговора и обвиняли украинцев в российских зверствах — остаются.

«Я ни в коем случае не защищаю его (Трампа), но я не вижу последовательности в этой политике», — сказал он.

Meta внесла аналогичные изменения, предназначенные для маркировки российских дипломатических учетных записей и уменьшения их охвата на своих платформах.

В прошлом месяце компания также удалила сообщение, распространенное российскими дипломатами, в котором утверждалось, что смертельный авиаудар по детской больнице в Мариуполе был мистификацией.

Шлибс сказал, что такие платформы, как Facebook и Twitter, могут слишком сильно ударить по дипломатическим аккаунтам.

0 comments on “Внешняя политика россии 2000 2019: 20 лет Владимира Путина: трансформация внешней политики

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.